8 февраля 2022

Как работать в кайф, если ты реаниматолог? Сотрудник Покровской больницы — о дежурствах в «красной зоне», хорошем сне и походах

Анар Басанов работает реаниматологом в Покровский больнице. Сейчас он вместе с коллегами лечит пациентов с тяжелым течением COVID-19. Свою работу Анар любит за высокие к ней требования: пациентов в реанимации меньше, чем в обычном отделении, но внимания им нужно намного больше.

«Бумага» поговорила с реаниматологом о дежурствах по 24 часа, необходимости сообщать родственникам о смерти пациентов и его любви к скалолазанию, которая помогает переключиться. А еще мы сфотографировали Анара во время работы в «красной зоне» через Zoom.

Как решать рабочие проблемы, которые не дают жить? ✅

Подписывайтесь на рассылку «Бумаги» «Когда работа в кайф»

Фото: Мария Слепкова / «Бумага»

Работа: реаниматолог

На этой работе: 1,5 года

График: сменный


— В 2019 году я окончил медицинский вуз в Иркутске и поступил в ординатуру в центре Алмазова в Петербурге.

Раньше ординаторы могли работать только медбратьями или медсестрами, но в связи с ковидом появилась уникальная возможность быть полноценным врачом-стажером — правда, при соблюдении некоторых правил. Например, нельзя, чтобы стажер оставался на смене один. В Америке это называется shadowing, то есть ты, как тень, ходишь за разными специалистами, помогаешь им и учишься.

В ординатуре я занимался и реаниматологией, и анестезиологией. Дальше я выбрал для себя реаниматологию, потому что меня привлекла требовательность этой работы: ты ухаживаешь не за многими пациентами, как бывает в обычных отделениях, а за тремя-четырьмя, но очень интенсивно.

Сейчас я окончил ординатуру и работаю реаниматологом в ковидном стационаре — в Покровской больнице.

Фото: Мария Слепкова / «Бумага»

Как вы работаете и отдыхаете?

— В некоторых реанимациях график работы 5/2, а по ночам выходят ночные дежуранты. В нашем отделении принято работать сутками, в месяц у меня получается 7–8 смен. Первые сутки после смены у нас отсыпные, вторые — выходные, но иногда бывает, что кто-то вылетает по больничному, и приходится работать сутки через сутки. Выходит такой День сурка, и это, конечно, сильный фактор выгорания.

При этом, когда формируется расписание, нас спрашивают о пожеланиях и стараются выстраивать график, чтобы персоналу было удобно. В январе у меня без всякого отпуска было 11 дней между дежурствами — пользуясь возможностью, я съездил на скалы в Турцию. В связи с ковидом у меня появилось больше финансовых возможностей отдыхать, на обычную зарплату реаниматолога я не смог бы этого сделать.

Работа начинается в 9 утра. Мы приходим в стационар и предыдущая смена передает дежурство, чтобы была преемственность лечения. Мы слушаем, что у нас за пациенты, их историю болезни, что сделали коллеги за прошедшие сутки и на что обратить внимание сегодня. Дальше мы смотрим на утренние анализы, в зависимости от результатов меняем назначения или заказываем дополнительные обследования. Пациентов, которым уже не угрожает опасность, мы в течение дня отдаем на отделение.

Фото: Мария Слепкова / «Бумага»

Бывают экстренные ситуации, когда мы вынуждены реанимировать. Иногда не получается — приходится звонить родственникам и сообщать о смерти. В такие моменты я эмоционально абстрагируюсь, это профдеформация.

Особенность реанимации ковидного стационара — тяжелое течение болезни у непривитых пациентов и высокая вероятность осложнений, чаще тромботических, несмотря на профилактику, которую мы используем. У меня были дежурства, когда за сутки умирали несколько пациентов. 

Может быть, у меня скрытая форма посттравматического расстройства. Я обращался к медицинскому психологу, мне сказали, что признаков ПТСР нет. Но потеря пациентов сильно угнетает.

У меня есть любимое хобби — скалолазание, на занятиях я физически и морально отвлекаюсь. Летом можно съездить под Питер на естественные трассы, а если между сменами большой перерыв, то и в другие страны. На «Победу» дешевые билеты, выбираешься дней на пять, например, в Турцию полазать.

Дополнительно во время отпуска я вожу походы. Раньше для меня это было способом увидеть мир: денег не было, а когда ты инструктор, тебе оплачивают билеты, все расходы, еще и зарплату платят. Был Байкал, Камчатка, Курильские острова, этим летом будет Грузия и снова Камчатка. Из-за того, что на работе у меня такая большая ответственность, походы кажутся мне отдыхом.

Фото: Мария Слепкова / «Бумага»

Что в работе доставляет вам удовольствие?

— Вы даже не представляете, как много процессов контролируете неосознанно. Вы захотели попить — вы попили. Вы захотели поесть — вы поели. Вы захотели поспать — вы поспали. Что угодно, те же самые естественные нужды. Когда пациент находится в интенсивной терапии, за всем этим слежу я. И речь только о поддержке, а у человека еще есть заболевание, приведшее к критическому состоянию, которое нужно лечить. Это всё сложно, ответственно и очень интересно.

Конечно же, мне нравится, когда пациенты уезжают из реанимации не в морг, а на отделение. Некоторые лежат у нас 50 дней на грани смерти, а потом я вижу, как они покидают нас на своих ногах, машут ручкой, говорят спасибо. Поднимает дух!

Как вы находите баланс работы и жизни?

— Придя домой после плохой ночи, я отсыпаюсь, а потом забываю, что было на работе, и живу своей жизнью. Вечером иду на тренировку, например. Мне нравится работать дежурантом по 24 часа, потому что при таком графике я не нахожусь в реанимации каждый день. Остается достаточно времени, чтобы восстановиться и переключиться на личное.

У нас нет переработок в плане времени, только в плане нагрузки. На пике волны много госпитализаций, в том числе критических. Нагрузка на медиков колоссальная, а силы у всех конечные.

Фото: Мария Слепкова / «Бумага»

Три совета

  1. Не перерабатывать
    Не всё строится вокруг работы, стоит обращать внимание и на себя. Личный рост, хобби — это тоже очень важно для стабильности человека.
  2. Уделять время близким
    Я хожу на тренировки с любимой или друзьями. Если друзья просят помощи, я помогаю, потому что понимаю: наша медицина — это лотерея, то есть ты не знаешь, хороший перед тобой специалист или не очень. А мне хочется, чтобы мои близкие могли получить помощь хорошего специалиста сразу же.
  3. Менять тип активности
    На работе я часто сижу за компьютером, когда меняю вид деятельности, например, иду на скалолазание, это очень помогает [переключиться]. Важно выбрать то, что вам нравится. Футбол, баскетбол, что-то, в чем можно расти.

Анар после выхода из «красной зоны». Фото: Мария Слепкова / «Бумага»

Что дальше?

— Карьерный рост в моей профессии есть — можно повысить категорию до высшей, получить дополнительную специальность, например, в области УЗИ-диагностики. В долгосрочной перспективе можно стать заведующим отделением, главврачом. Но мне сейчас нравится быть просто реаниматологом — работа класс, всем советую.

Я чувствую, что мои усилия на работе не напрасны, но при этом я правильно делаю, что отдыхаю, не беру дополнительные смены, берегу себя. На долгой дистанции это сыграет важную роль.

«Бумага» благодарит за помощь в фотосъемке коллегу Анара, реаниматолога Никиту.

Что еще почитать:

  • Как работать в кайф, если летаешь 80 часов в месяц? Бортпроводница — о плюсах нестабильного графика и раннем выходе на пенсию.
  • А в этом тексте моряк делится секретами, как не сойти с ума, когда по полгода видишь коллег 24 часа в сутки.

Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите появившуюся кнопку.
Подписывайтесь, чтобы ничего не пропустить
Все тексты
Работа
Как работать в кайф, если ты дата-сайентистка? Инженерка медицинского стартапа — о правилах жизни удаленщиков, компьютерных играх и работе по минимуму
Больше трети петербургских компаний следят за сотрудниками. Та же картина наблюдается и в других северо-западных регионах
Как работать в кайф в социальной сфере? Директор «Детей Петербурга» — о пользе разговоров про чувства, списках дел и хейте в соцсетях
Ритуал для работы в кайф: «Я выделяю время на ничегонеделание и стараюсь чаще вести себя непривычным образом»
Как работать в кайф, если летаешь 80 часов в месяц? Бортпроводница — о плюсах нестабильного графика и раннем выходе на пенсию
Свободу Саше Скочиленко
«Нас вроде и меньшинство, но адекватные мы». Курьер, психолог и бариста с антивоенной позицией — о своем будущем в России
Как помыться из бутылки за 6 минут и погулять в помещении 2х5 метров? Саша Скочиленко — о месяце в СИЗО
Адвокат: Саша Скочиленко испытывает сильные боли в сердце и животе. Она жалуется на условия для прогулок и несоблюдение безглютеновой диеты
Адвокат: Сашу Скочиленко запирали в камере-«стакане», у нее продолжают болеть живот и сердце
«Я очень обеспокоена ее самочувствием». Адвокат Саши Скочиленко — о состоянии подзащитной в СИЗО
Военные действия России в Украине
Как работать с украинскими беженцами, если ты российский чиновник? Следить за ними и доносить в полицию за «фейки» о российской армии
«Петербургский форум зла». Шесть протестных плакатов из поселкового сквера в Ленобласти
Организаторы выставки «Мариуполь — борьба за русский мир» заявили о ее срыве, обвинив в этом местную чиновницу. Теперь в районном паблике пишут, что она «предатель»
Роспотребнадзор: в Петербурге не выявлены случаи заражения холерой. Ранее власти говорили о риске завоза заболевания
«Звук от фейерверков многих напугал». Школьников из Мариуполя пригласили на «Алые паруса» — вот их реакция
Экономический кризис — 2022
Сотрудники кейтеринга на ПМЭФ рассказали, что ресторан не заплатил им за работу. Заведение готовит иск за публикацию обвинений
«В России не производят примерно ничего». Шеф и ресторатор Антон Абрезов — о качестве российских продуктов, будущем заведений и своем отъезде
В Петербурге проходит юридический форум — без мировых экспертов и вечеринки на Рубинштейна, но с Соловьевым и выставкой о Нюрнбергском трибунале
«Там была буквально битва». «Бумага» нашла петербуржца, который нанял сотрудника IKEA для покупки мебели на закрытой распродаже. Вот его рассказ
Что для России значит «символический» дефолт? Объясняет декан факультета экономики ЕУ СПб
Давление на свободу слова
Кого полиция находит быстрее — нападавших на активистов или авторов антивоенных акций?
Что известно о нападении на Петра Иванова спустя месяц? Журналист рассказал, что расследование не движется
Известных градозащитников Петербурга выгнали из совета по сохранению культурного наследия. Вот кем их заменили
«Теперь за доступ к информации надо бороться». «Роскомсвобода» объясняет, что происходит с интернетом и как обходить ограничения
«Мой мозг не понимает много вещей, которые пропагандирует Запад». Как на ПМЮФ обсуждали ЛГБТ, аборты, семейные ценности и «внешнее влияние»
Хорошие новости
«Скучно стало, и поехал спонтанно». Житель Мурина второй месяц едет на самокате из Петербурга во Владивосток
Памятник конке на Васильевском острове превратили в арт-кафе. Показываем фото
В Петербурге запустили портал с информацией обо всех водных маршрутах 🚢
На Васильевском острове откроется кафе «Добродомик». Там будет работать «кабинет решения проблем»
В DiDi Gallery откроют выставку Саши Браулова «Архитектура уходящего». Зрителям покажут его вышивки с авангардной архитектурой
Подкасты «Бумаги»
Откуда берутся страхи и как перестать бояться неопределенности? Психотерапевтический выпуск
Как работают дата-центры: придумываем надежный и экологичный механизм обработки данных
Идеальная система рекомендаций: придумываем алгоритмы, которые помогут нам жить без конфликтов и ненужной рекламы
Придумываем профессии будущего: от облачного блогера до экскурсовода по космосу
Цифровое равенство: придумываем международный язык, развиваем медиаграмотность и делаем интернет бесплатным
Деятели искусства рекомендуют
«В Петербурге нет ни одного спектакля, где столько крутых мальчиков-артистов». Актриса МДТ Анна Завтур — о «Бесах» в Городском театре
«Верните мне мой 2007-й». Актер театра Fulcro Никита Гольдман-Кох — о любимых спектаклях в БДТ
К сожалению, мы не поддерживаем Internet Explorer. Читайте наши материалы с помощью других браузеров, например, Mozilla Firefox или Chrome.