9 ноября 2020

Это Эдуард Карякин — бывший ведущий паблика филармонии с 74 тысячами подписчиков. Он рассказывает о феномене популярного сообщества о классической музыке и причинах ухода из проекта

Петербургская филармония имени Шостаковича сменила команду, которая вела ее соцсети с 2016 года. Это вызвало массовую критику: пользователи запустили хештег #филармониявернитеэдуарда и петицию с требованием «не губить новые медиа филармонии».

Многие подписчики называли страницу филармонии лучшим музыкальным пабликом страны. Команда под руководством преподавателя философии Эдуарда Карякина вела в соцсетях разные рубрики с привлечением музыкантов и экспертов, создавала подкасты и рассылки, запустила трансляцию концертов и увеличила аудиторию с 15 до 74 тысяч подписчиков.

«Бумага» поговорила с Эдуардом о том, как он развивал страницу филармонии и почему его команда покинула проект.

«Бумага» обращалась за комментарием в филармонию, но ее представители отказались отвечать на вопросы по ситуации, сославшись на занятость.

Эдуард Карякин
Бывший SMM-специалист филармонии 

О работе в филармонии

— В 2015–2016 годах я учился в аспирантуре института философии человека (РГПУ им. А. И. Герцена — прим. «Бумаги») и пытался для себя разобраться с разными формами искусства. В музыке я совсем ничего не понимал. Знакомый рассказал, что в филармонии можно волонтерить, получая за это контрамарки, и я предложил им помощь с соцсетями. Где-то в течение полугода я помогал редактору, который тогда работал, а его работу начали делать мы.

Паблик в то время был чуть лучше, чем то, что с ним происходит сейчас. Я изучил его историю: группа появилась в 2012 году, до 2014 года ее вела девушка, которая, кажется, работала фотографом филармонии и интересовалась музыкой; потом пабликом занимался музыковед, у него не было понимания задач новых медиа, но всё равно он делал неплохой проект.

Мы предложили руководству филармонии омолодить аудиторию. С потенциальными гостями не вели коммуникацию, новым лицам просто неоткуда было взяться. Медиа, которые существовали на тот момент у филармонии, либо были замкнуты на себе, либо ориентировались на музыкантов и тех, кто уже разбирается в музыке. Наш паблик стал бренд-медиа, задача которого — предоставлять экспертную часть о классической музыке, чтобы после знакомства с ней потенциальный слушатель, почувствовав потребность в классике, обратился к филармонии.

В первый год мы привели в паблик 20-летних, а в последующие годы выравнивали аудиторию, чтобы всех возрастов было одинаковое количество. В последние годы было понятно, что задачу мы выполнили, поэтому мы взялись учить людей осваивать репертуар. Не просто абстрактно понимать и любить музыку, а знать, что из себя представляет Бах или Гайдн.

У нас была команда, но не профессиональная редакция. Денег было недостаточно на работу полноценной рекламы, поэтому приходилось находить людей, которым это интересно. Постоянно нам помогали человек десять-двенадцать: дистрибьюторы, дизайнеры, иллюстраторы, таргетологи, эксперты-музыковеды-искусствоведы.

От филармонии обратной связи мы не получали. С их пиар-отделом мы работали душа в душу, в целом никогда не возникало никаких вопросов. Встречались с представителями филармонии мы только по спецпроектам. По слухам, начальству нравилось рассказывать коллегам по цеху, что у них хорошие соцсети.

Об уходе из Филармонии

Произошло ровным счетом ничего. Мы поняли, что дальше не можем принимать решения, которые хотим, нас это не устроило — и мы ушли. Туда пришла новая команда, чья работа не понравилась читателям, и они стали писать к публикациям негативные комментарии и просьбы вернуть нас.

Я и моя команда — подрядчики. Раньше у нас был крутой паритет, филармония позволяла делать нашу работу так, как мы хотим. Примерно месяц назад отношения начали меняться, пиар-отдел стал предлагать мне решения, которые я не хотел принимать. Например, идеи постов, в которых не было пользы для слушателя, мне приходилось встраивать ее. Мне неизвестно, почему это произошло.

Усложнился также процесс согласования тем. Обычно это проходило как по маслу, а стало очень длительным и сложным. Такое согласование — нормальная история для маркетинга, но мне и команде это доставляло большие неудобства. Нам важно, чтобы публикации были качественными, но в новых реалиях мы могли бы выпускать один-два поста в неделю. Никто не встал и не вышел, хлопнув дверью. Просто мы какое-то время пытались найти общий язык и в итоге решили отказаться от проекта (проект покинула вся команда Эдуарда — прим. «Бумаги»).

Мне будет не хватать читателей. Первые три дня я не мог уснуть, отвечал на сообщения, сохранял их письма, чтобы они остались у меня на память. Никогда за свою жизнь я не сталкивался с таким количеством добрых слов. Я почувствовал, что то, что мы сделали в филармонии, — что-то сильно новое и свежее, и именно так и должно быть. Мы много сил, времени и внимания тратили на этот проект, но я не жалею, что ушел оттуда.

Думаю, паблик собрал такую большую аудиторию из-за метода педагогической коммуникации, которому мы следовали всё это время. Мы ничего не пытались всучить людям, делали информацию о музыке полезной, разговаривали с аудиторией на простом и живом языке. Мы сами хотели любить музыку, понимать ее и находить инструменты, которые будут подстегивать наш интерес к ней.

В 60–70-е годы в Советском Союзе было очень много разной просветительской литературы, в том числе и о музыке. Там было чудовищное разнообразие тем, и мне кажется, что отчасти мы взяли на себя функцию этой литературы. Мы старались стать неким маяком, чтобы незаметно располагать людей, подталкивать их к классической музыке. Старались научить наших слушателей постигать это искусство. Не говорить, что это просто важная соната, а если и говорить, то обязательно объяснять, почему так.

Однажды один зритель трансляции рассказал, что он уже несколько лет смотрит наши эфиры и в какой-то момент стал открывать партитуры и пытаться по ним следить [за музыкой], хотя вообще ничего не знал. А потом он решил, что ему нужно это изучить: пошел на курсы и уже сам нам советовал, какие, например, партитуры к трансляции лучше выбрать.

О дальнейших планах

Я не думаю, что культура, в том числе классическая музыка, может конкурировать с киноиндустрией или играми. Я ни в коем случае не пытаюсь уменьшить значимость этих явлений. Но они не стоят в одном ряду, их невозможно заменить друг другом. Культура всегда будет проигрывать этим сферам в маркетинге.

Есть идея принести в культурные институты серьезную, сильную коммуникацию, которая поможет им рассказывать о себе и быть полезными для людей. Стать сервисами с точки зрения медиа, то есть уметь находить и решать проблемы и «боли» читателей.

Наша задача сейчас — создать рынок и сделать среду более профессиональной, потому что этого напрочь нет. За эти пять лет на рынке не появилось вообще никого нормального. Мне странно об этом говорить, потому что я и лекции читаю, и модуль в университете делал, но ничего не произошло. Есть библиотека Маяковского и театр «Мастерская» — они делают круто. Но это отдельная история людей, которые пытаются выстроить нормальную коммуникацию в соцсетях.

Сейчас мы делаем лабораторию социальных медиа в образовании с РХГА — это проект внутри вуза, мы пытаемся понять, как соцсети могут влиять на интерес к образованию, в частности философскому. А также делаем образовательно-развлекательное медиа из их факультетских соцсетей. Кроме того, мы сотрудничали с оперной академией в Озимо в Италии: делали эксплейнер о вокальном образовании, с помощью которого приглашали людей поступать туда.


«Бумага» собрала восемь подкастов, сделанных петербуржцами, среди них есть и подкаст филармонии о неоклассической музыке. 

Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите появившуюся кнопку.
Подписывайтесь на «Бумагу» там, где вам удобно
Все тексты
Интервью
«Вместо того чтобы решать свои проблемы, люди пишут гадости в интернете». Как петербурженка Мария Магдалена Тункара борется с расизмом с помощью блога
«В героя играть не захотел». Как фигурант «дворцового дела» отбыл срок за стычку с силовиками на акции протеста у ТЮЗа
Снежный апокалипсис прошел, но не расслабляйтесь. Скоро в Петербурге до минус 15 ночью и новые осадки
Оправдана ли паника из-за омикрон-штамма? Ирина Якутенко — о самом необычном варианте коронавируса
«Своя площадка не отменяет нашу неприкаянность». Режиссер Семен Серзин — о сцене «Невидимого театра» в «Исткабеле» и новом фильме
Четвертая волна коронавируса
В России зарегистрировали первые случаи заражения омикрон-штаммом
Вижу новости, что Петербург в лидерах по коллективному иммунитету к COVID-19. Это правда?
Росстат: в октябре скончалось 2565 петербуржцев с коронавирусом. В отличие от всей России это не максимум
Смольный: более 80 % госпитализированных в Петербурге старше 60 лет
За последний год в России умерли 2,4 миллиона человек. Это худший показатель смертности со времен войны
Новый год — 2022
В «РЖД» объявили новогоднюю распродажу. Билет на «Сапсан» в Петербург будет стоить 2022 рубля
На Новой Голландии каждую зиму работают фигуристы в костюмах. В этом сезоне они нарядились в виде диско-шаров 🥳
В Петербурге запустили почту Деда Мороза — письмо можно отправить в Великий Устюг. Как это работает?
12-метровая горка, карусель и маркет. Как этой зимой выглядит двор «Никольских рядов»
В Ленобласти можно бесплатно заготовить новогоднюю елку. Рассказываем как
Как меняется Петербург
В Ломоносове появилось новое общественное пространство — на месте бывшего пустыря
В саду Дружбы закончились работы по благоустройству. Показываем, как изменилось общественное пространство
Ради строительства Большого Смоленского моста хотят снести восемь исторических домов. Что это за здания?
Смольный может построить велодорожку из Лахты до Смолячкова. На «технико-экономическое обоснование» проекта выделили 11 млн рублей
Новый мост через Неву свяжет два берега Невского и Красногвардейского районов. Что известно о разводной переправе и как она может выглядеть
Вакцинация от коронавируса
Вижу новости, что Петербург в лидерах по коллективному иммунитету к COVID-19. Это правда?
В Петербурге задержали четырех человек, организовавших бизнес по продаже поддельных QR-кодов. Позднее прокуратура отменила возбуждение уголовного дела
В Петербург поступила новая партия вакцины «Спутник V» — более 100 тысяч доз
Что известно про новый штамм коронавируса B.1.1.529? Насколько он опасен и заражен ли им кто-то в России?
В общественном транспорте Петербурга не будут вводить QR-коды. А что насчет такси?
Коллеги «Бумаги»
Обвинительные клоны
Непрофессиональное заболевание
Как читать новости о ковиде?
Научпоп
В России вручили премию «За верность науке». Лучшим научно-просветительским проектом года стал Science Slam 🙌
Мы заполнили два вагона поезда Москва — Петербург молодыми учеными. Что было дальше?
«Мир знаний» — ежегодный фестиваль научного кино. Как он изменился и что покажут в этот раз
Фестиваль научных и исследовательских фильмов «Мир знаний» проведут в Петербурге с 1 по 6 декабря. Тема этого года — космос
Почему у облаков в Петербурге бывают ровные края? Мы узнали у популяризатора астрономии и синоптика. Обновлено
Подкасты «Бумаги»
Зачем развивать бизнес-мышление, если вы не предприниматель? Слушаем лекцию о прогнозах, рисках и кризисах
Можно ли воскресить динозавров и мамонтов? Обсуждаем с учеными, зачем восстанавливать древних животных и что с ними стало бы сегодня
Мы всегда онлайн! Не пора отдохнуть от интернета? В этом подкасте обсуждаем зависимость от соцсетей и диджитал-детокс
Как большие данные изменили науку? В этом подкасте слушайте, что можно узнать о соцсетях, дружбе и неравенстве благодаря big data
Как понять, что вы живете в гетто? Слушайте лекцию о том, почему происходит сегрегация в городах
К сожалению, мы не поддерживаем Internet Explorer. Читайте наши материалы с помощью других браузеров, например, Mozilla Firefox или Chrome.