Как фестиваль искусств «Точка доступа» за два месяца собрал новую программу в онлайне — со спектаклем-перепиской и постановкой про Zoom-свидание. Рассказывает куратор

В этом году летний фестиваль искусств «Точка доступа» проходит в онлайн-формате. После объявления пандемии команда за два месяца собрала новую программу, в которую вошли как созданные специально для фестиваля, так и адаптированные под показ в интернете спектакли.

Куратор основной программы фестиваля Алексей Платунов рассказал «Бумаге», как «Точка доступа» меняла формат, чем зритель онлайн-показа отличается от зрителя в зале и как интернет делает театр демократичнее.

Чтобы каждую неделю получать рекомендации примечательных концертов, спектаклей и выставок, на которые стоит обратить внимание, подписывайтесь на культурную рассылку «Бумаги».


«Бумага» — информационный партнер VI международного летнего фестиваля искусств «Точка доступа»


Алексей Платунов

Куратор основной программы

Как менялась программа фестиваля «Точка доступа»

— Программа «Точки доступа» в онлайне, конечно, категорически отличается от той, что должна была быть изначально. И в составе имен, и в контенте. По сути, за два месяца мы ее полностью переработали. Это было тяжело и психологически, и организационно: были договоренности с театрами и людьми — их пришлось отменять. Другое дело, что когда на одной чаше весов полная отмена фестиваля, а на другой — перевод его в другое измерение, — проще, конечно, отменить, но интереснее найти другой формат.

В конце марта стало понятно: офлайн-события не то что могут не произойти — физически невозможно готовить фестиваль за месяц «до», не понимая, будет офлайн или нет. И мы принимали решение [о переходе в онлайн], во многом исходя из чисто организационных вещей, но вместе с тем и осознавали какую-то свою миссию: нам кажется, это шанс обратить свой взор к онлайн-практикам, раз уж мы все оказались в такой ситуации.

Наш бюджет сильно ограничен в сравнении с прошлым годом, но и расходов на бронирование гостиниц, площадок, покупку билетов [для иностранных участников] и прочего попросту нет. На средства для проведения фестиваля в онлайне в офлайне его провести было бы невозможно.

Фестиваль в основном существует на средства нескольких грантов. Например, Фонда президентских грантов, спасибо им большое, пошли нам навстречу — пришлось переделывать изначальную заявку. С другой стороны, у нас есть поддержка Prohelvetia, Гете-института. Оказалось, что в сложившейся ситуации эти институции реагируют достаточно мобильно: там, где с офлайном можно было договариваться очень долго, в ситуации онлайна процессы проходят быстрее.

Если наши революционные усилия [по созданию онлайн-фестиваля] не будут оценены по достоинству, в будущем мы закроем это направление или повернем в другое русло. Но я очень надеюсь, что этот опыт может сработать. Мне кажется, работу с онлайн-форматами надо продолжать.

Возможно, если бы мы были чуть более подготовленными, то качество продукта было бы выше. А может, наоборот, хорошо, что пошла взрывная волна. То, что большое количество людей, которые до этого даже не задумывались о таком, начали со всех сторон пробовать онлайн, и начали получаться совершенно неожиданные форматы — это уже плюс. Мы дали людям толчок думать, исследовать в этом направлении.

Чем интересна программа этого года

— В этом году мы делали программу практически на ощупь. В прошлых изданиях фестиваля спектакли в большей степени адаптировались на отечественную почву — то есть был понятен контент. У «Точки доступа» был и опыт собственного продакшена — фестиваль часто рисковал, работал в ситуации «кота в мешке». В этом году такие «коты» — это большая часть программы: проекты «Черновик», «Брак», «Все письма — это письма о любви», «Not To Scale». Примерно половину проектов, которые мы заявляем, мы смотрим только сейчас, на генеральных прогонах, изменить практически ничего невозможно. Но мы к этому риску готовы.

Вечеринка после спектакля «Черновик». Фото: Полина Кучургина

Есть и проекты, которые мы адаптировали на разных этапах. Например, проект «CLOUDME» мы зацепили из спонтанной программы, проект «Спектакль в коробочке» уже существовал в офлайне, и мы перевели его в онлайн. Мой любимый из этого списка спектакль — «Сall Cutta at home» — вообще третье издание проекта. В 2005 году он существовал как спектакль-бродилка с телефоном в руках, потом трансформировался в проект «Сall Cutta in the box» и стал спектаклем фестивального формата, а сейчас он переходит в онлайн-формат. В этом смысле мы более-менее понимаем контент спектакля, но и он тоже меняется.

Важно понимать, что практически во всех этих опытах фестиваль является или инициатором, или непосредственным сопродюсером. Мы переходим в ситуацию репертуарного театра, когда мы и финансовыми, и творческими ресурсами вкладываемся в создание продукта — и с замиранием сердца смотрим, получилось или нет. Мне кажется, эта модель более современна, чем фестивали-смотры. Это более живая история, когда фестиваль одновременно еще и производитель продукта.

Говорить о будущем спектаклей, [в которых фестиваль выступил сопродюсером], пока рано. Переговоры ведутся, но эта информация конфиденциальна. Где-то мы не можем обладать такими правами, а там, где можем, надеюсь, продолжим сотрудничество.

Как театры переходят в онлайн

— Театру иногда полезны встряски, выходы в другое пространство, освоение другого языка. Причем для русского театра это довольно обычная история: встряска новой драмой или повсеместным документализмом (волна, которую всколыхнул «Театр.doc») — это тоже была инъекция нового языка, появление новых важных героев. Это сократило разрыв с аудиторией. Я во многом связываю театральный бум 2010-х с обретением и нового языка, и нового героя.

Сейчас вырабатываются новые языковые, этические нормы, ставятся новые вопросы, которых нет в мире офлайна, и игнорировать это уже невозможно. В 2000-х интернет еще не был так тесно завязан на всё наше существование, но сегодня, когда ведутся разговоры о введении цифровых паспортов, мы привязаны к «Госуслугам», общение в мессенджерах стало неотъемлемой частью нашей жизни, нужно обращаться к этому языку, а не отгораживаться от него заборами.

Театр обладает объединяющей силой. В онлайне, например, такая штука, как таргетирование мне кажется очень опасной, потому что она нас разделяет, разграничивает, разводит по разным углам. Кто-то говорит, что мир будущего и должен быть таким, когда у каждого своя делянка, существуют разные комьюнити. Но, на мой взгляд, консервирование внутри себя приводит к энтропии. Должны быть некие коммуникаторы, которые будут переводчиками между этими комьюнити и будут их объединять. Театр — в любой своей ипостаси — это как раз плавильный котел, где эти комьюнити могут соединяться. Только через взаимное оплодотворение возможно появление новой жизни.

Существование в онлайне для театра — [одновременно] и большой минус, и большой плюс, потому что можно найти абсолютно неожиданную аудиторию. Мы много говорим про big data, а ведь это работает таким образом, что становится возможным найти абсолютно неожиданные закономерности из большого массива. Такие, к которым невозможно прийти путем логических умозаключений. В этом смысле ситуация выхода театра в онлайн может привлечь совершенно неожиданную аудиторию. Ту, которую не настроить ручками, таргетингом. Нужно уметь находить свою аудиторию и использовать таргетинг не как репрессивную меру или меру по выделению своего сегмента, а как у Диогена — «Ищу человека», когда он ходил с факелом и искал человека в темноте.

Как в онлайне меняется театральный зритель

— Я не буду противопоставлять нашу программу выходам театров в интернет с трансляциями записей спектаклей — это просто другое. В этом смысле хорошо и то, и это — пусть цветут сто цветов. Но наша задача — в создании нового спроса на новый вид продукта. До Стива Джобса не было спроса на совмещение в одном устройстве телефона, компьютера и фотоаппарата. Здесь мы чувствуем себя, в каком-то смысле, по-настоящему экспериментаторами: эксперимент не гарантированно даст положительный результат, но и отрицательный результат тоже является частью эксперимента.

Спектакль «Сall Cutta at home». Фото: Барбара Браун

С переходом в онлайн мы выяснили кое-что, например, про такую простую вещь, как время начала спектакля. Его не нужно привязывать к стандартному 19:00 или 19:30. Надо понимать, что зритель, возможно, смотрит спектакль после работы, ему нужно поужинать, позаниматься какими-то своими делами и потом уже, в девять вечера, вместо того чтобы идти к телевизору, он может прийти на спектакль.

Или другой вопрос — сколько зритель готов потратить на билет? У нас есть система единого фестивального билета — за 1000 рублей вы можете посмотреть вообще всю программу, если будете быстро регистрироваться на события. Может быть, мы и осторожничаем, но таким образом мы пытаемся убрать элитность. Посещение онлайн-спектакля — абсолютно демократичная штука, здесь не может быть ситуации, когда [ради похода] ты наряжаешься в свои лучшие бриллианты.

Мы также видим, насколько возрастает потребность в коммуникации. Конечно, это связано и с карантинными ограничениями, но в онлайн-спектакле гораздо тяжелее проходит опыт, если зритель понимает, что он никак не вовлечен. Присутствие зрителя и выход за «четвертую стену» гораздо больше необходимы в онлайне, чем в ситуации физического присутствия.

Система перевода и привязка к прежним форматам тоже важна, чтобы зрителя не сразу кидать в воду с криками: «Вот оно, будущее! Наступило! Карабкайся как хочешь, здесь совсем другие законы». Нет, зрителю надо помогать перестраиваться.

Еще, зрителю важно, когда говорят о нем. В спонтанной программе было большое количество опытов, связанных с работой со зрителем: его зеркалили, снимали его цифровой портрет, разговаривали с ним о нем же. Такого взаимодействия у нас в основной программе будет не так много, но будет.

Как интернет делает театр демократичнее

— Театр в онлайне — это вопрос не только про финансовую доступность. Я мог бы сказать, что [в интернете] контент должен быть более демократичным для понимания, но это не так. Наоборот, в онлайн-спектаклях гораздо проще находить аудиторию, которая готова разговаривать на том или другом языке.

Мы ни в коем случае не можем относиться к зрителю свысока, просто потому, что горизонтальность — она в самом формате. Во-первых, если в театральной архитектуре есть некая сцена, которая возвышается над зрителем, то здесь и художник, и зритель находятся примерно в одном и том же положении.

Во-вторых, зритель часто настолько является сотворцом спектакля, что мы просто не можем включать ситуацию «я — оратор, я вещаю, а вы сидите и слушайте», потому что большая часть контента производится именно во взаимодействии со зрителем. И здесь демократизм не просто в смысле доступности, здесь прямая демократия: зрительская власть как «кратос», от зрительского поведения зависит очень многое, гораздо больше, чем в конвенциональном театре.

Посмотреть программу фестиваля и приобрести билеты можно на сайте «Точки доступа»

Три культурных события в Петербурге, которые стоят ваших времени и денег
Главный редактор «Бумаги» Таня Иванова просто, понятно и по-дружески объясняет, почему спектакль, концерт, опера, балет или выставка стоят вашего внимания и денег. И советует, как провести время вдвоем, с семьей или друзьями. А наши партнеры дарят подписчикам билеты.
Подробнее

За помощь в подготовке интервью «Бумага» благодарит Екатерину Тюрину

Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl + Enter.
Чем заняться в самоизоляции
Музыка для прогулок и отдыха в Петербурге теперь есть и в Spotify! Слушайте Lonely Island, Cream Soda и Джеймса Брауна в свежем плейлисте «Бумаги» 🎧
«Бумага» показывает спектакль фестиваля «Точка доступа» — это Zoom-конференция с незнакомцами, которые гуляют по Таллину, Нарве и Петербургу
На ютьюбе вышла первая серия нового сезона «Внутри Лапенко»
Как пережить первый год аспирантуры в США и можно ли стать физиком, если ты бухгалтер? Второй Science Сlub Online посвящен личным историям ученых
На Большой Морской открылся креветочный бар «Тигрица. Seafood, rrr!» от создателей Made in China
Что смотреть в театрах Петербурга
В октябре в Петербурге пройдет театральный фестиваль «Балтийского дома». На нем покажут 16 спектаклей
У «Pop-up Театра» — новый барный спектакль. Там выпивают, слушают джаз и рассуждают о роли алкоголя в истории человечества
Это «Русская классика» — новая постановка Дмитрия Волкострелова. Он создал пять версий спектакля по главным произведениям XIX века
БДТ имени Товстоногова вернется к работе 5 сентября. Обновлено
Сколько на самом деле стоит один поход на спектакль? Режиссер Семен Александровский рассуждает, почему бюджету выгодны частные театры
Отравление Навального
«Я не узнавал людей и не понимал, как разговаривать»: Навальный рассказал, как проходит его восстановление
В ФБК рассказали, что следы яда из группы «Новичок» нашли на бутылке, из которой Навальный пил в гостиничном номере
«Зачем властям его травить, если уровень его популярности едва достигает 2 %?»: Россия задала вопросы ЕС по поводу ситуации с Навальным
Алексея Навального отключили от аппарата ИВЛ. Он может самостоятельно вставать с больничной койки
Алексей Навальный полностью пришел в себя после отравления, сообщают The Insider и Der Spiegel
Протесты в Беларуси
В центр Минска стянули автобусы с силовиками, бронетехнику и водометы. На акции протеста накануне в городе задержали около 400 человек
У посольства Беларуси прошла акция в поддержку протестующих в республике. Собравшиеся пели песни и раздавали ягоды
Юрий Дудь выпустил интервью со Степаном Путило — создателем телеграм-канала Nexta
Лукашенко объявил о закрытии границ с Польшей и Литвой. Обновлено
В Петербурге второй месяц ежедневно проходят акции солидарности с протестующими в Беларуси. Как и зачем местное землячество их устраивает
Коллеги «Бумаги»
История российского наркоактивизма
Надежда малых городов
Как ростовские наркополицейские бежали в Украину и задумались о карьере правозащитников
Смягчение режима самоизоляции
В театрах Петербурга отменят обязательную шахматную рассадку
Петербургские чиновники нашли десятки нарушений в работе фуд-кортов и фудплейсов, которые недавно открылись
Финляндия смягчает ограничения на посещение страны для туристов. Но на Россию послабления не распространяются
Власти Петербурга разрешили музеям и паркам принимать экскурсионные группы
Петербургская филармония объявила о начале нового сезона после пандемии коронавируса
Закон о «наливайках»
В центре Петербурга могут разрешить работу баров площадью более 20 квадратных метров, сообщила рабочая группа по «закону о наливайках»
Закон о «наливайках» могут смягчить. Барам меньше 50 метров разрешат работать, если они находятся в историческом центре
Беглов посетил петербургский бар Spontan, попадающий под закон о «наливайках». Губернатор выпил там соку и пригласил владельца на встречу в Смольном
Автор закона о «наливайках» объяснил, почему площадь баров ограничили 50 метрами. Так депутаты борются с заведениями в хрущевках
Беглов призвал до 2021 года изменить закон о «наливайках» в интересах предпринимателей и жителей. Вот как он объяснил подписание «непроработанного» законопроекта
Озеленение Петербурга
На набережной Карповки высадят 38 деревьев и более 500 кустарников
Смольный показал проект благоустройства сквера Володина на Васильевском острове. Там высадят сотни деревьев и кустарников
Фонд «Зеленый Петербург» высадил сотни многолетних растений в сквере на улице Марата
На парковке у ТЦ «Мега Дыбенко» появились два передвижных прицепа с растениями и скамейками
На месте вытоптанного газона в сквере на Марата активисты «Зеленого Петербурга» высадят сотни многолетних растений. Как работы согласовывали с властями и кто помогает проекту

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.