История

«Лучше перестраховаться». Зачем петербуржцы массово записываются к нотариусам после объявления мобилизации
“Graffiti provides hope that not everyone is a scumbag.” How street art emerged as the main way to protest
«Вопросы доходили до номера военной части». Как в Пулкове проверяют вылетающих россиян
«Военник есть, но с собой нету». Как меняются очереди на Финской границе с 21 сентября
Самые оппозиционные в Петербурге. Чем известны депутаты «Смольнинского», которые выступили против Путина и войны
“They’ll eat me alive”: the story of man who made an anti-war wall newspaper — only to be squealed on by his neighbors
«Он привык решать проблемы словами, а попал в такое место, где всё решает насилие». История Анатолия Паскаля, погибшего в Украине через два месяца службы
‘Someone will always say it’s the wrong time’ St. Petersburg politician Sergey Troshin on coming out amidst a rise in state-sponsored homophobia
«Они меня сожрут». Как Александр Правдин из Сиверского придумал антивоенную уличную стенгазету — и теперь на него пишут доносы
«До встречи в нашей новой, желательной и открытой России». Как Андрей Пивоваров за 20 лет стал одним из лидеров петербургской оппозиции — и оказался за решеткой
«В случае смерти — тебя там не было». Заключенным из Петербурга предлагают воевать в Украине, говорят их родные. Расследование «Бумаги»
«Фактически цензура уже существовала». Книгоиздатели — об угрозе нового запрета «ЛГБТ-пропаганды», вырезании «не таких» поцелуев и росте цен
Как помыться из бутылки за 6 минут и погулять в помещении 2х5 метров? Саша Скочиленко — о месяце в СИЗО
«Надписи несут надежду, что не все люди в городе конченые». Как стрит-арт стал главным инструментом антивоенных протестов
«У нас было помещение, много кассет и большое желание смотреть кино». Зачем двое петербуржцев открыли видеосалон в стиле 90-х
«Есть люди, а есть политика». Кто возит в Донбасс гуманитарную помощь — три истории петербуржцев разных взглядов
«Лето мы проживем на остатках, но дальше всё будет плачевно». Поставщики, бартендеры и рестораторы — о ситуации с импортным алкоголем в Петербурге
‘He said goodbye to everyone in advance, saying that he would soon be gone’: How Kirishi buried Alexander Yegorov, killed in Ukraine
«Он заранее со всеми попрощался, говорил, что его скоро не станет». Как в Киришах хоронили погибшего в Украине Александра Егорова
«Это последний гастроном в Петербурге, и никто не помог». Покупатели и сотрудники — о закрытии магазина на углу Некрасова и Маяковского
Как силовики изобрели и опробовали новый метод давления на активистов — подозрение в лжеминировании. Истории 7 петербуржцев
Russian authorities want to put Sasha Skochilenko in prison for 10 years because of anti-war messages. Here is her story
Саша Скочиленко не должна сидеть 10 лет за антивоенные листовки. Вот ее история — с доносом, спецоперацией по захвату и СИЗО
Антивоенный лозунг на шопере и игрушки из киндер-сюрприза. Что в Петербурге расценивают как дискредитацию армии
К сожалению, мы не поддерживаем Internet Explorer. Читайте наши материалы с помощью других браузеров, например, Mozilla Firefox или Chrome.