13 марта 2022

«Не я вырвалась из ловушки, а меня выгнали из дома». Петербуржцы об эмиграции — в Стамбул, Тбилиси и Ереван

После начала боевых действий в Украине количество людей, покинувших Россию навсегда или на неопределенный срок, увеличилось в разы. Только в Грузию за последние недели уехали 20-25 тысяч россиян.

«Бумага» поговорила с петербуржцами, которые переехали в Турцию, Грузию и Армению о том, как они решились на эмиграцию, пересекли границы и прямо сейчас обустраивают свой новый быт. Герои рассказывают с каким отношением они столкнулись, как переезд повлиял на их работу и что такое «Русская Ночь Банкоматов».

Сергей Макаркин, 27 лет

BI-аналитик. Переехал один из Петербурга в Стамбул

— Вы планировали переехать из России до 24 февраля?

— Я жил в Петербурге 10 лет, и последние года три меня не покидало ощущение, что стоит пожить где-то еще. В конце 2021 перезимовал в Стамбуле, пообщался с агентством насчет икамета и полетел в Петербург увидеться с друзьями. 22 февраля я прилетел в Питер, ну а дальше вы знаете. Начался ****** (кошмар — прим. «Бумаги»).

Меня задержали на митинге 27 февраля — дали 10 тысяч рублей штрафа и сутки в кутузке. Но я на это смотрю так: если бы не выходил эти дни на улицу, то психотерапевту бы больше денег отдал. Быть в ладах со своей совестью стоит дороже.

— Что стало точкой невозврата?

— После прошлогодних январских митингов я разговаривал со своим другом-журналистом, который освещал протесты в Санкт-Петербурге. Мы обсуждали черту, после которой всё — надо уезжать. Отчетливо помню версию моего друга: уезжать пора, когда в России снова появятся лагеря для несогласных с властью. Мы оба решили не дожидаться этого момента. Не сговариваясь, встретились в ночь вылета в аэропорту.

— Как вы организовали переезд?

— Я уезжал 3 марта, все мои вещи поместились в походный рюкзак. Кроме, разве что, коллекции винила, книг и фортепиано. Это пришлось оставить в хороших руках. С близкими — сложнее. У меня нет ни одного знакомого, который был бы за эту ужасную войну, и это то немногое, чем я могу гордиться. Очень переживаю за них и каждый день с кем-то разговариваю. С матерью было легче — она просто считает, что меня завербовал ФБР. Ну что тут сказать.

Границы пересек без проблем. Я запараноил за день до вылета, продумал десять вариантов развития событий, если спросят зачем и куда лечу, но у меня ничего не спросили. Хотя видел, как после паспортного контроля люди в форме кого-то останавливали.

Фото: Мария Слепкова / «Бумага»

— Как прошли первые дни в Стамбуле?

— В Стамбуле круто, мне очень нравится. Хотя я не готов говорить за весь город, но мой район пушка. Никаких плохих сюрпризов, кроме того, что за эти две недели жить здесь стало в два раза дороже — зарплата у меня, к сожалению, пока еще рублевая.

У меня были сбережения, когда я переезжал — около 100 тысяч рублей. За комнату я заплатил еще в феврале. Если искать жилье не на Airbnb, то в моем районе комната стоит от 2000 лир в месяц (около 15 тысяч рублей по курсу на 11 марта — прим. «Бумаги»), а квартира — 4000-10000 лир. Всё сильно зависит от района. Я снял на два месяца, а там посмотрим. Неприятно, что многие турки сейчас сдают иностранцам комнату по цене всей квартиры. Но я отлично их понимаю — у турецкой лиры за последний год инфляция выросла под 50%, обычные турки сами эту жизнь не вывозят.

Из смешного больше всего запомнилась Русская Ночь Банкоматов — это когда все узнали, что наши карточки скоро превратятся в бесполезные сувениры. Когда я снимал деньги, то к соседнему банкомату подошел мужчина. Смотрю, а это Игорь, с которым мы познакомились во время моей поездки в Грузии в прошлом году. Всегда в голосину ору с того, какой мир крохотный. Знакомишься с человеком в предгорьях Кахетии, потом пьешь с ним чай в четыре часа ночи в эмиграции.

— Как переезд повлиял на вашу работу?

— Я работаю в IT, у меня хороший английский и вся моя работа уже два года исключительно удаленная. В этом мне определенно повезло. Чувствую себя привилегированным в этой ситуации.

— Как жители Турции реагируют на русских эмигрантов?

— Я, если честно, в полном ******** (шоке — прим. «Бумаги») от того, как радушно ко мне здесь отнеслись. Если в Грузии я ощущал внутреннее напряжение от вопроса «where are you from», то здесь — никакого.

Турция входит в программу Erasmus, и здесь по обмену учится очень много европейцев. Думаю, культурный обмен — это то, что критически необходимо России настоящего и будущего. Когда ты постоянно встречаешь сверстников из других стран, и понимаешь, что они такие же люди, как и ты, пропагандистская риторика про злой Запад теряет свою силу. Если бы все это понимали!

— Что вы планируете делать дальше?

— Сейчас я чувствую себя собранно — никогда не был так сфокусирован. Но мои планы краткосрочны, в порядке приоритетов: сделать ВНЖ, найти работу в валюте, снять и обустроить квартиру. Еще планирую закончить обучение на шкипера — очень хочется снова под парусом ходить.

Даша Федькова, 32 года

Занимается ресторанной премией и проектом «Среда людей»
Уехала на машине из Петербурга в Тбилиси с мужем и собакой

Для текста «Бумага» организовала дистанционные съемки, все фотографии сделаны с помощью веб-камеры. Фото: Мария Слепкова / «Бумага»

— Вы хотели уехать из России до 24 февраля?

— Нет. Совсем нет. У нас с мужем была прекрасная жизнь в России: работа, общественные проекты, своя квартира. А еще надежда, что существующий политический расклад изменится и мы будем стоять у истоков демократии в прекрасной стране. Делали для этого всё зависящее от нас законными и мирными методами. Мы всегда любили путешествовать, но жить и работать хотели дома.

— Как вы приняли решение об эмиграции?

— Первые два дня «спецоперации» мы еще надеялись, что это вот-вот закончится. Но поняли, что это никакая не операция, а самое настоящее слово на букву «В». Затем посыпались стремительные новости о пустых банкоматах, отменах полетов, отказов от выдачи виз и слухи о призыве.

Случился дефицит лекарств — я столкнулась с ним в попытках купить лекарство до повышения цен. Стало ясно, что ситуация вошла в «штопор».

— Как вы организовали переезд?

— Мы решили ехать на машине, чтобы взять нашего песика, еще это освобождало нас от привязки к рейсам. У нас не было европейских виз, поэтому выбор пал на ближайшую сухопутную границу — грузинскую. 28-го мы отправили машину на техобслуживание перед долгой дорогой и срочно начали готовить документы для песика. Вечером 1 марта мы паковали чемоданы, сдували вакуумные мешки, чтобы влезло побольше. Я с дуру набрала весенне-летнего: какие-то туфли, сумочки и прочие совершенно не нужные сейчас вещи.

Мои родители полностью за наш отъезд. Они волновались, но выказывали только поддержку, видят эту ситуацию так же как и мы. Мама мужа расстроилась, плакала и до сих пор грустит. Она видит в этом трагедию. Квартиру вверили родителям, скорее всего пока будем сдавать. Там бардак, мы плохие дети.

Еще мы подготовили пакет бумаг для выезда — оформили приглашение на работу в Грузию через компанию, которая специализируется на таких услугах. Просто так через сухопутную границу россиян в Грузию сейчас не пускают.

На границе мы не столкнулись с допросами и ФСБ, нам не пришлось показывать свои чаты в телеграме. Мы попали на лавиноопасную ситуацию на перевале и прождали почти два дня. А когда прошли грузинский КПП, воздух стал другим на вкус. В нем не было страха и бегства. Наступило облегчение, но через 10 минут я сорвалась, хотя обычно не плачу. Я поняла, что это не я вырвалась из ловушки, а меня выгнали из дома.

 Как переезд повлиял на вашу работу?

— У нас нет больших накоплений, чтобы долго раскачиваться. Моя ресторанная премия продолжает работу, но не зарабатывает с первых дней кризиса. А социальный проект «Среда» не зарабатывал никогда, но он продолжит свое существование, я уверена.

Мне работать легко, потому что удаленный формат для нашей команды был нормой еще до коронавируса. Муж руководил рестораном в центре Петербурга и заниматься этим удаленно сейчас невозможно. Коллеги отпустили его с миром и обещанием принять назад, как только решит вернуться. Но сейчас муж переключается на другую профессию, которую давно планировал освоить. Банально, но пробует себя в IT: учится на онлайн-курсах.

— Как прошли ваши первые дни в Грузии?

— Из достаточно обеспеченных людей мы стали беднее в два раза за время в пути — из-за курса валют. Потенциального дохода от сдачи нашей квартиры теперь хватит на две недели аренды приличного жилья в Грузии.

Апартаменты в пригороде стоят 500$ (их уже нет в доступе), а в городе счет начинается от 1000$. Дешевле только уж совсем скромные условия, к которым придется привыкать. Сейчас в Грузии можно прожить на 1500$ в месяц. Мы вывезли наличными в валюте то, что успели снять в банкоматах. Карт «Мир» у нас нет и нам нужно срочно что-то придумывать.

Мы живем в живописном местечке в получасе от Тбилиси, пока оплатили всего неделю. Может, переберемся в город, а может и вовсе уедем в другую страну. У нас собака, нам нужны парки и готовность хозяев к пушистому постояльцу. Еще грустно, что уличные грузинские собаки, которые нам всегда так нравились, оказались очень зооагрессивными. Эти милашки с бирками в ушах знают путь к сердцу людей, но атакуют нашего Янга.

Фото: Мария Слепкова / «Бумага»

Как к вам относятся местные жители? 

— Проблем с людьми не было. Да, многие говорят о русофобии, о соответствующей пропаганде оппозиции — мы слышим это и видим в чатах, но не сталкивались лично. Из бесед на тему событий мы получаем сочувствие, люди понимают, что такие русские бегут именно от непринятия военных действий.

Мы четко обозначаем свою позицию и это вызывает скорее уважение, чем какое-то недоверие или презрение. Хозяйка квартиры принесла мне букет нарциссов и мимоз к 8 марта, автомобиль с русскими номерами тоже не привлекает дополнительное внимание.

Русского языка мало среди молодых, но хватает среди взрослых. Мы говорим на английском с местными и стоит отметить, что его уровень выше, чем в Турции. От старшего поколения часто можно услышать грамотную русскую речь с красивым акцентом.

— Вы хотели бы вернуться в Россию?

— Отбросить мысль о возвращении не можем. Очень надеемся на чудо. Мечтаем, что одним прекрасным утром мы проснемся и увидим в новостях, что Россия свободная мирная страна, которой мы однозначно нужны. Мы классные, заряженные ценностями гуманизма и активные люди.

Жизнь никогда не готовила меня к войне, дефолту и беженству — эмиграцией запихивание тряпок в машину трудно обозвать. Я плачу утром, днем и вечером. Сейчас говорят, что отъезд — привилегия. Да, у нас есть машина, немного денег и нет обременяющих факторов вроде детей. Но мы выехали не за сладкой жизнью.

Мы сейчас в относительной безопасности и было бы странно не использовать ее для свободы слова и борьбы за людей. Я включаюсь в активности, чтобы помогать людям в трудной ситуации — беженцам, правозащите. Ира Фатьянова (экс-глава штаба Алексея Навального в Петербурге, который вместе со сторонниками занесен в список террористов и экстремистов Росфинмониторинга — прим. «Бумаги») сейчас делает проект по помощи с переездом для граждан Украины. Я предложила себя как глаза и руки. Еще помогаю друзьям из Германии найти способ, как отправить деньги на погашения штрафов участников мирных акций в России. Они очень этого хотят, сами создали инициативу — может, кто-то заметит эту строчку и предложит законный способ перевода.

Евгений Герштейн, 24 года

Создатель независимого медиа про кино Cinematograph
Переехал с женой из Петербурга в Ереван

— Вместе с кем вы уезжали из страны?

— Со мной Россию покинула моя жена и двое друзей — тоже семейная пара. Изначально мы планировали, что нас будет семь человек, но события развивались так быстро, а новости становились настолько мрачными, что некоторые ребята в панике купили билеты раньше в Грузию и Турцию. Ехать решились, потому что наши жены очень настаивали — боялись возможной мобилизации. Сам я не сразу осознал масштаб катастрофы.

— Как вы организовали свой переезд?

— На сборы у нас ушли ровно сутки. Мы взяли базовый набор вещей, ноутбуки для работы, всё необходимое по части гигиены и максимум документов. Мы не оформляли доверенности на родителей, хотя ребята, которые летели с нами, доверенности делали. Возвращаться ни за чем не планируем — взяли с собой даже свидетельство о браке. Мы летели вчетвером, поэтому вещи распределили между двумя багажными сумками.

В Петербурге у нас была своя квартира и мы ее полностью законсервировали: отключили газ, воду, электричество. Близким сообщили об этом прямо: покидаем страну из-за ухудшения политической и экономической ситуации.

Границу пересекли на самолете без проблем. Когда мы покупали билеты, цены были еще приемлемые: билеты в Ереван мы купили за 24 тысячи рублей на двоих. Обратные билеты в качестве алиби для пограничников обошлись нам в 13 тысяч рублей, но это с доплатой за возможность их вернуть (не забывайте про такую опцию!).

— Как эмиграция повлияла на работу?

— Вся моя работа так или иначе была связана с медиа — я был главным редактором журнала о кино. Сейчас ищу работу в валюте — любую, которая связана с текстом. У меня был небольшой опыт работы техническим переводчиком для зарубежной медицинской компании — там платили в валюте, например. Другой вопрос, как эту валюту сейчас снимать. Особенно тем, кто остался в России. Жена Кристина продолжает работать фоторедактором в очень крупной российской фэшн-компании.

— Что вам было сложнее всего оставить в России?

— Привычный уклад жизни — то, как мы с женой проводили утро, каким был наш досуг и даже повседневная рутина.

Я вообще человек, для которого невероятно важны повседневные ритуалы. Например, я каждое утро готовлю Кристине завтрак в постель. Овсяная каша с бананами или яблоками, орехами, топпингами, тыквенными семечками и корицей. Сейчас этот важный для меня ритуал исчез. Разумеется, мы вернемся к этой практике, но когда она беспрерывно существует на протяжении полутора лет, а потом исчезает даже на неделю, это дезориентирует.

Фото: Мария Слепкова / «Бумага»

— Насколько вы были готовы к эмиграции?

— Думаю, мы были готовы к отъезду больше, чем те, кто остался. У нас с женой было около 100–120 тысяч рублей накопленных денег и суммарный доход около 110 тысяч рублей в месяц.

В случае с Арменией — это рабочий вариант. Хотя за последние четыре дня цены на всё выросли в два раза. Мы стараемся экономить: сравниваем цены в магазинах и на рынках, собираем всевозможные бонусные карты. Панике мы не поддавались, так как сбережений в валюте у нас не было, кроме инвесткопилок в «Тинькофф». Но с них деньги снять сейчас нельзя.

— Как русских людей встречают в Ереване местные жители?

— Буквально вчера мы сидели с другом из Армении на кухне нашей новой квартиры и обсуждали, что между нашими народами почти нет культурной дистанции. Он нам рассказал, как удивился, когда его русская знакомая, собрав мусор со стола в квартире его родителей, в первую очередь заглянула под раковину в поисках мусорки. И первый его вопрос был: «Как ты об этом узнала?».

В Армении десятки людей предлагают нам свою помощь: таксисты, кассиры в магазине, сотрудники почты и пожилые люди на рынке. Но я отмечаю, что к украинцам тут отношение неоднозначное. Во время войны Армении с Азербайджаном Украина продавала вооружение последнему (речь о военном конфликте 2020 года — прим. «Бумаги»). Так что особо сильное сопереживание украинскому народу тут могут понять неправильно. Цензурируем себя в разговорах с таксистами.

— Вы планируете вернуться в Россию?

— К сожалению, я без понятия. Я твердо решил, что никогда не вернусь, если кто-то из моих друзей и близких погибнет в Украине. Этого не случилось и, надеюсь, не случится. Но возвращаться, опираясь даже на текущие новости, честно, не хочется.

Если в России случится дефолт или тем, кто уехал, запретят въезд в Россию обратно, будем претендовать на статус беженцев в Армении или Турции. Но это наш тактический максимум на данный момент.

Что еще почитать:

  • Как живут бывшие главы штабов Навального в Петербурге? Три истории 
  • Что происходит с российской авиацией из-за санкций? Материал обновляется

Бумага
Авторы: Бумага
Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите появившуюся кнопку.
Подписывайтесь, чтобы ничего не пропустить
Все тексты
Эмиграция из России
Россия с 15 июля снимает коронавирусные ограничения на выезд. Куда теперь можно уехать?
Шесть собак из России погибли по пути в Черногорию. Полиция обвиняет перевозчика. «Бумага» выяснила подробности
Финляндия откроет границы и снимет коронавирусные ограничения на въезд. Как туда попасть?
Как силовики изобрели и опробовали новый метод давления на активистов — подозрение в лжеминировании. Истории 7 петербуржцев
Нидерланды приостанавливают выдачу краткосрочных виз россиянам. Как теперь получить разрешение на въезд?
Свободу Саше Скочиленко
«Нас вроде и меньшинство, но адекватные мы». Курьер, психолог и бариста с антивоенной позицией — о своем будущем в России
Как помыться из бутылки за 6 минут и погулять в помещении 2х5 метров? Саша Скочиленко — о месяце в СИЗО
Адвокат: Саша Скочиленко испытывает сильные боли в сердце и животе. Она жалуется на условия для прогулок и несоблюдение безглютеновой диеты
Адвокат: Сашу Скочиленко запирали в камере-«стакане», у нее продолжают болеть живот и сердце
«Я очень обеспокоена ее самочувствием». Адвокат Саши Скочиленко — о состоянии подзащитной в СИЗО
Военные действия России в Украине
Как работать с украинскими беженцами, если ты российский чиновник? Следить за ними и доносить в полицию за «фейки» о российской армии
«Петербургский форум зла». Шесть протестных плакатов из поселкового сквера в Ленобласти
Организаторы выставки «Мариуполь — борьба за русский мир» заявили о ее срыве, обвинив в этом местную чиновницу. Теперь в районном паблике пишут, что она «предатель»
Роспотребнадзор: в Петербурге не выявлены случаи заражения холерой. Ранее власти говорили о риске завоза заболевания
«Звук от фейерверков многих напугал». Школьников из Мариуполя пригласили на «Алые паруса» — вот их реакция
Экономический кризис — 2022
Сотрудники кейтеринга на ПМЭФ рассказали, что ресторан не заплатил им за работу. Заведение готовит иск за публикацию обвинений
«В России не производят примерно ничего». Шеф и ресторатор Антон Абрезов — о качестве российских продуктов, будущем заведений и своем отъезде
В Петербурге проходит юридический форум — без мировых экспертов и вечеринки на Рубинштейна, но с Соловьевым и выставкой о Нюрнбергском трибунале
«Там была буквально битва». «Бумага» нашла петербуржца, который нанял сотрудника IKEA для покупки мебели на закрытой распродаже. Вот его рассказ
Что для России значит «символический» дефолт? Объясняет декан факультета экономики ЕУ СПб
Давление на свободу слова
«Это неестественно — возвращаться назад, когда ты привык идти вперед». Организатор Stereoleto — о фестивалях без иностранцев и давлении на исполнителей
Кого полиция находит быстрее — нападавших на активистов или авторов антивоенных акций?
Что известно о нападении на Петра Иванова спустя месяц? Журналист рассказал, что расследование не движется
Известных градозащитников Петербурга выгнали из совета по сохранению культурного наследия. Вот кем их заменили
«Теперь за доступ к информации надо бороться». «Роскомсвобода» объясняет, что происходит с интернетом и как обходить ограничения
Хорошие новости
«Скучно стало, и поехал спонтанно». Житель Мурина второй месяц едет на самокате из Петербурга во Владивосток
Памятник конке на Васильевском острове превратили в арт-кафе. Показываем фото
В Петербурге запустили портал с информацией обо всех водных маршрутах 🚢
На Васильевском острове откроется кафе «Добродомик». Там будет работать «кабинет решения проблем»
В DiDi Gallery откроют выставку Саши Браулова «Архитектура уходящего». Зрителям покажут его вышивки с авангардной архитектурой
Подкасты «Бумаги»
Откуда берутся страхи и как перестать бояться неопределенности? Психотерапевтический выпуск
Как работают дата-центры: придумываем надежный и экологичный механизм обработки данных
Идеальная система рекомендаций: придумываем алгоритмы, которые помогут нам жить без конфликтов и ненужной рекламы
Придумываем профессии будущего: от облачного блогера до экскурсовода по космосу
Цифровое равенство: придумываем международный язык, развиваем медиаграмотность и делаем интернет бесплатным
Деятели искусства рекомендуют
«В Петербурге нет ни одного спектакля, где столько крутых мальчиков-артистов». Актриса МДТ Анна Завтур — о «Бесах» в Городском театре
«Верните мне мой 2007-й». Актер театра Fulcro Никита Гольдман-Кох — о любимых спектаклях в БДТ
К сожалению, мы не поддерживаем Internet Explorer. Читайте наши материалы с помощью других браузеров, например, Mozilla Firefox или Chrome.