12 октября 2021

Как работать в кайф, если ты определяешь, от чего умер человек? Патологоанатом — о сменах в пандемию, цинизме и любви к медицине

Егор Зарубин учится в аспирантуре, преподает в университете и работает патологоанатом. Профессию он выбрал на третьем курсе — и сейчас это его любимое дело.

В преддверии научного фестиваля Science Bar Hopping в Москве, где Егор выступит с лекцией «Чему мертвые могут научить живых?», «Бумага» поговорила с ним о том, как он стал патологоанатомом, почему считает эту работу эстетически приятной и что чувствует, когда ему попадается необычный клинический случай.

Фестиваль Science Bar Hopping пройдет в Москве 24 октября. Его организуют Фонд инфраструктурных и образовательных программ (Группа РОСНАНО) и «Бумага». За один вечер в 18 барах столицы выступят 36 ученых. Исследователи расскажут, чем полезна астрономия, зачем строят Небольшой адронный коллайдер, если уже есть Большой, и как редактируют геном. Послушать выступления ученых можно бесплатно.

Как решать рабочие проблемы, которые не дают жить? ✅

Подписывайтесь на рассылку «Бумаги» «Когда работа в кайф»

Работа: врач-патологоанатом

На этой работе: 1 год

График:  1/1


— Тот факт, что я попал в медицину, мне кажется удачей. В школе я был разгильдяем, хулиганом и троечником. Пятерки получал только по английскому, химии и физкультуре — всё. Химия мне нравилась, но казалось, что быть химиком скучно. В восьмом классе на биологии мы начали изучать анатомию, и мне всё настолько легко далось, что я подумал: почему бы не пойти в медицинский? Так совпало, что теперь анатомия — моя специальность, которую я обожаю.

Патологоанатом имеет дело со всеми болезнями. Да, мы не занимаемся лечением, это диагностическая специальность, — но постоянно работаем с огромным спектром заболеваний. Это меня больше всего и вдохновило [при выборе профессии]: в моей специальности никогда не иссякнет новое. У нас на кафедре есть 80-летние профессора, которые до сих пор видят что-то первый раз в своей практике, хотя, казалось бы, за 60-летнюю карьеру чего только не бывает.

Сейчас я учусь в аспирантуре, преподаю в вузе и работаю патологоанатомом в больнице. Я занимаюсь в основном аутопсийной диагностикой — она подразумевает исследования умерших. У нас в стране, кстати, есть стереотип, что патологоанатом работает только с трупами, но это не так. В обязанности врача-патологоанатома входит и прижизненная диагностика. Появляется, к примеру, у человека опухоль, и никто не знает, что это такое и сколько он еще проживет, пока ему не сделают биопсию — то есть возьмут кусочек ткани этой опухоли и отправят на экспертизу патологоанатому. Именно он делает заключение о том, что это за опухоль, после чего врачи-онкологи выбирают тактику лечения.

Сейчас в связи с большим числом умерших я больше занимаюсь посмертной диагностикой. Человек умирает, ко мне поступает тело и история болезни — заключение о его жизни в маленькой папочке. Я должен установить причину смерти. Для этого мне нужно расставить в хронологическом порядке все те болезни, которые были диагностированы у человека при жизни, и то, что я обнаружил на вскрытии. А затем определить основную причину смерти — то заболевание, которое привело к госпитализации или от которого человек страдал большую часть своей жизни.

Например, пациент поступает с болями за грудиной, ему делают ЭКГ и определяют, что у него инфаркт миокарда. Допустим, лечение ему не помогает и он умирает. На вскрытии я вижу, что основная причина смерти — инфаркт миокарда, но непосредственная причина, то, что его, собственно, и убило, — сердечная недостаточность. То есть сердце не смогло нормально работать, и это привело к тому, что оно остановилось. Примерно этим я и занимаюсь.

Что касается отношения к смерти, то цинизм вырабатывается еще в студенческое время, и в патанатомии [у специалистов] развивается не так много психических травм. Реаниматологам, например, в этом плане сложнее: они постоянно видят умирание человека. А в самой смерти ничего страшного уже нет: смерть есть смерть. Мы относимся к ней как к естественному процессу.

Как вы работаете и отдыхаете?

— Мой рабочий день начинается в 8:30 и длится до 14:00, но это зависит от нагрузки. Я приезжаю на работу в 7 утра, чтобы подготовиться к вскрытиям: тщательно изучить историю болезни, понять, что меня ожидает. Я делаю пометки и с этим листочком спускаюсь в секционный зал.

Бывает, что причина смерти понятна после одного разреза. Например, есть такое тяжелое осложнение инфаркта миокарда, как разрыв стенки сердца, когда кровь изливается из сердца прямо в полость перикарда. То есть на вскрытии я делаю один надрез перикарда, вижу, что оттуда обильно поступает кровь, понимаю, что сердце разорвалось, и именно это является непосредственной причиной смерти.

А бывает, что мы полтора часа вскрываем умершего, чтобы понять всю цепочку. Саму причину смерти не так сложно определить, сложнее понять все этапы и выявить фактор, сыгравший решающую роль. Нередко мы сталкиваемся сразу со многими проявлениями патологического процесса, и нам приходится выбирать. Благо иногда мы можем указать в заключении не одну причину смерти, а несколько: основное заболевание и конкурирующие.

Есть миллион возможных вариантов вскрытия как всего человека, так и отдельных органов. Всё зависит от того, что мы хотим посмотреть. Органы имеют довольно сложное анатомическое строение, поэтому нельзя вскрыть их одним способом и увидеть сразу все заболевания. Для каждой болезни предусмотрена определенная методика вскрытия, которая больше всего подходит для конкретного заболевания. Что-то нужно просто порезать поперечно, что-то — по определенным анатомическим структурам. Затем мы берем маленькие кусочки тканей, специальным образом их обрабатываем и обязательно рассматриваем под микроскопом, чтобы на микроскопическом уровне подтвердить то, что увидели невооруженным взглядом.

Главная сложность в патанатомии — объем материала, который нужно знать. Патологоанатома еще называют морфологом, от греческого «морфос» — внешний вид и «логос» — учение. То есть он изучает, как выглядит болезнь. А болезни могут быть очень похожи внешне. Но способы лечения сильно отличаются: то, что нужно в одном случае, может убить в другом. Ставка довольно высока. Нужно постоянно читать и изучать новое. Если врач ничего не читает, это значит, что он деградирует.

Во время ковида нагрузка страшно повысилась. Я однажды ушел с работы в полвторого ночи — был поток. Но это единичный случай. Вне пандемии всё очень даже хорошо, в патологоанатомии нет тяжелых переработок. Хотя это, конечно, странно, потому что считается, что во всех регионах нашей страны есть дефицит патологоанатомов.

В разгар пандемии я впервые задумался о выгорании. До этого вообще мне ни разу такие мысли в голову не приходили. Возможно, потому, что сейчас во мне еще яро горит энтузиазм. Конечно, я устаю. Не буду спорить. Все устают. Но работа у меня сейчас в жизни на первом месте.

Общение с коллегами компенсирует мне живое дружеское общение. А с друзьями я много общаюсь в соцсетях. Иногда по вечерам мы можем где-нибудь встретиться. Девушки у меня сейчас нет, поэтому, в принципе, я ухожу в работу.

В последнее время стал больше смотреть кино и сериалов. Недавно с братом пересмотрел «Остаться в живых». Обожаю этот сериал. Люблю «Рика и Морти», он умный и смешной. Когда мне попадаются медицинские сериалы, я всегда негодую. Я серьезно могу вскочить с дивана и спорить с экраном: это не тот симптом, не может так быть! Поэтому медицинские сериалы я не очень люблю. Но есть классный — «Больница Никербокер» про врача-кокаиниста начала ХХ века. Этот сериал примечателен тем, что в нем интересно показывают разные медицинские открытия. Там в основном соблюдены нюансы с исторической точки зрения, и он не вызывает во мне такую бурю эмоций, как другие.

В общем, иногда друзья мне говорят, что я зарабатываюсь, но мне сейчас очень нравится то, чем я занимаюсь, и если человек обожает свое дело, почему бы ему не заниматься этим дальше и больше? Это же круто — любить свое дело.

Фото: Андрей Левченко

Что в работе доставляет вам удовольствие?

— Многие думают, что патологоанатомы — мясники-алкоголики, а мне кажется, это очень красивая и эстетически приятная профессия. Есть минусы, конечно, — такие как запах и посмертные изменения, — но если от них отстраниться, это завораживающее дело.

Я в своей работе очень часто сталкиваюсь с такими вещами, которые меня удивляют. Например, необычное расположение органа, которое крайне редко встречается в обычной практике и [которое] привело к смертельному исходу. Недавно я видел так называемую ущемленную диафрагмальную грыжу: фрагмент кишечника через диафрагму поднимается в грудную клетку и ущемляется, а кишка отмирает. Это очень редкая штука, которая может привести к смерти.

Патологоанатомическая служба невероятно важна, на мой взгляд. На умерших мы многое изучаем и учимся. Человек не может так же красиво творить, как природа. Да, иногда она творит болезни, но мы наблюдаем и видим интересные и красивые вещи. Возможно, я так к этому отношусь, потому что обожаю медицину и ищу в каждой болезни что-то красивое и необычное. А может, сама специальность такая.

Как вы находите баланс работы и жизни?

— Мне кажется, нужно делать то, что тебе нравится. Это главное. Когда человек горит своим делом, он не будет обращать внимания на минусы или мнение окружающих. Моя матушка, например, не особо легко приняла, что я буду патологоанатомом. Но сейчас она ценит мое желание и мое дело. А бабушка, кстати, до сих пор говорит: «Лучше бы ты хирургом был, конечно».

Я много чем занимался по жизни: и спортом, и музыкой, и стихи писал, и рисовал, но прелесть медицины в том, что она всё это объединяет. В медицине я пишу, потому что мне надо готовить занятия для студентов и научные тексты; рисую, потому что анатомия без рисунков — пустое занятие. Я постоянно читаю, общаюсь с другими людьми, делаю доклады на конференциях.

Медицина — очень творческая специальность. Это необъятная область, гигантская, целый мир. Тут не нужно никакой баланс соблюдать. В медицину нужно окунуться и остаться.

Три совета

  1. Найти то, что будет приносить удовольствие в работе. Многие люди, к сожалению, идут получать высшее образование, не очень понимая зачем, а просто потому, что это делают другие. И потом оказываются в фрустрации, так как со временем понимают, что занимаются ерундой, которая абсолютно им не нравится.
  2. Не прекращать поиски. Мне повезло, что я нашел специальность так рано и она приносит мне удовольствие. Но, если такого не случилось, надо продолжать искать. Моя подруга, например, окончила педагогический: ей не понравилось работать по специальности, и она запустила свой бизнес. Сейчас делает игрушки, ей нравится.
  3. Вспоминать, что тебя вдохновляет. Бывает, что те вещи, которые раньше приносили удовольствие, становятся рутиной. Как я спасаюсь? Вспоминаю, как получаю удовольствие от какой-то деятельности: например, когда вижу интересный клинический случай, который меня будоражит до мурашек. Чувство вдохновения незабываемое, оно подбадривает меня — и даже в рутине я стараюсь находить что-то интересное.

Что дальше?

— Очень надеюсь, что доживу лет до ста и все эти годы буду заниматься любимым делом. В медицине постоянно что-то происходит. Допустим, когда-нибудь я изучу все болезни, и они перестанут меня удивлять. Но появятся новые! Что будет, если мы научимся лечить опухоли, инфаркт миокарда и те заболевания, от которых чаще всего умираем сейчас? Что нас ждет потом? А если мы научимся лечить старость? Продлевать жизнь человека? Может, возникнет какая-то абсолютно новая группа заболеваний и нам придется бороться с ними. Мне кажется, медицина — это динамически изменяющаяся [область], которая никогда не может надоесть.

Что еще почитать:

  • Читайте и другие интервью в рубрике «Работа». Подкастерка Кристина Вазовски рассказывает, как спасалась от выгорания и по какой причине не верит в существование лени, а старший продакт-менеджер в Яндекс.Картах Ульяна Кудина — о том, почему она любит дедлайны.

Ольга Кузина
Авторы: Ольга Кузина
Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите появившуюся кнопку.
Подписывайтесь на «Бумагу» там, где вам удобно
Все тексты
Science Bar Hopping
«Фонд ОМС тратит безумное количество денег на фигню». Популяризатор доказательной медицины Никита Жуков — о проблемах бесплатной медицины, блогах про здоровье и выборе врача
В Петербурге прошел фестиваль Science Bar Hopping. Смотрите трансляции лекций — о вакцинах от коронавируса, болях в спине и роботах 🔬🧬
Группа Oligarkh даст концерт у «Севкабель Порта». Она сыграет DJ-сет в «Моей остановочке» — арт-объекте к нашему фестивалю Science Bar Hopping 🤖🚏
На Science Bar Hopping открыли дополнительную регистрацию! Вот как попасть на научный фестиваль в барах и какие лекции можно послушать
«Отредактирую геном. Качественно». У «Севкабель Порта» появилась остановка с объявлениями из будущего — это арт-объект к нашему фестивалю Science Bar Hopping 🤖🚏
Научпоп
В России вручили премию «За верность науке». Лучшим научно-просветительским проектом года стал Science Slam 🙌
Мы заполнили два вагона поезда Москва — Петербург молодыми учеными. Что было дальше?
«Мир знаний» — ежегодный фестиваль научного кино. Как он изменился и что покажут в этот раз
Фестиваль научных и исследовательских фильмов «Мир знаний» проведут в Петербурге с 1 по 6 декабря. Тема этого года — космос
Почему у облаков в Петербурге бывают ровные края? Мы узнали у популяризатора астрономии и синоптика. Обновлено
Работа
Как работать в кайф, если по полгода проводишь в море? Помощник капитана — о замкнутом коллективе, трудовой демократии и «Симпсонах» перед сном
Ритуал для работы в кайф: «Я отвечаю на имейлы раз в неделю и ставлю на телефоне режим „не беспокоить“»
Как работать в кайф, если управляешь благотворительным проектом? Генеральный директор «Спасибо!» — об источнике новых сил, страхе ответственности и времени для себя
Как работать в кайф, если ты руководитель команды продаж? Сотрудник «Авито» — о «систематизации хаоса», эмоциональном интеллекте и медитации три раза в день
Как работать в кайф, если по девять месяцев путешествуешь с тремя детьми? Основатель турклуба «Пик» Валентин Афанасьев — об изучении нового в бизнесе, времени с семьей и бачате
Четвертая волна коронавируса
За последний год в России умерли 2,4 миллиона человек. Это худший показатель смертности со времен войны
Оправдана ли паника из-за омикрон-штамма? Ирина Якутенко — о самом необычном варианте коронавируса
❗️ Роспотребнадзор ограничит срок действия ПЦР-теста 48 часами. Для приезжающих из стран, с которыми не возобновлено авиасообщение, введут двухнедельный карантин
Законы о QR-кодах в транспорте могут не успеть принять до Нового года, пишут «Ведомости». Предположительный срок — февраль
Спикер Госдумы открыл в телеграме комментарии под постом о QR-кодах — и получил больше 600 тысяч сообщений. О чем люди писали чаще всего?
Новый год — 2022
В Петербурге запустили почту Деда Мороза — письмо можно отправить в Великий Устюг. Как это работает?
12-метровая горка, карусель и маркет. Как этой зимой выглядит двор «Никольских рядов»
В Ленобласти можно бесплатно заготовить новогоднюю елку. Рассказываем как
В Петербурге запустили бота по поиску катков и лыжных трасс в каждом районе
Сколько потратят на украшение Петербурга к Новому году? А на главную ярмарку? Одна картинка
Как меняется Петербург
В Ломоносове появилось новое общественное пространство — на месте бывшего пустыря
В саду Дружбы закончились работы по благоустройству. Показываем, как изменилось общественное пространство
Ради строительства Большого Смоленского моста хотят снести восемь исторических домов. Что это за здания?
Смольный может построить велодорожку из Лахты до Смолячкова. На «технико-экономическое обоснование» проекта выделили 11 млн рублей
Новый мост через Неву свяжет два берега Невского и Красногвардейского районов. Что известно о разводной переправе и как она может выглядеть
Вакцинация от коронавируса
В Петербурге задержали четырех человек, организовавших бизнес по продаже поддельных QR-кодов. Позднее прокуратура отменила возбуждение уголовного дела
В Петербург поступила новая партия вакцины «Спутник V» — более 100 тысяч доз
Что известно про новый штамм коронавируса B.1.1.529? Насколько он опасен и заражен ли им кто-то в России?
В общественном транспорте Петербурга не будут вводить QR-коды. А что насчет такси?
В Ленобласти введут обязательную вакцинацию вслед за Петербургом. Рассказываем, кого она коснется
Коллеги «Бумаги»
Обвинительные клоны
Непрофессиональное заболевание
Как читать новости о ковиде?
Подкасты «Бумаги»
Мы всегда онлайн! Не пора отдохнуть от интернета? В этом подкасте обсуждаем зависимость от соцсетей и диджитал-детокс
Как большие данные изменили науку? В этом подкасте слушайте, что можно узнать о соцсетях, дружбе и неравенстве благодаря big data
Как понять, что вы живете в гетто? Слушайте лекцию о том, почему происходит сегрегация в городах
Зимовка в теплой стране — это дорого и сложно? А что с границами? В этом подкасте планируем побег от холодов
Нанохлеб, «графеновики» и 3D-печать домов: в этом подкасте обсуждаем новые материалы и придумываем, что взять с собой в постапокалипсис
К сожалению, мы не поддерживаем Internet Explorer. Читайте наши материалы с помощью других браузеров, например, Mozilla Firefox или Chrome.