12 ноября 2021

Что для России означает попытка ликвидировать «Мемориал», занимающийся историей политических репрессий? Рассказывают правозащитники и журналисты

В среду, 11 ноября, международное правозащитное общество «Мемориал» узнало, что Генпрокуратура попросила Верховный суд ликвидировать организацию. Формальная причина — нарушение закона об иностранных агентах, которым признана НКО. Фактическая причина, как считают в самом «Мемориале», — политическое решение уничтожить общество с 34-летней историей.

«Бумага» собрала мнения правозащитников и журналистов о том, что для России означает возможная ликвидация «Мемориала», занимающегося историей политических репрессий и защитой прав человека.

Олег Орлов

член правления международного правозащитного общества «Мемориал» (цитата по «Эху Москвы»)

— Мы будем бороться. Это раз. Мы используем все возможности юридической защиты. Хотя мы понимаем, что это вопрос не юридический, а политический в отношении нас. Мы понимаем, что решение принято на уровне как минимум администрации президента. Тем не менее юридически будем полностью защищаться, используя и национальные, и международные механизмы защиты. Ну а если нас закроют, мы в любом случае продолжим свою работу.

Саша Крыленкова

экс-сотрудница научно-информационного центра «Мемориала» (цитата по фейсбуку)

— Несмотря на признание «Мемориала» иноагентами, несмотря на обыски и прочие неприятности, всё время казалось, что есть опора и есть глыба. Какая-то, за которой я. И вот сегодня мне стало страшно.

Во-первых, потому что «Мемориал» — это символ. Это память о прошлом. Это вера в то, что всё не зря. Что вслед за тьмой приходит свет и возможности. И да: где-то, может, этими возможностями можно было бы распорядиться иначе. Но как же важно верить и знать, что есть те, кто вышли из тьмы и имели возможность сделать так много хорошего. И как страшно смотреть, как тьма пытается поглотить их обратно.

А во-вторых, мне страшно, потому что это крыша надо мной. Это барьер между мной и «ими». И если эта крыша рухнет, я окажусь на переднем фланге. А я не готова. Я еще маленькая, я не хочу быть взрослой, не хочу ничего решать. Я хочу под одеялко.

А еще очень хочу верить в то, что это только формальность и все смогут функционировать. Потому что «Мемориал» — это люди, а не юрлицо. И потому что уверена, что даже за юрлицо мои дорогие друзья будут биться.

Яна Теплицкая

правозащитница, бывший член ОНК Петербурга (цитата по фейсбуку)

— Не очень люблю организации/структуры, обычно хочется защищать людей, а не их. И прогнозы (в краткосрочной перспективе) мне даются плохо. Но даже я догадываюсь, что уничтожение «Мемориала» сильно ускорит (в конечном счете) уничтожение людей.

Лев Пономарев

правозащитник, основатель ликвидированного движения «За права человека», соучредитель «Мемориала» (цитаты по «Север Реалии» и RTVI)

— Страна расколота. В каждой семье практически есть жертвы репрессий советского периода, но ведь есть и потомки вертухаев. Эта кровавая рана осталась, и вот сейчас она начинает реально кровоточить. <…>

<…> Сейчас его [«Мемориал»] ликвидируют. И я понимаю, почему это делают. Они это делают, чтобы память о преступлении была потеряна. Думаю, что «Мемориал» должен остаться сетевым проектом. Не знаю, что будет. В принципе, общество должно разделиться — кто-то продолжает линию ВЧК и НКВД, а кто-то понимает, что это невозможно, недопустимо, что это преступление путинского режима.

Анастасия Гарина

координатор международной программы «Мемориала» (цитата по фейсбуку)

— Вся страна смотрит в режиме реального времени видеосериал о том, как ФСИН массово пытает людей. ГРУ и ФСБ обвиняют в том, что они травят неугодных и устраивают взрывы. «Норникель» вроде как случайно отравил половину Сибири.

Но из всех организаций наиболее вредной и опасной оказался международный «Мемориал», который пару лет назад однажды не поставил печать в свои книжки. И вроде еще при маркировке соцсетей замешкался. Из всех вариантов именно его хочет ликвидировать прокуратура как организацию, нанесшую непоправимый вред российскому обществу.

А потом эти люди, Киса, вешают по всей Москве плакаты, мол, доверяйте государству, доверяйте официальным источникам. Понимают, значит, что не особо-то им доверяют россияне. Жаль, не понимают почему.

Акция «Колокол памяти» в день памяти жертв политических репрессий в Москве. Фото: Юрий Кочетков / EPA / ТАСС

Константин Сонин

экономист, профессор Чикагского университета и НИУ ВШЭ (цитата по фейсбуку)

— В 1931 году Сталин и его присные верили, что они взрывают храм Христа Спасителя, чтобы навсегда стереть его с лица Земли. Чтобы имена тех, кто защитил Россию при Бородине, стерлись. Шестьдесят лет он ждал своего восстановления — и его нужно было восстановить хотя бы для того, чтобы никакие новые варвары не думали его взорвать. Это бесполезно — Россия сохранилась и храм вернулся. И списки защитников нашлись, чтобы восстановить их на стенах.

То же самое с «Мемориалом» — никакой другой институт, что государственный, что негосударственный, не внес такого вклада в сохранение исторической памяти России. Вклада и научного — возвращена, исправлена, восстановлена история целой эпохи, десятилетий, возвращены имена миллионов людей. Миллионы граждан России сегодня могут узнать о том, что стало с их предками, благодаря «Мемориалу». В интеллектуальном смысле нет более важного храма у российской истории.

Я смотрю на происходящее с «Мемориалом» — сегодня прокуратура обратилась в Верховный суд с требованием его окончательного ликвидировать, — как, наверное, москвичи смотрели на то, как варвары взрывали храм Христа Спасителя. С ощущением ужаса, потому что разрушение храма — это всегда ужасно. С надеждой — потому что Россия есть и будет всегда, и память есть и будет всегда, и когда-то «Мемориал» будет восстановлен снова.

Олег Кашин

журналист (цитата по Republic)

— Можно предположить, что они бы ее грохнули еще в 1999 году, ну или в середине нулевых — как «За права человека» Льва Пономарева, или как партию Лимонова, или как много что еще. Но как будто рука не поднималась, и мы понимаем почему — потому что зарытые в землю кости, потому что имена, потому что Соловецкий камень, потому что истлевшие лагерные вышки в тундре и в лесах, потому что «Маска скорби» в Магадане, потому что Бутовский полигон и Коммунарка. Да даже — потому что Солженицын, потому что Людмила Алексеева, которых они наверняка тоже презирали и ненавидели, но нутром своим чувствовали, что враждовать с ними нельзя, потому что из-за их спин в ваши чекистские глаза смотрит величайшая трагедия того народа, которым вам выпало управлять и которого вы до сих пор, говоря мягко, побаиваетесь. Поэтому и памятники открывали, и музеи, и храмы новомучеников, и поэтому терпели, вынуждены были терпеть — вот конкретный «Мемориал» терпели, его неприятную для вас позицию вплоть до ЛГБТ-вопроса. Терпели, а теперь перестали. Пал, значит, какой-то внутренний психологический барьер. Вчера было нельзя, сегодня стало можно. Дошло, может быть, что Людмила Алексеева больше не позвонит.

Михаил Фишман

журналист (цитата по фейсбуку)

— Как в январе 1989 года, когда шла учредительная конференция «Мемориала», объяснял Арсений Рогинский, «Мемориал» зародился с началом хрущевской оттепели, то есть сразу, как только стал возможен разговор про террор и про память о терроре. Потом «Мемориал» душили при Брежневе, но уничтожить память невозможно: в перестройку он превратился в широкое общественное движение.

Десять лет назад с подачи Рогинского и «Мемориала» Кремль утверждал программу увековечения памяти жертв репрессий, а уже пять лет спустя «Мемориал» был признан иноагентом.

Но сегодняшний иск о его ликвидации — это другое дело. Это историческая веха, знаменующая возврат к тоталитарным установкам брежневского неосталинизма. Абсолютно шокирующая новость, которая никак не укладывается в голове, но одно мы знаем твердо, потому что уже есть опыт: нельзя уничтожить память.

Тихон Дзядко

главный редактор «Дождя» (цитата по ролику)

— Удивительно, как в ежедневном режиме новости, которые должны поражать, становятся обыденностью и нормой. Список так называемых иностранных агентов, которых должно быть ноль, уже с каждой неделей перешагивает за новый и новый десяток — этот факт никого не удивляет.

Но есть новости, которые по-прежнему даже в существующей атмосфере поражают. Сегодняшняя новость относится именно к таковым. Требование Генпрокуратуры ликвидировать «Мемориал» — а это требование в нынешней ситуации не оставляет сомнений, что оно будет удовлетворено, скорее всего — это очень плохая новость.

Как бы это ни звучало очевидно, требование ликвидировать «Мемориал» — это требование ликвидировать память. «Мемориал», как уже было сказано сейчас, — старейшая общественная организация в России. Но это еще и единственная организация, в основе которой стоит гуманизация общества, построение человечности в обществе. И требование Генпрокуратуры ликвидировать организацию, занимающуюся построением человечности, является довольно кричащим саморазоблачением, в которое (даже несмотря на весь контекст, который мы все понимаем) не хочется верить. Поэтому эта новость про каждого.

Что еще почитать:

  • «Выборы прошли, а репрессии продолжаются». Что правозащитники, журналисты и политики говорят о признании «ОВД-Инфо» и «Медиазоны» иноагентами.
  • Как митинги 2020–2021 годов изменили российский протест и почему власти отреагировали на них репрессиями? Пересказываем доклад «Год Навального».
Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите появившуюся кнопку.
Подписывайтесь, чтобы ничего не пропустить
Все тексты
Протесты в Петербурге — 2021
«Я отстаивал те же идеалы, что и мои прадеды». Как Эльдар Гарипов провел 372 дня в СИЗО из-за «порванных штанов» бойца ОМОНа на митинге
Петербуржец, выступавший в суде по делу Навального, не пришел на заседание. Его соратник заявил о давлении следствия
Петербуржец Федор Горожанко выступил на суде по Навальному. Он был свидетелем обвинения, но поменял позицию
Суд заменил Олегу Навальному условный срок по «санитарному делу» на реальный
Оказалось, на протестах в 2021-м работало даже отделение МВД по опознаванию трупов. Вот кто еще — список
Свободу Саше Скочиленко
Сашу Скочиленко оставили в СИЗО, несмотря на заболевания и петицию с 135 тысячами подписей. Главное про апелляцию
«Наши солдаты не допустили бы бомбардировки мирных гражданских объектов». Допрос пенсионерки, которая написала донос на Сашу Скочиленко
Сашу Скочиленко, арестованную по делу о «фейках» про ВС РФ, перевели в новую камеру и обеспечили безглютеновым питанием
Что известно о травле Саши Скочиленко в СИЗО. Ее девушка узнала о запрете открывать холодильник и требованиях ежедневно стирать одежду
«У меня уже отняли семью. Что мне теперь терять?». Девушка Саши Скочиленко — о жизни после ее задержания и проблемах с передачами
Военные действия России в Украине
Власти Ленобласти заявили об еще одном погибшем в Украине военнослужащем — Илье Филатове
Россия ответит «сюрпризом» на заявку Финляндии на вступление в НАТО, Минобороны РФ заявляет о тысяче военных, сдавшихся в плен на «Азовстали». Главное к 18 мая
Вывоз военных из «Азовстали», пауза в переговорах и отказ Финляндии платить за газ в рублях. Главное к 17 мая
«Мне слишком дорого далась эта работа». Сотрудники российских независимых СМИ о военной цензуре и блокировках
В соцсетях пишут о переброске военной техники к границе с Финляндией. Что об этом говорят в ЗВО?
Экономический кризис — 2022
Bloomberg: ВВП России снизится на 12% в 2022 году. Это будет самый большой спад с 1994 года
Минпромторг утвердил список товаров для параллельного импорта в Россию. Что это значит?
«А остальным что?». В комздраве заявили о завозе в аптеки дефицитного лекарства «Эутирокс» — но не для всех. Обновлено
Власти подготовили список товаров для ввоза в Россию без согласия правообладателей. Что об этом известно?
Российским авиакомпаниям рекомендовали подготовиться к полетам без GPS. Рогозин предложил заменить эту систему на ГЛОНАСС
Давление на свободу слова
«Мне слишком дорого далась эта работа». Сотрудники российских независимых СМИ о военной цензуре и блокировках
«При молчании происходит всё самое страшное». Петербургская художница Елена Осипова — о нападениях во время антивоенных акций и реакции окружающих
Как писать письма в СИЗО? Рассказывает адвокат задержанной по делу о фейках об армии России Ольги Смирновой
Как силовики изобрели и опробовали новый метод давления на активистов — подозрение в лжеминировании. Истории 7 петербуржцев
Ходят слухи, что «Алые паруса» проведут без Ивана Урганта впервые за десятилетие. Это правда?
Хорошие новости
Памятник конке на Васильевском острове превратили в арт-кафе. Показываем фото
В Петербурге запустили портал с информацией обо всех водных маршрутах 🚢
На Васильевском острове откроется кафе «Добродомик». Там будет работать «кабинет решения проблем»
В DiDi Gallery откроют выставку Саши Браулова «Архитектура уходящего». Зрителям покажут его вышивки с авангардной архитектурой
В Петербурге в 2022 году обустроят более девяти километров велодорожек
Подкасты «Бумаги»
Откуда берутся страхи и как перестать бояться неопределенности? Психотерапевтический выпуск
Как работают дата-центры: придумываем надежный и экологичный механизм обработки данных
Идеальная система рекомендаций: придумываем алгоритмы, которые помогут нам жить без конфликтов и ненужной рекламы
Придумываем профессии будущего: от облачного блогера до экскурсовода по космосу
Цифровое равенство: придумываем международный язык, развиваем медиаграмотность и делаем интернет бесплатным
К сожалению, мы не поддерживаем Internet Explorer. Читайте наши материалы с помощью других браузеров, например, Mozilla Firefox или Chrome.