12 ноября 2021

Что для России означает попытка ликвидировать «Мемориал», занимающийся историей политических репрессий? Рассказывают правозащитники и журналисты

В среду, 11 ноября, международное правозащитное общество «Мемориал» узнало, что Генпрокуратура попросила Верховный суд ликвидировать организацию. Формальная причина — нарушение закона об иностранных агентах, которым признана НКО. Фактическая причина, как считают в самом «Мемориале», — политическое решение уничтожить общество с 34-летней историей.

«Бумага» собрала мнения правозащитников и журналистов о том, что для России означает возможная ликвидация «Мемориала», занимающегося историей политических репрессий и защитой прав человека.

Олег Орлов

член правления международного правозащитного общества «Мемориал» (цитата по «Эху Москвы»)

— Мы будем бороться. Это раз. Мы используем все возможности юридической защиты. Хотя мы понимаем, что это вопрос не юридический, а политический в отношении нас. Мы понимаем, что решение принято на уровне как минимум администрации президента. Тем не менее юридически будем полностью защищаться, используя и национальные, и международные механизмы защиты. Ну а если нас закроют, мы в любом случае продолжим свою работу.

Саша Крыленкова

экс-сотрудница научно-информационного центра «Мемориала» (цитата по фейсбуку)

— Несмотря на признание «Мемориала» иноагентами, несмотря на обыски и прочие неприятности, всё время казалось, что есть опора и есть глыба. Какая-то, за которой я. И вот сегодня мне стало страшно.

Во-первых, потому что «Мемориал» — это символ. Это память о прошлом. Это вера в то, что всё не зря. Что вслед за тьмой приходит свет и возможности. И да: где-то, может, этими возможностями можно было бы распорядиться иначе. Но как же важно верить и знать, что есть те, кто вышли из тьмы и имели возможность сделать так много хорошего. И как страшно смотреть, как тьма пытается поглотить их обратно.

А во-вторых, мне страшно, потому что это крыша надо мной. Это барьер между мной и «ими». И если эта крыша рухнет, я окажусь на переднем фланге. А я не готова. Я еще маленькая, я не хочу быть взрослой, не хочу ничего решать. Я хочу под одеялко.

А еще очень хочу верить в то, что это только формальность и все смогут функционировать. Потому что «Мемориал» — это люди, а не юрлицо. И потому что уверена, что даже за юрлицо мои дорогие друзья будут биться.

Яна Теплицкая

правозащитница, бывший член ОНК Петербурга (цитата по фейсбуку)

— Не очень люблю организации/структуры, обычно хочется защищать людей, а не их. И прогнозы (в краткосрочной перспективе) мне даются плохо. Но даже я догадываюсь, что уничтожение «Мемориала» сильно ускорит (в конечном счете) уничтожение людей.

Лев Пономарев

правозащитник, основатель ликвидированного движения «За права человека», соучредитель «Мемориала» (цитаты по «Север Реалии» и RTVI)

— Страна расколота. В каждой семье практически есть жертвы репрессий советского периода, но ведь есть и потомки вертухаев. Эта кровавая рана осталась, и вот сейчас она начинает реально кровоточить. <…>

<…> Сейчас его [«Мемориал»] ликвидируют. И я понимаю, почему это делают. Они это делают, чтобы память о преступлении была потеряна. Думаю, что «Мемориал» должен остаться сетевым проектом. Не знаю, что будет. В принципе, общество должно разделиться — кто-то продолжает линию ВЧК и НКВД, а кто-то понимает, что это невозможно, недопустимо, что это преступление путинского режима.

Анастасия Гарина

координатор международной программы «Мемориала» (цитата по фейсбуку)

— Вся страна смотрит в режиме реального времени видеосериал о том, как ФСИН массово пытает людей. ГРУ и ФСБ обвиняют в том, что они травят неугодных и устраивают взрывы. «Норникель» вроде как случайно отравил половину Сибири.

Но из всех организаций наиболее вредной и опасной оказался международный «Мемориал», который пару лет назад однажды не поставил печать в свои книжки. И вроде еще при маркировке соцсетей замешкался. Из всех вариантов именно его хочет ликвидировать прокуратура как организацию, нанесшую непоправимый вред российскому обществу.

А потом эти люди, Киса, вешают по всей Москве плакаты, мол, доверяйте государству, доверяйте официальным источникам. Понимают, значит, что не особо-то им доверяют россияне. Жаль, не понимают почему.

Акция «Колокол памяти» в день памяти жертв политических репрессий в Москве. Фото: Юрий Кочетков / EPA / ТАСС

Константин Сонин

экономист, профессор Чикагского университета и НИУ ВШЭ (цитата по фейсбуку)

— В 1931 году Сталин и его присные верили, что они взрывают храм Христа Спасителя, чтобы навсегда стереть его с лица Земли. Чтобы имена тех, кто защитил Россию при Бородине, стерлись. Шестьдесят лет он ждал своего восстановления — и его нужно было восстановить хотя бы для того, чтобы никакие новые варвары не думали его взорвать. Это бесполезно — Россия сохранилась и храм вернулся. И списки защитников нашлись, чтобы восстановить их на стенах.

То же самое с «Мемориалом» — никакой другой институт, что государственный, что негосударственный, не внес такого вклада в сохранение исторической памяти России. Вклада и научного — возвращена, исправлена, восстановлена история целой эпохи, десятилетий, возвращены имена миллионов людей. Миллионы граждан России сегодня могут узнать о том, что стало с их предками, благодаря «Мемориалу». В интеллектуальном смысле нет более важного храма у российской истории.

Я смотрю на происходящее с «Мемориалом» — сегодня прокуратура обратилась в Верховный суд с требованием его окончательного ликвидировать, — как, наверное, москвичи смотрели на то, как варвары взрывали храм Христа Спасителя. С ощущением ужаса, потому что разрушение храма — это всегда ужасно. С надеждой — потому что Россия есть и будет всегда, и память есть и будет всегда, и когда-то «Мемориал» будет восстановлен снова.

Олег Кашин

журналист (цитата по Republic)

— Можно предположить, что они бы ее грохнули еще в 1999 году, ну или в середине нулевых — как «За права человека» Льва Пономарева, или как партию Лимонова, или как много что еще. Но как будто рука не поднималась, и мы понимаем почему — потому что зарытые в землю кости, потому что имена, потому что Соловецкий камень, потому что истлевшие лагерные вышки в тундре и в лесах, потому что «Маска скорби» в Магадане, потому что Бутовский полигон и Коммунарка. Да даже — потому что Солженицын, потому что Людмила Алексеева, которых они наверняка тоже презирали и ненавидели, но нутром своим чувствовали, что враждовать с ними нельзя, потому что из-за их спин в ваши чекистские глаза смотрит величайшая трагедия того народа, которым вам выпало управлять и которого вы до сих пор, говоря мягко, побаиваетесь. Поэтому и памятники открывали, и музеи, и храмы новомучеников, и поэтому терпели, вынуждены были терпеть — вот конкретный «Мемориал» терпели, его неприятную для вас позицию вплоть до ЛГБТ-вопроса. Терпели, а теперь перестали. Пал, значит, какой-то внутренний психологический барьер. Вчера было нельзя, сегодня стало можно. Дошло, может быть, что Людмила Алексеева больше не позвонит.

Михаил Фишман

журналист (цитата по фейсбуку)

— Как в январе 1989 года, когда шла учредительная конференция «Мемориала», объяснял Арсений Рогинский, «Мемориал» зародился с началом хрущевской оттепели, то есть сразу, как только стал возможен разговор про террор и про память о терроре. Потом «Мемориал» душили при Брежневе, но уничтожить память невозможно: в перестройку он превратился в широкое общественное движение.

Десять лет назад с подачи Рогинского и «Мемориала» Кремль утверждал программу увековечения памяти жертв репрессий, а уже пять лет спустя «Мемориал» был признан иноагентом.

Но сегодняшний иск о его ликвидации — это другое дело. Это историческая веха, знаменующая возврат к тоталитарным установкам брежневского неосталинизма. Абсолютно шокирующая новость, которая никак не укладывается в голове, но одно мы знаем твердо, потому что уже есть опыт: нельзя уничтожить память.

Тихон Дзядко

главный редактор «Дождя» (цитата по ролику)

— Удивительно, как в ежедневном режиме новости, которые должны поражать, становятся обыденностью и нормой. Список так называемых иностранных агентов, которых должно быть ноль, уже с каждой неделей перешагивает за новый и новый десяток — этот факт никого не удивляет.

Но есть новости, которые по-прежнему даже в существующей атмосфере поражают. Сегодняшняя новость относится именно к таковым. Требование Генпрокуратуры ликвидировать «Мемориал» — а это требование в нынешней ситуации не оставляет сомнений, что оно будет удовлетворено, скорее всего — это очень плохая новость.

Как бы это ни звучало очевидно, требование ликвидировать «Мемориал» — это требование ликвидировать память. «Мемориал», как уже было сказано сейчас, — старейшая общественная организация в России. Но это еще и единственная организация, в основе которой стоит гуманизация общества, построение человечности в обществе. И требование Генпрокуратуры ликвидировать организацию, занимающуюся построением человечности, является довольно кричащим саморазоблачением, в которое (даже несмотря на весь контекст, который мы все понимаем) не хочется верить. Поэтому эта новость про каждого.

Что еще почитать:

  • «Выборы прошли, а репрессии продолжаются». Что правозащитники, журналисты и политики говорят о признании «ОВД-Инфо» и «Медиазоны» иноагентами.
  • Как митинги 2020–2021 годов изменили российский протест и почему власти отреагировали на них репрессиями? Пересказываем доклад «Год Навального».
Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите появившуюся кнопку.
Подписывайтесь, чтобы ничего не пропустить
Все тексты
Протесты в Петербурге — 2021
Что делать, если вас задержали на митинге? Инструкция по поведению в автозаке и ОВД
«Я отстаивал те же идеалы, что и мои прадеды». Как Эльдар Гарипов провел 372 дня в СИЗО из-за «порванных штанов» бойца ОМОНа на митинге
Петербуржец, выступавший в суде по делу Навального, не пришел на заседание. Его соратник заявил о давлении следствия
Петербуржец Федор Горожанко выступил на суде по Навальному. Он был свидетелем обвинения, но поменял позицию
Суд заменил Олегу Навальному условный срок по «санитарному делу» на реальный
Мобилизация
Мобилизованные в Петербурге и других регионах жалуются на нехватку обмундирования: бронежилетов, касок и бинтов
Павел Чиков: запрет выезда из России можно обжаловать в суде
«Чтобы не идти в армию, надо туда не идти». Как петербуржцы годами избегают воинского призыва
Baza: пеший переход на границе между Россией и Грузией закрыли. Пограничники эту информацию не подтвердили
«Осталось очень мало квартир». Как изменились цены на жилье в Тбилиси после мобилизации в России
Визовые ограничения
Helsingin sanomat: финскую границу закроют для российских туристов сегодня ночью
Финляндия скоро запретит въезд всем российским туристам. Что об этом известно
«Они должны выступить против войны». Что говорят о бегущих от мобилизации россиянах в других странах. Обновлено
Сейм Латвии запретил продлевать ВНЖ россиянам, не владеющим латышским языком, а также выдавать рабочие визы
Латвия решила не выдавать гуманитарные визы россиянам, «уклоняющимся от мобилизации»
Давление на свободу слова
В Ленобласти возбудили уголовное дело против жены активиста Правдина. Ранее его задержали из-за плаката «Русские, вы нелюди»
В Кремле подпишут «договоры о вхождении новых территорий» в состав России. На церемонии выступит Владимир Путин
Активиста Егора Скороходова приговорили 3 годам и 8 месяцам лишения свободы. Вот что нужно знать о его деле
«Имея предубеждение — неприязненное чувство…». Саше Скочиленко предъявили обвинение
Фигуранту антивоенного дела Егору Скороходову запросили 5 лет лишения свободы
Свободу Саше Скочиленко
«Имея предубеждение — неприязненное чувство…». Саше Скочиленко предъявили обвинение
«Вы совершили тяжкое преступление против государства». Как прошла встреча Саши Скочиленко и омбудсмена Агапитовой — две версии
Саша Скочиленко рассказала про типичный день в СИЗО — с обысками, прогулками в крошечном дворе и ответами на письма
Саше Скочиленко, арестованной по делу о «фейках» про российскую армию, срочно нужно обследование сердца
«На прошлой неделе Саше принесли чай с тараканом». Адвокат Саши Скочиленко — об ухудшении ее здоровья и об условиях в СИЗО
Экономический кризис — 2022
Акции «Яндекса» и Ozon с начала войны подешевели на 73 %. Почему российский фондовый рынок уже неделю падает, а рубль нет?
Российский фондовый рынок продолжает падение на фоне новостей о мобилизации. Доллар также растет к рублю
На Мосбирже происходит обвал акций. «Тинькофф» и VK потеряли по 14 %
Как изменились цены на авиабилеты из Петербурга в другие города России за год? Отвечают аналитики Aviasales
Открытие кофеен Stars Coffee в Петербурге: что рассказали Тимати и Пинский и как на замену Starbucks реагируют посетители
К сожалению, мы не поддерживаем Internet Explorer. Читайте наши материалы с помощью других браузеров, например, Mozilla Firefox или Chrome.