Лампово — заповедник Русского Севера под Петербургом. Как живет деревня староверов, где сохранились 150-летние деревянные избы

В деревне Лампово под Гатчиной с XVIII века живут староверы. Здесь и сейчас есть община, которой руководит 34-летний сотрудник Кунсткамеры, а еще старообрядческий храм — единственный в Ленобласти.

Здесь сохранились десятки деревянных изб с резными наличниками и балконами, построенных выходцами с Русского Севера. Многим из домов-памятников — 150 лет. 

Этим летом «Бумага» побывала в деревне Лампово и рассказывает, как живут современные старообрядцы и кто сохраняет старинные дома.

Путь из Петербурга до деревни Лампово занимает около полутора часов. Она находится в Гатчинском районе, неподалеку от поселка Сиверский. Сойдя с железнодорожной платформы, основная масса пассажиров, нагруженная сумками и дачными пожитками, уходит вправо, в сторону садоводческого массива. В Лампово — налево.

Путь от станции до деревни староверов лежит через поле. Летом оно зарастает сиреневыми люпинами, в которых громко стрекочут цикады. От ходьбы с дороги поднимается песчаная пыль. Минут через десять показываются деревянные дома, а вскоре — широкая Центральная улица. Это историческая часть деревни.

На Центральной расположено большинство старинных домов, которым примерно по 150 лет. Всего в деревне 32 здания, признанных объектами культурного наследия регионального значения. Все они находятся под охраной государства. Кроме исторических домов есть и обычные дачи, построенные во второй половине XX века.

Одна из самых заметных ламповских достопримечательностей — малиновый «Дом с конями»: его окна украшают наличники с фигурками лошадей. Над балконом с ажурной резьбой возвышается надпись «1864», обозначающая год постройки. Дом жилой и выглядит ухоженным: на участке пышно цветет сирень, кусты аккуратно подстрижены.

Еще одна знаменитая постройка на Центральной — дом Прохоровых. Он один из самых больших: вдоль стены бревенчатого сруба в ряд тянутся девять окон со ставнями. Дом стоит неподалеку от пруда на реке Ламповке, у которого местные жители оборудовали детскую площадку и родник. По выходным тут часто выстраиваются очереди за водой, но в будни в деревне тихо.

Староверы

Рядом с прудом и детской площадкой стоит Дом Геринга, названный по имени прежнего хозяина — стеклодува с дружногорского завода. Сейчас дом принадлежит председателю ламповской старообрядческой общины, этнографу Денису Ермолину. Ему 34 года.

Денис вырос в городе Печора Республики Коми. Учился в подмосковной Дубне, а затем переехал в Петербург, поступив на филфак СПбГУ. Сейчас он работает ученым секретарем Кунсткамеры и исследует народы Балкан — а в деревне Лампово развивает местный приход и проводит церковные службы.

— Я потомственный старовер, — рассказывает Денис. — Семья не была сильно верующая, но меня крестили, и я с детства знал, что я старовер. Бабушка учила меня читать по-славянски, мы ходили на кладбище в родительские дни и иногда молились дома, а в городе храма не было. Дома у нее стояли маленькие меднолитые иконки — это отличительная черта староверов. Прабабушка была основательной староверкой.

Старообрядчество возникло в середине XVII века — его приверженцы не признают церковную реформу патриарха Никона. В Российской империи старообрядцев преследовали, называя раскольниками. Одна из самых известных жертв церковных гонений — боярыня Морозова, которую за веру уморили голодом в земляной яме.

Многие староверы проживали на Русском Севере, именно оттуда — из старинного села Усть-Цильма в Республике Коми — предки Дениса. Всерьез заинтересовавшись старообрядчеством уже в Петербурге, он начал ходить на службы в храм в Рыбацком и посещать занятия воскресной школы при храме.

С середины 2010-х Денис начал ездить в Лампово вместе с председателем местной общины Вячеславом Миховичем, который решил восстановить местный приход. А когда встал вопрос загородного жилья, купил дом в деревне — и с тех пор бывает здесь регулярно. В 2019 году община выбрала его своим председателем.

Дом Геринга, в котором Денис летом живет вместе с семьей, является объектом культурного наследия регионального значения. Деревянное здание середины XIX века выполнено из бревенчатого сруба, стоит на каменном фундаменте. Фасад украшают фигурные резные наличники, ставни, пропильная резьба. Над балконом сохранилась домовая роспись с растительным орнаментом 1883 года.

Последние два года Денис и его друг инок Василий заняты ремонтом: дом нуждался в реставрации. Денис вспоминает, что от прежнего владельца внутри осталось много мусора, двор зарос кустами и деревьями. Разбирая завалы, они обнаружили, например, приклеенную к стене газету 1887 года, одежду начала XX века, пустую бутылку «Вдовы Клико» периода немецкой оккупации.

Денис и инок Василий своими руками привели в порядок участок и отремонтировали одну из комнат. В доме сложили новые печи, чтобы там можно было жить зимой. Ремонт фасада и балкона выполняли профессионалы.

Деревня

Деревня Лампово существовала уже в начале XVIII века. Тогда она входила в состав Куровицкой мызы и принадлежала царевичу Алексею, сыну Петра I, пишет гатчинский краевед Андрей Бурлаков. Упоминание деревни встречается в одном из указов царевича, адресованных управляющему. По одной из версий, название Лампово образовано от финского lamppu — то есть «лампа» или lampi — «пруд». Но точная этимология не известна.

Первые старообрядцы появились здесь в XVIII веке. В Лампово они перебрались из Архангельской и Вологодской губерний, привезя с собой в том числе архитектурные традиции. Дома в деревне считались зажиточными.

— Местные крестьяне в основном зарабатывали извозом в Петербурге, многие семьи сделали на этом капитал, — говорит Денис Ермолин. — Из города привозили городские моды: корсеты, фотографии. Здесь до революции даже было свое фотоателье. Потомки фотографа Петра Бабенцева до сих пор живут здесь.

Сейчас в деревне Лампово находится единственный старообрядческий храм Ленобласти. По словам Дениса, число прихожан довольно велико — помимо местных жителей сюда приезжают из Вырицы, Сиверского и других соседних поселений. Ламповские староверы причисляют себя к беспоповцам поморского согласия — направлению старообрядчества, последователи которого не имеют духовенства.

Исторически в Ленобласти было три очага старообрядчества: под Тихвином, под Волховом и в Гатчинском районе, объясняет Денис. В советские годы многие старообрядческие храмы, как и приходы РПЦ, были закрыты. Ламповская моленная была закрыта в декабре 1940-го, но уже в октябре 1941-го заработала снова, с тех пор не закрывалась.

— За XX век община оскудела: дело атеистической пропаганды, к тому же молодежь разъехалась в города, — говорит Ермолин. — Грамотных служителей стало меньше, службы вели бабушки, наставника не было. Тем не менее община жила. Храм много раз грабили, особенно в 1980-е и 1990-е. Крали иконы, разобрали иконостас. Последние десять лет за храмом приглядывают, а старинные книги вывезли в Петербург.

В 2015 году община прошла перерегистрацию в Минюсте и сейчас пытается оформить собственность на храм: властям нужно доказать, что она правопреемница старой общины. Юридически церковь общине пока не принадлежит.

Храм существует на пожертвования. Постоянного наставника — духовного лица, которое должно вести службы в храме, — у общины всё еще нет. Для совершения крещений и проведения исповеди приезжает наставник из петербургской старообрядческой общины. Службы проводит Денис вместе с иноком Василием и певчими. На Пасху, по словам Ермолина, из окрестных поселений собирается больше 50 человек.

— Сейчас цель — продлить жизнь староверия в этом краю, — рассуждает Денис. — Есть люди молодые, которым интересно не только ходить в храм, но и даже служить. Наше недавнее «ценное приобретение» — потомственная певчая Татьяна, ее корни — из окрестных деревень, а сама с семьей живет в Петербурге. Бабушка Татьяны служила в ламповском храме. С недавних пор Татьяна стала посещать храм, заинтересовалась службой, и теперь на клиросе служат не только 80- и 90-летние бабушки, но и люди 30–40 лет. А когда участвуют молодые и приходят дети, это оживляет жизнь прихода.

Денис также собирает о деревне исторические материалы и хочет доказать, что в войну, когда деревня находилась в оккупации, местные жители не были коллаборационистами. По его словам, материала уже достаточно — в планах написание статьи.

— Какой-то «умник» в «Википедии» это написал, — говорит Денис, — а исправить очень сложно.

Дядя Женя

Неподалеку от Дениса живет геолог дядя Женя — Евгений Георгиевич Платонов. Это он вместе с сыном Никитой четыре года назад обустроил у Центральной улицы родник, который местные называют «ключок», и теперь ухаживает за ним.

Евгений Георгиевич Платонов

Евгений Георгиевич тоже из семьи староверов. Его предки — выходцы из Архангельской области. Но с верой, говорит, у него «сложно»:

— Дед был старообрядец. Взял себе в жены местную из Лампово, она ради замужества крестилась в старообрядчество: зимой в прорубь окуналась. Она была рьяной староверкой. Даже свою посуду никому не давала, чтобы не «замирщить» (осквернить через контакт с внешним миром — прим «Бумаги»). А потом в советские времена дети убежали в город, конечно, не придерживались ничего. Меня «торкнуло» на старости: стал пост соблюдать, по праздникам хожу в моленную.

Евгений Георгиевич говорит, что староверческие корни наложили отпечаток и на его характер:

— Я малопьющий, не курю — хотя геологи еще как пьют и курят всё подряд. Почему-то меня это не задело.

У староверов это на уровне коллективной памяти, — поддерживает его Денис. — Трудолюбие, честность.

— По мелочам могу соврать, но по-серьезному не стану, — соглашается дядя Женя.

Евгений Георгиевич занимался составлением карт на Новой Земле, Нижней Тунгуске и в Забайкалье, а в 2007-м вышел на пенсию и переселился в Лампово, где провел детство.

— Я горожанин, родился в Ленинграде, но город никогда особенно не любил, — говорит дядя Женя. — Отец был шофером, мать работала чертежницей в каком-то НИИ. Пятикомнатная коммунальная квартира на Марата — всё как положено. В детском саду я заболел, меня привезли в деревню на поправку, и я тут застрял. Здесь была скотина — коровы, поросенок. Я прижился, окончил в Лампово начальную школу. А потом родители забрали меня к себе, но, видимо, мои деревенские воспоминания меня испортили на всю жизнь. Как пенсия началась, сбежал сюда и чудесно себя чувствую.

На чердаке у дяди Жени — домашний музей сельского быта и множество разных артефактов. Здесь и колесная прялка, и крынки, и самогонный аппарат, и медный котелок. «Это из соседнего дома, — рассказывает Евгений Георгиевич про замок 1862 года. — Его рушили — я утащил». Есть тут и немецкая каска, и старые приемники, череп белого медведя и поморский гарпун для охоты с Новой Земли. Часть экспонатов собирал он сам, часть передали местные жители.

— Я заядлый натуралист, — говорит дядя Женя, демонстрируя коллекцию различных гнезд.

Евгений Георгиевич живет в деревне круглый год. Делает квас из березового сока, варит щи из крапивы, собирает грибы. Рядом с домом он построил дровяной склад, на который установил самодельное чучело:

— У меня барахла всякого много. Каркас чучела сделан из пластиковых канистр, каску ему надели. Инсталляция называется «Русские не сдаются».

Музей

За последние годы в деревне Лампово сгорели или были снесены около пяти исторических домов, рассказал «Бумаге» краевед Андрей Бурлаков. Последний пожар произошел в 2017 году — от дома на Центральной улице остался только фундамент. При этом заброшенных домов в деревне почти нет, а во многих исторических живут потомки староверов. Популярно Лампово и у дачников.

Руины дома на Центральной улице

— Сейчас уже всё сыпется — но кое-где остаются наличники. Люди приезжают, фотографируют, — говорит Евгений Георгиевич. — Но Лампово разрастается. Тут охотно покупают дома и участки, земля дорогая.

Некоторые строят дома «под старину» или занимаются реставрацией. Денис приводит в пример жителя Центральной улицы, который недавно купил старый дом и восстанавливает его своими силами.

За последние годы в деревне облагородили пруд, сделали родничок, детскую площадку. За всем этим ухаживают местные: убирают мусор, спиливают сухие деревья. За прудом следит Лариса Шевцова — еще одна активная жительница деревни. Здесь также есть староста, член старообрядческой общины Евгений Александрович Емельянов. Это выборная должность, он координирует деятельность деревни.

— Тут недавно упала береза на провода, — рассказывает Денис. — Я пошел за дядей Женей, он взял пилу. Потом еще мужичок подошел, вместе мы это растащили, распилили на чурки и отвезли на дрова в церковь.

Сейчас в планах у ламповцев — открыть музей сельского быта. В 1990-е годы его планировали создать в доме купца Тиханова, бывшего ламповского старосты. Но огромный деревянный особняк, нуждавшийся в реставрации, рухнул — теперь на его месте пустырь.

Основу будущего музея составят экспонаты, собранные у дяди Жени на чердаке. Выставочный зал хотят открыть в одном из исторических домов, если удастся найти помещение, либо в помещении при церкви. А пока об истории деревни и жизни общины Денис рассказывает в группе во «ВКонтакте» и в инстаграме.

— Лампово — уникальное место в нашей области, — говорит Денис, — Если хотите узнать больше о староверах или просто побродить по настоящей русской деревне — милости просим.

Над материалом работали: 

Автор текста — Александра Шаргородская, фотограф — Егор Цветков, редактор — Татьяна Иванова, литературный редактор — Влада Петрова. 


У «Бумаги» есть большой спецпроект об ингерманландских финнах Петербурга. В его основе — социологическое исследование, которое наш профильный отдел вел 5 месяцев. Читайте также гиды по пригородам Петербурга и гиды по Русскому Северу на один день и на выходные.

Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl + Enter.
Кто жил в Петербурге до Петербурга. Исследование
400 лет назад на территории Петербурга и Ленобласти поселились ингерманландские финны. Кто они и как сейчас живут их потомки
«Ингерманландец — это не финн и не русский. Это что-то третье». Четыре истории семей, которые столетиями жили в деревнях Ленобласти
Ингерманландцы жили на углу Невского и Фонтанки. Где еще находились финно-угорские деревни в допетровское время — на карте современного Петербурга
«Глухая тайга, деревянный дом, и нас туда — как свиней». Как в советские годы ингерманландцев депортировали из Ленобласти и как они возвращались домой
Пулково, Нева и Лахта — финские названия? Карта ингерманландского влияния на петербургские топонимы
Гид по пригородам Петербурга
В Петяярви — маршрут для долгой бодрой прогулки и идеальные места для пикников. Осмотрите заброшенную финскую ГЭС с водопадом и лесные озера
В Гатчине — не только дворец и парки. Осмотрите замок мальтийских рыцарей, деревянную дачу с башней и старинную слободу, где жили егеря
В Орехове — самая высокая точка Карельского перешейка, заказник с дикими зверьми и озера. Летом в полях цветет рапс и пасутся лошади
В Лебяжьем — «кладбище поездов», столетние дома и военные форты. Прогуляйтесь по местам писателя Бианки и останьтесь до вечера, чтобы увидеть закат над заливом
В Приморске — старая финская кирха и пирс, на котором испытывают ледоколы. Прогуляйтесь по берегу залива и заказнику с морскими видами
Третья волна коронавируса
Городская многопрофильная больница № 2 вернется к работе в штатном режиме. Пациентов с коронавирусом переводят в другие стационары
Как растет число заболевших и умерших из-за коронавируса в Петербурге — показываем на графиках
«Мы на развилке — дальше всё зависит от вируса». Почему в Петербурге падает заболеваемость, есть ли у горожан коллективный иммунитет и чего ждать осенью
На набережных Петербурга — толпы, люди смотрят парад ВМФ. Роспотребнадзор предупреждал об опасности из-за коронавируса
В Петербурге свободна треть коек для пациентов с коронавирусом. Количество госпитализаций продолжает снижаться
Лето в Петербурге
Петербург снова в воде. После ливня затоплены улицы, железнодорожная станция и жилой дом
От тучи до ливня. Посмотрите, как на город надвигалась гроза ⚡️
В Петербурге — жара до +31 градуса, в Ленобласти — штормовое предупреждение. В середине недели похолодает
В Петербурге снова жара, но вот-вот похолодает. Какой будет погода в конце июля и начале августа — рассказывает синоптик
«Начинается прогрев»: на следующей неделе в Петербург вернется жара до +32 градусов ☀️ Сегодня — крепкий ветер и метровые волны
Вакцинация от коронавируса
Петербуржцев теперь прививают в уличных шатрах. Горожане их высмеивают: сравнивают с цирком и предлагают вакцинировать в парадных
В парке 300-летия открыли первый шатер для вакцинации от коронавируса. Он может принимать по 50 человек в день
В Петербург поступило почти 40 тысяч доз однокомпонентной вакцины «Спутник Лайт». Губернатор призвал прививаться для снятия ограничений
«Мы на развилке — дальше всё зависит от вируса». Почему в Петербурге падает заболеваемость, есть ли у горожан коллективный иммунитет и чего ждать осенью
Петербургская компания «Биокад» получила разрешение на клинические исследования собственной вакцины от коронавируса
Коллеги «Бумаги»
Как «Независимая ассоциация врачей» отговаривает россиян прививаться
У противников вакцинации появилось два новых аргумента против прививок
Сам себе телевизор
Подкасты «Бумаги»
Откуда произошел наш язык и чем схожи русский, английский и санскрит? Александр Пиперски — о том, как говорили древние индоевропейцы
Как работают вакцины против COVID-19 и от чего зависит их эффективность? Слушайте в лекции Ирины Якутенко
«Болезнь не делает из тебя другого человека — она вскрывает то, что уже есть». В подкасте «Волосы отрастут» Ульяна Шкатова рассказывает о лечении меланомы и блоге про рак
«Это ответственная работа, где твой начальник онлайн 24/7». Как мужчины берут отпуск по уходу за ребенком и зачем борются со стереотипами о маскулинности
Как одеваться экологично? В этом подкасте говорим про влияние моды на климат и бережное отношение к вещам

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.

К сожалению, мы не поддерживаем Internet Explorer. Читайте наши материалы с помощью других браузеров, например, Mozilla Firefox или Chrome.