9 ноября 2020

Это Эдуард Карякин — бывший ведущий паблика филармонии с 74 тысячами подписчиков. Он рассказывает о феномене популярного сообщества о классической музыке и причинах ухода из проекта

Петербургская филармония имени Шостаковича сменила команду, которая вела ее соцсети с 2016 года. Это вызвало массовую критику: пользователи запустили хештег #филармониявернитеэдуарда и петицию с требованием «не губить новые медиа филармонии».

Многие подписчики называли страницу филармонии лучшим музыкальным пабликом страны. Команда под руководством преподавателя философии Эдуарда Карякина вела в соцсетях разные рубрики с привлечением музыкантов и экспертов, создавала подкасты и рассылки, запустила трансляцию концертов и увеличила аудиторию с 15 до 74 тысяч подписчиков.

«Бумага» поговорила с Эдуардом о том, как он развивал страницу филармонии и почему его команда покинула проект.

«Бумага» обращалась за комментарием в филармонию, но ее представители отказались отвечать на вопросы по ситуации, сославшись на занятость.

Эдуард Карякин
Бывший SMM-специалист филармонии 

О работе в филармонии

— В 2015–2016 годах я учился в аспирантуре института философии человека (РГПУ им. А. И. Герцена — прим. «Бумаги») и пытался для себя разобраться с разными формами искусства. В музыке я совсем ничего не понимал. Знакомый рассказал, что в филармонии можно волонтерить, получая за это контрамарки, и я предложил им помощь с соцсетями. Где-то в течение полугода я помогал редактору, который тогда работал, а его работу начали делать мы.

Паблик в то время был чуть лучше, чем то, что с ним происходит сейчас. Я изучил его историю: группа появилась в 2012 году, до 2014 года ее вела девушка, которая, кажется, работала фотографом филармонии и интересовалась музыкой; потом пабликом занимался музыковед, у него не было понимания задач новых медиа, но всё равно он делал неплохой проект.

Мы предложили руководству филармонии омолодить аудиторию. С потенциальными гостями не вели коммуникацию, новым лицам просто неоткуда было взяться. Медиа, которые существовали на тот момент у филармонии, либо были замкнуты на себе, либо ориентировались на музыкантов и тех, кто уже разбирается в музыке. Наш паблик стал бренд-медиа, задача которого — предоставлять экспертную часть о классической музыке, чтобы после знакомства с ней потенциальный слушатель, почувствовав потребность в классике, обратился к филармонии.

В первый год мы привели в паблик 20-летних, а в последующие годы выравнивали аудиторию, чтобы всех возрастов было одинаковое количество. В последние годы было понятно, что задачу мы выполнили, поэтому мы взялись учить людей осваивать репертуар. Не просто абстрактно понимать и любить музыку, а знать, что из себя представляет Бах или Гайдн.

У нас была команда, но не профессиональная редакция. Денег было недостаточно на работу полноценной рекламы, поэтому приходилось находить людей, которым это интересно. Постоянно нам помогали человек десять-двенадцать: дистрибьюторы, дизайнеры, иллюстраторы, таргетологи, эксперты-музыковеды-искусствоведы.

От филармонии обратной связи мы не получали. С их пиар-отделом мы работали душа в душу, в целом никогда не возникало никаких вопросов. Встречались с представителями филармонии мы только по спецпроектам. По слухам, начальству нравилось рассказывать коллегам по цеху, что у них хорошие соцсети.

Об уходе из Филармонии

Произошло ровным счетом ничего. Мы поняли, что дальше не можем принимать решения, которые хотим, нас это не устроило — и мы ушли. Туда пришла новая команда, чья работа не понравилась читателям, и они стали писать к публикациям негативные комментарии и просьбы вернуть нас.

Я и моя команда — подрядчики. Раньше у нас был крутой паритет, филармония позволяла делать нашу работу так, как мы хотим. Примерно месяц назад отношения начали меняться, пиар-отдел стал предлагать мне решения, которые я не хотел принимать. Например, идеи постов, в которых не было пользы для слушателя, мне приходилось встраивать ее. Мне неизвестно, почему это произошло.

Усложнился также процесс согласования тем. Обычно это проходило как по маслу, а стало очень длительным и сложным. Такое согласование — нормальная история для маркетинга, но мне и команде это доставляло большие неудобства. Нам важно, чтобы публикации были качественными, но в новых реалиях мы могли бы выпускать один-два поста в неделю. Никто не встал и не вышел, хлопнув дверью. Просто мы какое-то время пытались найти общий язык и в итоге решили отказаться от проекта (проект покинула вся команда Эдуарда — прим. «Бумаги»).

Мне будет не хватать читателей. Первые три дня я не мог уснуть, отвечал на сообщения, сохранял их письма, чтобы они остались у меня на память. Никогда за свою жизнь я не сталкивался с таким количеством добрых слов. Я почувствовал, что то, что мы сделали в филармонии, — что-то сильно новое и свежее, и именно так и должно быть. Мы много сил, времени и внимания тратили на этот проект, но я не жалею, что ушел оттуда.

Думаю, паблик собрал такую большую аудиторию из-за метода педагогической коммуникации, которому мы следовали всё это время. Мы ничего не пытались всучить людям, делали информацию о музыке полезной, разговаривали с аудиторией на простом и живом языке. Мы сами хотели любить музыку, понимать ее и находить инструменты, которые будут подстегивать наш интерес к ней.

В 60–70-е годы в Советском Союзе было очень много разной просветительской литературы, в том числе и о музыке. Там было чудовищное разнообразие тем, и мне кажется, что отчасти мы взяли на себя функцию этой литературы. Мы старались стать неким маяком, чтобы незаметно располагать людей, подталкивать их к классической музыке. Старались научить наших слушателей постигать это искусство. Не говорить, что это просто важная соната, а если и говорить, то обязательно объяснять, почему так.

Однажды один зритель трансляции рассказал, что он уже несколько лет смотрит наши эфиры и в какой-то момент стал открывать партитуры и пытаться по ним следить [за музыкой], хотя вообще ничего не знал. А потом он решил, что ему нужно это изучить: пошел на курсы и уже сам нам советовал, какие, например, партитуры к трансляции лучше выбрать.

О дальнейших планах

Я не думаю, что культура, в том числе классическая музыка, может конкурировать с киноиндустрией или играми. Я ни в коем случае не пытаюсь уменьшить значимость этих явлений. Но они не стоят в одном ряду, их невозможно заменить друг другом. Культура всегда будет проигрывать этим сферам в маркетинге.

Есть идея принести в культурные институты серьезную, сильную коммуникацию, которая поможет им рассказывать о себе и быть полезными для людей. Стать сервисами с точки зрения медиа, то есть уметь находить и решать проблемы и «боли» читателей.

Наша задача сейчас — создать рынок и сделать среду более профессиональной, потому что этого напрочь нет. За эти пять лет на рынке не появилось вообще никого нормального. Мне странно об этом говорить, потому что я и лекции читаю, и модуль в университете делал, но ничего не произошло. Есть библиотека Маяковского и театр «Мастерская» — они делают круто. Но это отдельная история людей, которые пытаются выстроить нормальную коммуникацию в соцсетях.

Сейчас мы делаем лабораторию социальных медиа в образовании с РХГА — это проект внутри вуза, мы пытаемся понять, как соцсети могут влиять на интерес к образованию, в частности философскому. А также делаем образовательно-развлекательное медиа из их факультетских соцсетей. Кроме того, мы сотрудничали с оперной академией в Озимо в Италии: делали эксплейнер о вокальном образовании, с помощью которого приглашали людей поступать туда.


«Бумага» собрала восемь подкастов, сделанных петербуржцами, среди них есть и подкаст филармонии о неоклассической музыке. 

Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите появившуюся кнопку.
Подписывайтесь, чтобы ничего не пропустить
Все тексты
Интервью
Что для России значит «символический» дефолт? Объясняет декан факультета экономики ЕУ СПб
«Было эпично поучаствовать в этой авантюре». Интервью Дмитрия Колодина, который шесть лет был единственным российским сотрудником Pornhub
«Нам сказали, что мы можем принести кепку и они уберут букву М». Бывший сотрудник McDonald’s в Петербурге — о ребрендинге и открытии «Вкусно и точка»
«Лето должно быть приятное». Главный синоптик Петербурга — о погоде в начале сезона
«Люди должны устать от войны, а не привыкнуть к ней». Как петербуржцы 3 месяца протестуют наклейками и граффити
Свободу Саше Скочиленко
Как помыться из бутылки за 6 минут и погулять в помещении 2х5 метров? Саша Скочиленко — о месяце в СИЗО
Адвокат: Саша Скочиленко испытывает сильные боли в сердце и животе. Она жалуется на условия для прогулок и несоблюдение безглютеновой диеты
Адвокат: Сашу Скочиленко запирали в камере-«стакане», у нее продолжают болеть живот и сердце
«Я очень обеспокоена ее самочувствием». Адвокат Саши Скочиленко — о состоянии подзащитной в СИЗО
Саша Скочиленко остается в СИЗО. Суд продлил ее арест еще на один месяц
Военные действия России в Украине
«Петербургский форум зла». Шесть протестных плакатов из поселкового сквера в Ленобласти
Организаторы выставки «Мариуполь — борьба за русский мир» заявили о ее срыве, обвинив в этом местную чиновницу. Теперь в районном паблике пишут, что она «предатель»
Роспотребнадзор: в Петербурге не выявлены случаи заражения холерой. Ранее власти говорили о риске завоза заболевания
«Звук от фейерверков многих напугал». Школьников из Мариуполя пригласили на «Алые паруса» — вот их реакция
Как получить украинскую визу в Петербурге? Подробности от МИД
Экономический кризис — 2022
В Петербурге проходит юридический форум — без мировых экспертов и вечеринки на Рубинштейна, но с Соловьевым и выставкой о Нюрнбергском трибунале
«Там была буквально битва». «Бумага» нашла петербуржца, который нанял сотрудника IKEA для покупки мебели на закрытой распродаже. Вот его рассказ
Что для России значит «символический» дефолт? Объясняет декан факультета экономики ЕУ СПб
Петербуржцы ищут в соцсетях сотрудников IKEA — чтобы купить мебель и другие товары на закрытой распродаже
Сравнивают себя с Рейхсбанком и спасают россиян. Что мы узнали из текста «Медузы» о работе Центробанка в военное время
Давление на свободу слова
«Бумага» улучшила свой VPN: можно заходить на российские госсервисы из-за границы 💚
«Дочь сказала, что ей больше не нравятся полицейские». Директор «ПЕН-клуба» в Петербурге — о задержании за дискредитацию армии на выходе из поликлиники
Запрет Facebook и Instagram за «экстремистскую деятельность» вступил в силу. Чего опасаться?
«Ты не Петр I, ты Адольф II». Как Петербург протестовал в День России — с плакатами, самолетиками и пластилиновыми птицами
Школы и детские сады Петербурга готовятся ко Дню России. Дети танцуют под Газманова, рисуют триколоры и клеят на окна изображения голубей
Хорошие новости
«Скучно стало, и поехал спонтанно». Житель Мурина второй месяц едет на самокате из Петербурга во Владивосток
Памятник конке на Васильевском острове превратили в арт-кафе. Показываем фото
В Петербурге запустили портал с информацией обо всех водных маршрутах 🚢
На Васильевском острове откроется кафе «Добродомик». Там будет работать «кабинет решения проблем»
В DiDi Gallery откроют выставку Саши Браулова «Архитектура уходящего». Зрителям покажут его вышивки с авангардной архитектурой
Подкасты «Бумаги»
Откуда берутся страхи и как перестать бояться неопределенности? Психотерапевтический выпуск
Как работают дата-центры: придумываем надежный и экологичный механизм обработки данных
Идеальная система рекомендаций: придумываем алгоритмы, которые помогут нам жить без конфликтов и ненужной рекламы
Придумываем профессии будущего: от облачного блогера до экскурсовода по космосу
Цифровое равенство: придумываем международный язык, развиваем медиаграмотность и делаем интернет бесплатным
Деятели искусства рекомендуют
«В Петербурге нет ни одного спектакля, где столько крутых мальчиков-артистов». Актриса МДТ Анна Завтур — о «Бесах» в Городском театре
«Верните мне мой 2007-й». Актер театра Fulcro Никита Гольдман-Кох — о любимых спектаклях в БДТ
К сожалению, мы не поддерживаем Internet Explorer. Читайте наши материалы с помощью других браузеров, например, Mozilla Firefox или Chrome.