14 июля 2020

Как петербургская частная клиника стала помогать городу с пациентами с COVID-19? Куратор сортировочных центров МИБС — о разгрузке больниц и пневмониях в городе

С конца апреля в Петербурге работают сортировочные COVID-центры Медицинского института имени Березина Сергея. В них пациенты проходят обследование и КТ, по итогам которых их направляют в больницу или на домашнее лечение. Так частная клиника помогает разгрузить государственные стационары.

С начала эпидемии в МИБС выявили почти 10 тысяч внебольничных пневмоний — больше половины от общего числа пневмоний, зарегистрированных в сортировочных центрах города. Центр ведет собственную статистику и ежедневно публикует ее в соцсетях — и это почти единственные открытые данные по заболеваемости пневмонией в Петербурге.

«Бумага» поговорила с куратором петербургских сортировочных центров, заместителем главврача Михаилом Черкашиным. Он рассказывает, как появились сортировочные центры, как в городе обстоят дела с заболеваниями пневмонией и почему не все случаи попадают в официальную статистику.

Михаил Черкашин инструктирует медперсонал МИБС

— Зачем Петербургу понадобились частные сортировочные COVID-центры и чем конкретно вы занимаетесь?

— Так получилось, что к середине апреля стало понятно, что количество больных очень большое (к 20 апреля в Петербурге болело коронавирусом 1846 человек — прим. «Бумаги»). В приемные отделения больниц по несколько часов стояли очереди из машин скорой помощи.

В то же время мы увидели, что в Москве запустили диагностические КТ-центры для раннего выявления заболеваний [коронавирусом]. Родилась мысль немного изменить московскую идею в более продвинутую сторону и заняться именно медицинской сортировкой больных.

Всё устроено просто. Человек обращается за медицинской помощью: набирает 03 или вызывает врача из поликлиники. До того как мы открылись, машины ехали в приемные отделения больниц — и там принималось решение, нуждается пациент в госпитализации или нет. На это терялось огромное количество времени. Поэтому в 20-х числах апреля мы совместно с комитетом по здравоохранению обсудили ситуацию и вскоре запустили наши центры.

К нам привозят пациентов на машинах скорой помощи, мы выполняем компьютерную томографию органов грудной клетки, врач осматривает пациента. И на основании рентгенологической и клинической картины принимается решение о том, нужна госпитализация или нет. По нашему опыту, больше 50 % пациентов мы отправляем домой под наблюдение врача поликлиники.

— В чем суть сортировки? Как это помогает пациентам?

— С помощью сортировки разгружаются приемные отделения больниц, снижается нагрузка на скорую помощь. Если раньше, до открытия сортировочных пунктов, бригада брала пациента и уезжала на семь часов в очередь, то у нас очередь меньше. Например, в конце мая, когда был пик обращений, у нас во дворе стояло 37 машин, а очередь была максимум часа два. Мы отпускали бригаду, и в больше чем половине случаев она ехала не в больницу — она ехала домой.

Вообще, сортировка — это военный термин. Ее включают в очаге массовых санитарных потерь, когда мы понимаем, что больница не может справиться с большим количеством поступлений.

— Врачи сообщают, что в стационары поступает больше больных, которые были на амбулаторном лечении. Это может быть связано с сортировкой?

— Это отчасти идеология сортировки. К сожалению, у небольшого процента больных состояние действительно может ухудшиться. Мы откладываем легких больных «на потом», понимая, что некоторым из них может стать хуже. Но когда им станет хуже, ситуация с больницей будет уже легче — и человека без проблем смогут принять и лечить. Подобные меры принимались во всем мире.

— Сколько пневмоний вы диагностировали за время работы?

— С 26 апреля по 8 июля мы диагностировали в Петербурге 10 053 пневмонии.

— Вы анализировали, каких пациентов к вам привозят? Какой у них возраст, много ли среди них медиков?

— Да, мы проводим анализ, но это огромный массив данных. Пока мы сделали анализ по медработникам, их у нас примерно 9 % от всех обращений.

Возраст мы пока не обсчитывали. Но общее впечатление — а я сам работал врачом внутри [в сортировочном центре] и видел больных своими глазами, — что у людей старшего возраста более тяжелая клиническая картина и тяжелее протекает пневмония. Но это субъективно. То же самое касается сопутствующих патологий. Например, у человека сахарный диабет — значит, у него пневмония будет тяжелая.

При этом сейчас в целом стало гораздо легче: гораздо меньше тяжелых больных. Сейчас около 40 % обращений — люди без пневмоний, у них абсолютно чистые легкие. Раньше соотношение было совсем другое. В самые тяжелые дни — где-то в конце мая и начале июня — у нас бывало по 85 % пневмоний в сутки.

— Вы ведете статистику с самого открытия сортировочных центров. Как принималось это решение?

— К тому моменту уже несколько главных врачей московских больниц публиковали свою статистику в фейсбуке. И, мне кажется, эта открытость только помогала. Плюс нам самим интересно понимать тренды и тенденции.

На нас никто не давит. Никто не говорит нам, чтобы мы какие-то цифры показывали, а другие не показывали. Может быть, потому что эта статистика не совсем отражает ситуацию в городе в целом. Но, судя по тому, что мы знаем из данных комитета по здравоохранению, тренды очень похожи.

Например, на пике обращений в конце мая за сутки к нам приехала 401 машина скорой помощи. Примерно в те же дни в городе было по 850 госпитализаций из-за пневмонии в сутки. И когда у нас обращения пошли на спад, мы увидели, что и в городе количество госпитализаций падает, некоторые перепрофилированные стационары закрываются, количество свободных коек постепенно увеличивается.

— Какую часть от общих проверок на пневмонию составляют проверки в ваших центрах?

— Больше половины [от всех проверок в сортировочных центрах в городе]. Мы раз в неделю получаем сводные данные от комитета по здравоохранению по всем КТ-центрам города, не все из которых работали со скорой помощью. На данный момент лишь мы на 6-й Советской продолжаем работать со скорой, так что наши данные точно самые большие.

— Вы заметили какой-либо всплеск заболеваемости после парада, голосования и смягчения режима самоизоляции?

— Мы видим [в начале июля] в среднем 100 человек в день. Две недели назад видели 170–200. Но никакого всплеска заболеваемости не происходит — то чуть-чуть вверх, то чуть-чуть вниз.

У нас были эти опасения в связи со снятием ограничений, парадом и голосованием, но пока подтверждений нет.

— Были моменты, когда в Петербурге выявляли много пневмоний, хотя статистика по заболеваемости коронавирусом оставалась на том же уровне. Вы можете, как человек, который с этим работает, рассказать, как это можно объяснить?

— Конечно, по сравнению с 2019 годом количество пневмоний выросло в разы. И вполне очевидно, что большинство этих пневмоний были коронавирусными.

Почему статистика отличается, почему выделяют отдельно внебольничную пневмонию и коронавирусную инфекцию? Потому что есть проблемы с тестами. Далеко не всегда ПЦР (полимеразная цепная реакция, основной метод тестирования на коронавирус — прим. «Бумаги») показывает наличие вируса при том, что у человека есть пневмония. Даже Всемирная организация здравоохранения ввела новый код квалификации болезней — «внебольничная пневмония коронавирусная (подтвержденная клинически, рентгенологически без лабораторного подтверждения)».

Помимо того, что тесты не идеальны, есть еще биология вируса. Мы берем мазок из зева — грубо говоря, из носоглотки, — а вирус там живет только первые пять-семь дней с момента заражения, а потом уходит. Человек может быть на ИВЛ с сильнейшей пневмонией, вызванной коронавирусом, а мазок у него будет отрицательный.

— Как вы оцениваете процент ошибок, которые возможны в ваших сортировочных COVID-центрах в плане выявления пневмонии?

— Естественно, то, что делает человек, всегда может сопровождаться ошибками. У нас заведующая рентгенологическим отделением выборочно проводит контроль качества. Где-то 5 % снимков пересматриваются.

Судя по проверкам, бывали ошибки, когда при большой загрузке пациентов путали: кому-то на руки выдавали не его заключение. Плюс у нас есть обратная связь с больницами. Были ситуации, когда скорая уже увезла пациента в приемное отделение больницы, а нам оттуда звонят и говорят, что на флешке не те данные.

Приходится подобное оперативно решать. Но на такое количество [обращений] процент ошибок достаточно маленький. Это единичные доли, укладывающиеся в общечеловеческую жизнь.

Оператор МИБС

— Вы не считаете, что разгрузкой сети городских стационаров должен был заниматься Смольный? У нас достаточно четкое разделение на частную и государственную медицину — и в основном они существуют раздельно.

— В современном мире вообще не должно быть разделения на частную и государственную медицину. Существует национальная система здравоохранения, в которую входят учреждения любой формы собственности и с любым учредителем. Допустим, в США вы почти не найдете государственных больниц — государственными там являются только медицинские учреждения министерства по делам ветеранов.

Для нас идеологически нет никакой разницы — мы работаем почти 20 лет, и у нас подавляющее большинство пациентов по онкологии лечатся по ОМС либо по квотам. Потому что важна доступность медицинской помощи, а не источник финансирования. Для нас даже лучше, когда за пациента платит не он сам, а государство. Я вообще считаю, что человек не должен платить свои деньги за лечение.

— Возникали ли сложности при обсуждении совместной работы с комитетом по здравоохранению и Роспотребнадзором?

— Никаких сложностей. У нас был вопрос — чем мы можем помочь городу. У нас есть компьютерные томографы, физические возможности зонировать, обеспечить санэпидрежим, посадить внутрь врача-клинициста и так далее. Так что никаких препон не было, все хотели взаимодействовать. Мы же все люди.

— Но это же государственные структуры с многоуровневым согласованием. Много времени заняло включение вас в общую маршрутизацию?

— Здесь свой нюанс: мы давно работаем в ОМС в Петербурге. Единственное — изначально на эту историю не было тарифа, поэтому в первую неделю мы работали бесплатно. Потом уже появился тариф — территориальный фонд ОМС его ввел, — и нам начали оплачивать ОМС.

Мы согласились, так как на тот момент в городе вообще было очень сложно. Пандемия бывает раз в 100 лет, и никто особо не представлял, как с этим работать: что правильно, что неправильно, что нужно и что не нужно. Любую помощь город принимал нормально.

— Как ваши сотрудники реагировали на работу в сортировочных центрах?

— У нас внутрь пошли только добровольцы: мы спросили людей, кто готов — кто согласился, тот и пошел.

В плане средств защиты у нас всё было, так как мы готовились к тому, что нам придется работать с коронавирусной инфекцией, с конца февраля — начала марта. Конечно, мы не думали, что заработаем как КТ-центр: изначально считали, что наш стационар перепрофилируют под COVID-19.

При этом наши сотрудники не попадают под программы о выплатах за работу с инфекцией. Мы платим премии из своих денег, но это не то что постановление правительства.

— У вас были случаи заражения или смерти сотрудников?

— Смертей, к счастью, не было. Заражения были, но, как ни удивительно, не у сотрудников «красной зоны» — заболевали люди, которые работают в других подразделениях. И с высокой долей вероятности, это происходило не на работе.

У нас была не то что вспышка — мы выявляли коронавирус у пациентов в стационаре, и там сделали обсервационное отделение. Сейчас все здоровы, все вылечились.

Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите появившуюся кнопку.
Подписывайтесь, чтобы ничего не пропустить
Все тексты
Коронавирус в Петербурге
Смольный заявил, что коллективный иммунитет в Петербурге снизился почти на 40 %. Что это значит?
Какие коронавирусные ограничения снимают в Петербурге с 25 апреля? И какие запреты остаются?
В Петербурге начали производство вакцины от коронавируса «Конвасэл». Что о ней известно?
Как растет число заболевших, госпитализированных и умерших из-за коронавируса в Петербурге — показываем на графиках
Минздрав: рост заболеваемости коронавирусом начнется в мае-июне. Вот что еще говорят о новой волне
Свободу Саше Скочиленко
Сашу Скочиленко оставили в СИЗО, несмотря на заболевания и петицию с 135 тысячами подписей. Главное про апелляцию
«Наши солдаты не допустили бы бомбардировки мирных гражданских объектов». Допрос пенсионерки, которая написала донос на Сашу Скочиленко
Сашу Скочиленко, арестованную по делу о «фейках» про ВС РФ, перевели в новую камеру и обеспечили безглютеновым питанием
Что известно о травле Саши Скочиленко в СИЗО. Ее девушка узнала о запрете открывать холодильник и требованиях ежедневно стирать одежду
«У меня уже отняли семью. Что мне теперь терять?». Девушка Саши Скочиленко — о жизни после ее задержания и проблемах с передачами
Военные действия России в Украине
Что известно о «новом Мариуполе» в Донбассе и как в МИД РФ отзываются об итальянском плане по урегулированию конфликта. Главное к 26 мая
Петербург поможет с восстановлением Мариуполя. Эксперты сомневаются, что для этого у города есть опыт и ресурсы
Что произошло в Украине 25 мая? Риск затяжных городских боев и подготовка к выдаче русских паспортов в Запорожской области
В Госдуме предложили уточнить уголовную статью о госизмене. К ней могут приравнять переход на сторону противника при военных действиях
«Пусть в такое непростое время будут только мир и любовь». В саду Фонтанного дома петербуржцы обмениваются письмами, поддерживая друг друга
Экономический кризис — 2022
СМИ сообщили, что McDonald’s в России назовут Mc. В компании это отрицают
Почему в магазинах снова есть импортные прокладки, сахар и гречка, хотя все говорили о дефиците?
Cropp теперь CR, а Reserved — RE. Как выглядят петербургские магазины одежды после «санкционного» ребрендинга
Доллар упал ниже 60 рублей, но курсы в банках отличаются от биржевого. Что нужно знать?
Власти Петербурга заявили, что городской бюджет по доходам исполнен почти на 50 %. Что это значит?
Давление на свободу слова
«Оперативники стремились показать, что очень много обо мне знают». Фигурант дела «Весны» рассказал, как его задерживали и допрашивали
В Госдуме предложили уточнить уголовную статью о госизмене. К ней могут приравнять переход на сторону противника при военных действиях
Петербургских школьников сняли с занятий ради просмотра «Союза спасения», пишут СМИ. В районе говорят, что кинопоказы были во внеурочное время
Журналистка Мария Пономаренко дала интервью проекту «Север. Реалии». Она рассказала о своем деле, суде и пребывании в СИЗО
Четыре дела о реабилитации нацизма прекращены в Петербурге. У них истек срок давности
Хорошие новости
Памятник конке на Васильевском острове превратили в арт-кафе. Показываем фото
В Петербурге запустили портал с информацией обо всех водных маршрутах 🚢
На Васильевском острове откроется кафе «Добродомик». Там будет работать «кабинет решения проблем»
В DiDi Gallery откроют выставку Саши Браулова «Архитектура уходящего». Зрителям покажут его вышивки с авангардной архитектурой
В Петербурге в 2022 году обустроят более девяти километров велодорожек
Подкасты «Бумаги»
Откуда берутся страхи и как перестать бояться неопределенности? Психотерапевтический выпуск
Как работают дата-центры: придумываем надежный и экологичный механизм обработки данных
Идеальная система рекомендаций: придумываем алгоритмы, которые помогут нам жить без конфликтов и ненужной рекламы
Придумываем профессии будущего: от облачного блогера до экскурсовода по космосу
Цифровое равенство: придумываем международный язык, развиваем медиаграмотность и делаем интернет бесплатным
Деятели искусства рекомендуют
«Верните мне мой 2007-й». Актер театра Fulcro Никита Гольдман-Кох — о любимых спектаклях в БДТ
К сожалению, мы не поддерживаем Internet Explorer. Читайте наши материалы с помощью других браузеров, например, Mozilla Firefox или Chrome.