22 октября 2014

Рем Колхас и Михаил Пиотровский — о будущем Эрмитажа и об итогах Manifesta

Директор Эрмитажа Михаил Пиотровский и сооснователь архитектурного бюро OMA голландский архитектор Рем Колхас, выполняющий роль консультанта музея, рассказали, как будет преобразован Малый Эрмитаж, во что превратятся Манеж и конюшни, а также подвели итоги биеннале современного искусства Manifesta 10.
Фото: Manifesta 10 / Егор Рогалев

О совместной работе

Пиотровский:
Мы с Ремом еще давно работали над проектом Эрмитажа в Лас-Вегасе и сегодня как раз вспоминали это, стоя перед Пикассо, как картины крепились там, на стенах в Лас-Вегасе. Потом вместе с Ремом и его командой работали над проектом «Эрмитаж-2014» — это был мастер-план развития Эрмитажа как некого урбанистического сердца Петербурга. Рем был консультантом при создании Главного штаба: он представил альтернативный проект, который, во-первых, стал поводом для обсуждения, а во-вторых, помог в совершенствовании того проекта, который был осуществлен в конечном счете. «Эрмитаж-2014», изначально теоретический проект, вылился в несколько практических проектов, где Рем и его коллеги являются архитекторами Малого Эрмитажа и здания открытой библиотеки на «Старой Деревне».
Колхас:
Скорее всего, я должен хотя бы кратко рассказать о причине, по которой сижу здесь. Впервые мы встретились в 1998 году, кроме меня тогда присутствовали директор музея Гуггенхайма и архитектор Фрэнк Гери. Мы собрались обсудить, что музей Гуггенхайма мог бы сделать для Эрмитажа. Наиболее интересный и одновременно волнующий для нас вопрос был в том, достаточно ли места в Эрмитаже, чтобы вместить американское искусство. Как мы знаем, с 50-х годов его экспонаты значительно увеличились в размерах, и американские музеи, в том числе музей Гуггенхайма, были вынуждены также увеличивать свои площади, чтобы вместить его. И Эрмитаж обладал таким пространством.
Наиболее интересный и одновременно волнующий для нас вопрос был в том, достаточно ли места в Эрмитаже, чтобы вместить американское искусство
Эрмитаж в Лас-Вегасе был открыт внутри казино. Такое взаимодействие мне понравилось, и оно послужило причиной работать вместе. Но когда я говорю «работать вместе», я не имею в виду традиционную работу архитектора. Это работа скорее представляет собой попытку показать свой взгляд Михаилу на вопросы глобализации и трансформации музея. Для Михаила это была возможность услышать отличную от остальных точку зрения на эти аспекты.
Передо мной стояла задача — понять перспективы развития культурного пространства. Результатом нашей работы стали идеи, некоторые из которых нашли воплощение в этом здании. Но отмечу, наше сотрудничество не предполагало, что я буду здесь заниматься архитектурными решениями. Изначально мы пришли с Михаилом к соглашению о том, что я буду выступать как мыслитель.
У нас такая манера в Эрмитаже: мы всех слушаем, но делаем только то, что считаем нужным
Пиотровский:
Мы занимались не архитектурой, а пытались анализировать социально-исторические аспекты зданий, города. У нас такая манера в Эрмитаже: мы всех слушаем, но делаем только то, что считаем нужным.
Когда Главный штаб стал уже функционировать, встал вопрос о мастер-плане развития Эрмитажа. Рем известен своей нестандартностью и интересными высказываниями. Он сказал: «Давайте смотреть на музей, как на аэропорт», и первое, что он предложил: в залах, выходящих на Неву, выставить лучшие экспонаты, чтобы люди проходили и смотрели. Все на него накинулись: «Как можно! Какое безобразие!». В общем, эту идею он из своих текстов убрал, но потом мы поняли, что это и есть обзорная экскурсия: когда мы быстренько проводим людей по основным шедеврам Эрмитажа, и экспозиция сделана так, чтобы всюду можно было пройти. Сейчас вот третий этаж не всегда попадает.
Рем известен своей нестандартностью и интересными высказываниями. Он сказал: «Давайте смотреть на музей, как на аэропорт», и первое, что он предложил: в залах, выходящих на Неву, выставить лучшие экспонаты, чтобы люди проходили и смотрели
По идее Рема, все здания Эрмитажа — это терминалы, и все они должны иметь четкое назначение. Дворец — это дворец, картинная галерея — картинная галерея, Малый Эрмитаж — кунстхалле [выставочный зал]. Когда он произнес это слово нашему консультативному совету, все очень возмутились: «Зачем такое слово и зачем нужны отдельные выставочные залы, при том что уже есть в Эрмитаже?». Но постепенно они и это приняли, так что на последнем заседании сами говорили «кунстхалле». А Главный штаб он предложил сделать лабораторией современного искусства. Вот Manifesta — это и есть лаборатория современного искусства.

О Малом Эрмитаже

Колхас:
По опыту знаю, что иногда нужно найти хорошую идею, потому что у кого-то другого может быть плохая. Я предложил все плохие идеи, что позволило Пиотровскому придумать все хорошие.
Что меня восхитило в Эрмитаже, так это его сложность. Мне стало интересно, можно ли развить в Эрмитаже идею, которая более точно и скрупулезно на разных этапах показывала бы все компоненты музея. Я думаю, что знаменитая арка — это как раз экспонат, который отлично показывает все культурное и историческое богатство Эрмитажа.
Я предложил все плохие идеи, что позволило Пиотровскому придумать все хорошие
Пиотровский:
Самый главный стратегический момент — вдоль Малого Эрмитажа будет выход на Неву. У названий двух помещений в Малом Эрмитаже очень интересная семантика. Когда-то это были конюшни и манеж, потом там расположились хранилища, которые освободились после нашего переезда в здание на «Старой Деревне». Манеж часто называли каретным сараем, но «сарай» все-таки не очень хорошее слово, поэтому будет Манеж. А «конюшни» — слово само по себе не очень хорошее, но есть другое название — «пергам», потому что там в течение многих лет хранился Пергамский алтарь из Берлина, который потом уехал к себе домой. У нас все названия двигаются и определяются приказами директора. Пока я приказа не издал, но манеж мы называем Манежем, а конюшни — Пергамом. В Манеже будет экспозиция, а в Пергаме — входная зона.
Главная философская идея Рема — это Эрмитаж, открывающийся на площадь. Эта площадь — одна из зон Эрмитажа, почему мы за нее и воюем. Здесь могут происходить различные вещи, даже когда сам музей закрыт.
Главная философская идея Рема — это Эрмитаж, открывающийся на площадь
Колхас:
Я увидел впервые хранилище в Малом Эрмитаже и подумал, что совершенно неясно, что из этого шедевр, что редкость, а что дешевка. Эрмитаж представляет некую комбинацию, показывая не только произведения искусства, но и костюмы, чайные ложки и многое другое, что относится к предметам повседневной жизни.
Говоря о сложностях, которые возникли при работе Эрмитажа, нужно отметить, они были везде, это неизбежно. Но все трудности были преодолимы. Да, в России начинать что-либо делать сложно, но ближе к концу все идет гладко.

О Manifesta 10

Пиотровский:
С Ремом было очень легко работать. Все знают, что мы бюрократы, что страна бюрократическая. Все наши коллеги с Manifesta все время на это жалуются — на бюрократию музея, на бюрократию России. А мы жалуемся на их бюрократию, на бюрократию современного искусства. Эта система еще хуже нашей. Что касается работы с Ремом, мы часто говорили нет, еще чаще говорили нет они нам. Но при этом все вопросы быстро решались. Работа с OMA — это блестящий пример того, как разные культуры работают вместе.
Колхас:
За все время существования Manifesta она проводилась каждые два года в разных местах. Возможно, многих разочаровало то, что следующая биеннале пройдет в Цюрихе. Это слишком надежное, стабильное место. Для Manifesta всегда выбирались более сложные места, поскольку она должна провоцировать некоторую реакцию на проблемы, к примеру, глобализации и унификации.
Эрмитаж — очень могущественный и тяжелый, и, возможно, не Manifesta поменяла его, а он своей тяжестью оказал на нее влияние
Я увидел то, что происходило в Эрмитаже, и был восхищен работой Каспера Кенинга, куратора Manifesta. Эрмитаж — очень могущественный и тяжелый, и, возможно, не Manifesta поменяла его, а он своей тяжестью оказал на нее влияние.
Пиотровский:
Как сказал Рем, уже не секрет, что следующая Manifesta будет в Цюрихе. Надо сказать, что в Цюрихе были в панике. Они боялись, что к ним приедет что-то такое радикальное. Так что если вам кто-то говорит, что Петербург — самый консервативный город в Европе, не верьте. Цюрих не менее консервативен. Но они уже успокоились, потому что Manifesta в Петербурге многих разочаровала отсутствием больших скандалов. В начале они были, но потом все прошло так, как мы хотели.

Юбилей Эрмитажа: спецпроект «Бумаги»

herm1 herm4 herm5

Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите появившуюся кнопку.
Подписывайтесь, чтобы ничего не пропустить
Все тексты
Свободу Саше Скочиленко
«Нас вроде и меньшинство, но адекватные мы». Курьер, психолог и бариста с антивоенной позицией — о своем будущем в России
Как помыться из бутылки за 6 минут и погулять в помещении 2х5 метров? Саша Скочиленко — о месяце в СИЗО
Адвокат: Саша Скочиленко испытывает сильные боли в сердце и животе. Она жалуется на условия для прогулок и несоблюдение безглютеновой диеты
Адвокат: Сашу Скочиленко запирали в камере-«стакане», у нее продолжают болеть живот и сердце
«Я очень обеспокоена ее самочувствием». Адвокат Саши Скочиленко — о состоянии подзащитной в СИЗО
Военные действия России в Украине
«Петербургский форум зла». Шесть протестных плакатов из поселкового сквера в Ленобласти
Организаторы выставки «Мариуполь — борьба за русский мир» заявили о ее срыве, обвинив в этом местную чиновницу. Теперь в районном паблике пишут, что она «предатель»
Роспотребнадзор: в Петербурге не выявлены случаи заражения холерой. Ранее власти говорили о риске завоза заболевания
«Звук от фейерверков многих напугал». Школьников из Мариуполя пригласили на «Алые паруса» — вот их реакция
Как получить украинскую визу в Петербурге? Подробности от МИД
Экономический кризис — 2022
«В России не производят примерно ничего». Шеф и ресторатор Антон Абрезов — о качестве российских продуктов, будущем заведений и своем отъезде
В Петербурге проходит юридический форум — без мировых экспертов и вечеринки на Рубинштейна, но с Соловьевым и выставкой о Нюрнбергском трибунале
«Там была буквально битва». «Бумага» нашла петербуржца, который нанял сотрудника IKEA для покупки мебели на закрытой распродаже. Вот его рассказ
Что для России значит «символический» дефолт? Объясняет декан факультета экономики ЕУ СПб
Петербуржцы ищут в соцсетях сотрудников IKEA — чтобы купить мебель и другие товары на закрытой распродаже
Давление на свободу слова
Что известно о нападении на Петра Иванова спустя месяц? Журналист рассказал, что расследование не движется
Известных градозащитников Петербурга выгнали из совета по сохранению культурного наследия. Вот кем их заменили
«Теперь за доступ к информации надо бороться». «Роскомсвобода» объясняет, что происходит с интернетом и как обходить ограничения
«Мой мозг не понимает много вещей, которые пропагандирует Запад». Как на ПМЮФ обсуждали ЛГБТ, аборты, семейные ценности и «внешнее влияние»
«Нас вроде и меньшинство, но адекватные мы». Курьер, психолог и бариста с антивоенной позицией — о своем будущем в России
Хорошие новости
«Скучно стало, и поехал спонтанно». Житель Мурина второй месяц едет на самокате из Петербурга во Владивосток
Памятник конке на Васильевском острове превратили в арт-кафе. Показываем фото
В Петербурге запустили портал с информацией обо всех водных маршрутах 🚢
На Васильевском острове откроется кафе «Добродомик». Там будет работать «кабинет решения проблем»
В DiDi Gallery откроют выставку Саши Браулова «Архитектура уходящего». Зрителям покажут его вышивки с авангардной архитектурой
Подкасты «Бумаги»
Откуда берутся страхи и как перестать бояться неопределенности? Психотерапевтический выпуск
Как работают дата-центры: придумываем надежный и экологичный механизм обработки данных
Идеальная система рекомендаций: придумываем алгоритмы, которые помогут нам жить без конфликтов и ненужной рекламы
Придумываем профессии будущего: от облачного блогера до экскурсовода по космосу
Цифровое равенство: придумываем международный язык, развиваем медиаграмотность и делаем интернет бесплатным
Деятели искусства рекомендуют
«В Петербурге нет ни одного спектакля, где столько крутых мальчиков-артистов». Актриса МДТ Анна Завтур — о «Бесах» в Городском театре
«Верните мне мой 2007-й». Актер театра Fulcro Никита Гольдман-Кох — о любимых спектаклях в БДТ
К сожалению, мы не поддерживаем Internet Explorer. Читайте наши материалы с помощью других браузеров, например, Mozilla Firefox или Chrome.