14 октября 2020

Как петербурженка уже пять месяцев пытается узнать, отчего умерла ее мать, три дня лечившаяся в госпитале для ветеранов войн от COVID-19

Петербурженка Елизавета Митрофанова почти пять месяцев пытается выяснить причину смерти матери, которую весной госпитализировали с коронавирусом в госпиталь для ветеранов войн. За это время Елизавета отправила запросы в больницу, страховую компанию, комитет по здравоохранению Петербурга и прокуратуру Невского района.

Сейчас Митрофанова ждет экспертизы лечения от комздрава, по итогам которой СК может начать доследственную проверку. В госпитале ветеранов войн ситуацию не комментировали. «Бумага» направила запрос в учреждение для разъяснения ситуации, но к моменту публикации ответ получить не удалось.

Елизавета Митрофанова рассказала «Бумаге», как пытается узнать обстоятельства смерти своей матери и почему сомневается в правильности ее лечения.

Как Татьяна Митрофанова попала в больницу и что известно о ее лечении и смерти

— Моя мама поступила в госпиталь для ветеранов войн вечером 21 мая. Ей стало плохо дома, резко упал сахар. Приехала скорая, медики ввели инъекцию глюкозы и дали сладкой воды, что нормализовало состояние. Но врач предположил пневмонию и сказал, что необходима госпитализация в коронавирусный стационар: из-за диабета, мерцательной аритмии и лишнего веса мама находилась в группе риска.

[По моим наблюдениям], при госпитализации у мамы не было одышки и болей, только легкий кашель и температура не выше 38. Результат [майского] теста на COVID-19 был положительным — мы болели всей семьей с середины мая и лечились дома.

В госпиталь для ветеранов войн на Народной улице мама поехала в машине скорой помощи, а мы за ней — на своей. В учреждение я привезла все ее документы, включая эпикриз из последнего стационара (в ноябре она лежала в КБ № 122 имени Соколова). В приемном отделении госпиталя меня поразило отсутствие разделения на «красную» и «зеленую» зоны (об этом также рассказывала врач Марианна Замятина, которая уволилась из госпиталя — прим. «Бумаги»). Я сама отвезла маму в смотровую, где одновременно находились несколько пациентов, и на рентген, после чего ее забрали в хирургическую реанимацию. Необходимые для ежедневного приема лекарства и препараты от диабета туда не взяли, пояснив, что в реанимации всё есть.

О лечении мамы я узнавала только через справочную службу (посещение пациентов с COVID-19 запрещено — прим. «Бумаги»). Первый раз позвонила на следующий день, мне сказали, что у мамы температура 36,6, состояние тяжелое. Почему тяжелое — не говорили, но посоветовали позвонить напрямую в реанимацию. Там сказали, что мама дышит, ест и пьет сама, адекватна, контактна и в ясном сознании. На вопрос, в чем тяжесть состояния, какова сатурация или степень поражения легких, также не ответили.

Так продолжалось 22 и 23 мая. 24 мая мне удалось связаться с дежурным реаниматологом, который сказал, что у мамы выраженная дыхательная недостаточность. Вечером того же дня она умерла. Голос врача, сообщившего мне об этом, звучал ошарашенно.

Мы несколько раз ездили в морг, в первый день не смогли ее найти, так как еще не было вскрытия. В справке о смерти указывалось несколько диагнозов: дистресс-синдром взрослых, пневмония неясного генеза, COVID-19, диабет. В морге со мной о причинах смерти никто не говорил. Я попросила папу спросить в реанимации, там ответили «тромб».

Протокол комиссии по летальным исходам, которую проводили в госпитале (есть в распоряжении «Бумаги»), я считаю, заполнен с нарушениями — есть ответы не на все пункты, различаются даты — вверху и внизу документа, подписи поставлены без указания фамилий членов комиссии.

Как дочь погибшей пытается найти информацию о ее лечении и причинах смерти

— Когда я немного пришла в себя, стала пытаться узнать, что происходило в госпитале. Выяснила, что можно написать в адрес больницы (на адрес электронной почты, по почте или привезти лично) запрос на выдачу истории болезни и патологоанатомического исследования. (В октябре в силу вступил приказ Минздрава, согласно которому получить медицинские документы может только сам пациент или его законный представитель в случае его недееспособности. Например, на этом основании 5 октября петербурженке Анне Тереховой в одном из медучреждений города отказали в выдаче истории болезни ее умершего отца. Об этом Анна рассказывала на пресс-конференции, организованной депутаткой Нэлли Вавилиной — прим. «Бумаги»). В форме задаются все вопросы о лечении — как оно проводилось, какие были исследования и так далее. Заявление пишется от имени родственника на имя главного врача, к нему прилагается свидетельство о родстве.

Ответ на запрос должен прийти в течение месяца. К концу срока мне прислали письмо о том, что я могу приехать в госпиталь для ознакомления с документами и фотокопирования, но предварительно позвонив. Когда я смотрела историю болезни, то нашла множество несостыковок. Например, там отмечалось, что пациент поступил без сопровождения и документов, но это не так. Еще в истории было написано, что маму сразу направили в реанимацию без осмотра в приемном покое, а в 19:40 ее осмотрел реаниматолог. Но с 19:00 до 20:30 мы катались на каталке по коридорам, а в 20:30 ей сделали рентген.

В госпитале мне выдали патологоанатомическое исследование размером в одну страницу (есть в распоряжении «Бумаги»), но оно не дало ответа на вопрос, почему умерла моя мама. В документе перечислялись всевозможные диагнозы — коронавирус, острое нарушение мозгового кровообращения (инсульт), острый инфаркт миокарда, тромбоэмболия легочной артерии, нарушение кровотока в печени и почках. Данных о гистологических исследованиях пораженных органов нет.

Занимаясь документами, я рассчитывала на успокоение, но когда увидела это всё, рыдала. Если кто-то захочет через такое же пройти, нужно набраться сил.

Какие нарушения в лечении нашла страховая компания и что на жалобы ответили в Росздравнадзоре

— Я обратилась в территориальный фонд обязательного медицинского страхования, чтобы они провели экспертизу лечения в госпитале. Мое письмо переслали в мамину страховую компанию «Капитал-полис Мед», там создали комиссию из пяти экспертов (по специальностям «Пульмонология» и «Анестезиология и реанимация» — прим. «Бумаги»). Они изучили историю болезни и признали качество медицинской помощи ненадлежащим (копия ответа есть в распоряжении «Бумаги»).

Одним из выявленных нарушений было то, что моей маме, которая страдала диабетом, не вызвали эндокринолога, из-за чего запустили ситуацию с сахаром. По анализам ежедневно был виден рост сахара в крови — с 1,2 до 20,6 ммол/д. Страховая выяснила, что непрерывную инфузию инсулина начали несвоевременно.

Эксперты обнаружили, что в истории болезни не было врачебной интерпретации результатов кислотно-основного и газового состояния крови, данных коагулограммы, исследования мокроты при том, что дыхательная недостаточность прогрессировала. Не было выполнено КТ легких. Страховая неправомерна искать причинно-следственную связь между нарушениями и смертью, но они всё зафиксировали и оштрафуют учреждение.

Я также направила жалобу в комитет по здравоохранению Петербурга, они переслали ее в отделение Росздравнадзора по Северо-Западу. Ответ мне пришел в течение месяца в письменной форме (копия документа есть в распоряжении «Бумаги»). В нем сообщалось, что во время проверки качества оказания медицинской помощи выявили нарушения закона об основах охраны здоровья граждан (ч.2 ст. 70 ФЗ) и методических рекомендаций по профилактике, диагностике и лечению коронавируса. Какие именно нарушения обнаружили эксперты Росздравнадзора, не сообщалось, но отмечалось, что госпиталю выдали предписание об их устранении.

Кроме того, я написала письмо в прокуратуру Невского района — его передали в следственный комитет района. Мне назначили следователя, который получил все документы, но запросил экспертизу в комитете по здравоохранению. Сейчас мы ждем ее результатов, от них зависит, начнется ли доследственная проверка.

Зачем Елизавета Митрофанова разбирается в гибели своей матери и что будет делать, если СК не начнет проверку

— Пока я действую на уровне города и района, выше заявления не подаю. Если в СК мне откажут, буду выходить на уровень городской прокуратуры, прокуратуры РФ, возможно, подам в суд, напишу президенту и в Минздрав.

Я не хочу крови и мести, я хочу честного разбора, установления причинно-следственной связи между дефектами лечения и летальным исходом или ее отсутствия. Я надеюсь, что СК честно и объективно разберется с тем, есть ли во всей этой истории уголовная составляющая. Пока виню только себя — что отдала маму в госпиталь, что увидев ужасы приемного покоя, не забрала ее домой.

Маме всего 60 лет. Несмотря на хронические заболевания, я считаю, она могла жить и жить, так как получала лучшую терапию. Она была полна энергии, планов и надежд на счастье с нами, своей семьей. Я уверена, что мама была деморализована и лишена воли, душевных сил к восстановлению от происходящего вокруг.


Ранее «Бумага» показала главные цифры, позволяющие судить об эпидемиологической ситуации в городе, — и сравнила их с весенними показателями.

Актуальные новости о распространении COVID-19 в городе читайте в рубрике «Бумаги» «Коронавирус в Петербурге».

Фото на обложке: gvv-spb.ru

Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите появившуюся кнопку.
Подписывайтесь, чтобы ничего не пропустить
Все тексты
Вторая волна коронавируса
Как растет число заболевших, госпитализированных и умерших из-за коронавируса в Петербурге — показываем на графиках
Я сделал прививку «Спутник V». Дневник вакцинировавшегося от коронавируса в Петербурге
Почему в Петербурге снова растет заболеваемость коронавирусом? Вот версия главы комитета по здравоохранению
МИД ослабил ограничения на въезд в Россию и выезд из страны. Власти расширили категорию близких родственников, которые могут въезжать в страну
Александр Беглов высказался о росте заболеваемости в Петербурге: «Важно, чтобы коронавирус не останавливал развитие города»
Свободу Саше Скочиленко
«Нас вроде и меньшинство, но адекватные мы». Курьер, психолог и бариста с антивоенной позицией — о своем будущем в России
Как помыться из бутылки за 6 минут и погулять в помещении 2х5 метров? Саша Скочиленко — о месяце в СИЗО
Адвокат: Саша Скочиленко испытывает сильные боли в сердце и животе. Она жалуется на условия для прогулок и несоблюдение безглютеновой диеты
Адвокат: Сашу Скочиленко запирали в камере-«стакане», у нее продолжают болеть живот и сердце
«Я очень обеспокоена ее самочувствием». Адвокат Саши Скочиленко — о состоянии подзащитной в СИЗО
Военные действия России в Украине
«Петербургский форум зла». Шесть протестных плакатов из поселкового сквера в Ленобласти
Организаторы выставки «Мариуполь — борьба за русский мир» заявили о ее срыве, обвинив в этом местную чиновницу. Теперь в районном паблике пишут, что она «предатель»
Роспотребнадзор: в Петербурге не выявлены случаи заражения холерой. Ранее власти говорили о риске завоза заболевания
«Звук от фейерверков многих напугал». Школьников из Мариуполя пригласили на «Алые паруса» — вот их реакция
Как получить украинскую визу в Петербурге? Подробности от МИД
Экономический кризис — 2022
«В России не производят примерно ничего». Шеф и ресторатор Антон Абрезов — о качестве российских продуктов, будущем заведений и своем отъезде
В Петербурге проходит юридический форум — без мировых экспертов и вечеринки на Рубинштейна, но с Соловьевым и выставкой о Нюрнбергском трибунале
«Там была буквально битва». «Бумага» нашла петербуржца, который нанял сотрудника IKEA для покупки мебели на закрытой распродаже. Вот его рассказ
Что для России значит «символический» дефолт? Объясняет декан факультета экономики ЕУ СПб
Петербуржцы ищут в соцсетях сотрудников IKEA — чтобы купить мебель и другие товары на закрытой распродаже
Давление на свободу слова
Что известно о нападении на Петра Иванова спустя месяц? Журналист рассказал, что расследование не движется
Известных градозащитников Петербурга выгнали из совета по сохранению культурного наследия. Вот кем их заменили
«Теперь за доступ к информации надо бороться». «Роскомсвобода» объясняет, что происходит с интернетом и как обходить ограничения
«Мой мозг не понимает много вещей, которые пропагандирует Запад». Как на ПМЮФ обсуждали ЛГБТ, аборты, семейные ценности и «внешнее влияние»
«Нас вроде и меньшинство, но адекватные мы». Курьер, психолог и бариста с антивоенной позицией — о своем будущем в России
Хорошие новости
«Скучно стало, и поехал спонтанно». Житель Мурина второй месяц едет на самокате из Петербурга во Владивосток
Памятник конке на Васильевском острове превратили в арт-кафе. Показываем фото
В Петербурге запустили портал с информацией обо всех водных маршрутах 🚢
На Васильевском острове откроется кафе «Добродомик». Там будет работать «кабинет решения проблем»
В DiDi Gallery откроют выставку Саши Браулова «Архитектура уходящего». Зрителям покажут его вышивки с авангардной архитектурой
Подкасты «Бумаги»
Откуда берутся страхи и как перестать бояться неопределенности? Психотерапевтический выпуск
Как работают дата-центры: придумываем надежный и экологичный механизм обработки данных
Идеальная система рекомендаций: придумываем алгоритмы, которые помогут нам жить без конфликтов и ненужной рекламы
Придумываем профессии будущего: от облачного блогера до экскурсовода по космосу
Цифровое равенство: придумываем международный язык, развиваем медиаграмотность и делаем интернет бесплатным
Деятели искусства рекомендуют
«В Петербурге нет ни одного спектакля, где столько крутых мальчиков-артистов». Актриса МДТ Анна Завтур — о «Бесах» в Городском театре
«Верните мне мой 2007-й». Актер театра Fulcro Никита Гольдман-Кох — о любимых спектаклях в БДТ
К сожалению, мы не поддерживаем Internet Explorer. Читайте наши материалы с помощью других браузеров, например, Mozilla Firefox или Chrome.