Это Эдуард Карякин — бывший ведущий паблика филармонии с 74 тысячами подписчиков. Он рассказывает о феномене популярного сообщества о классической музыке и причинах ухода из проекта

Петербургская филармония имени Шостаковича сменила команду, которая вела ее соцсети с 2016 года. Это вызвало массовую критику: пользователи запустили хештег #филармониявернитеэдуарда и петицию с требованием «не губить новые медиа филармонии».

Многие подписчики называли страницу филармонии лучшим музыкальным пабликом страны. Команда под руководством преподавателя философии Эдуарда Карякина вела в соцсетях разные рубрики с привлечением музыкантов и экспертов, создавала подкасты и рассылки, запустила трансляцию концертов и увеличила аудиторию с 15 до 74 тысяч подписчиков.

«Бумага» поговорила с Эдуардом о том, как он развивал страницу филармонии и почему его команда покинула проект.

«Бумага» обращалась за комментарием в филармонию, но ее представители отказались отвечать на вопросы по ситуации, сославшись на занятость.

Эдуард Карякин
Бывший SMM-специалист филармонии 

О работе в филармонии

— В 2015–2016 годах я учился в аспирантуре института философии человека (РГПУ им. А. И. Герцена — прим. «Бумаги») и пытался для себя разобраться с разными формами искусства. В музыке я совсем ничего не понимал. Знакомый рассказал, что в филармонии можно волонтерить, получая за это контрамарки, и я предложил им помощь с соцсетями. Где-то в течение полугода я помогал редактору, который тогда работал, а его работу начали делать мы.

Паблик в то время был чуть лучше, чем то, что с ним происходит сейчас. Я изучил его историю: группа появилась в 2012 году, до 2014 года ее вела девушка, которая, кажется, работала фотографом филармонии и интересовалась музыкой; потом пабликом занимался музыковед, у него не было понимания задач новых медиа, но всё равно он делал неплохой проект.

Мы предложили руководству филармонии омолодить аудиторию. С потенциальными гостями не вели коммуникацию, новым лицам просто неоткуда было взяться. Медиа, которые существовали на тот момент у филармонии, либо были замкнуты на себе, либо ориентировались на музыкантов и тех, кто уже разбирается в музыке. Наш паблик стал бренд-медиа, задача которого — предоставлять экспертную часть о классической музыке, чтобы после знакомства с ней потенциальный слушатель, почувствовав потребность в классике, обратился к филармонии.

В первый год мы привели в паблик 20-летних, а в последующие годы выравнивали аудиторию, чтобы всех возрастов было одинаковое количество. В последние годы было понятно, что задачу мы выполнили, поэтому мы взялись учить людей осваивать репертуар. Не просто абстрактно понимать и любить музыку, а знать, что из себя представляет Бах или Гайдн.

У нас была команда, но не профессиональная редакция. Денег было недостаточно на работу полноценной рекламы, поэтому приходилось находить людей, которым это интересно. Постоянно нам помогали человек десять-двенадцать: дистрибьюторы, дизайнеры, иллюстраторы, таргетологи, эксперты-музыковеды-искусствоведы.

От филармонии обратной связи мы не получали. С их пиар-отделом мы работали душа в душу, в целом никогда не возникало никаких вопросов. Встречались с представителями филармонии мы только по спецпроектам. По слухам, начальству нравилось рассказывать коллегам по цеху, что у них хорошие соцсети.

Об уходе из Филармонии

Произошло ровным счетом ничего. Мы поняли, что дальше не можем принимать решения, которые хотим, нас это не устроило — и мы ушли. Туда пришла новая команда, чья работа не понравилась читателям, и они стали писать к публикациям негативные комментарии и просьбы вернуть нас.

Я и моя команда — подрядчики. Раньше у нас был крутой паритет, филармония позволяла делать нашу работу так, как мы хотим. Примерно месяц назад отношения начали меняться, пиар-отдел стал предлагать мне решения, которые я не хотел принимать. Например, идеи постов, в которых не было пользы для слушателя, мне приходилось встраивать ее. Мне неизвестно, почему это произошло.

Усложнился также процесс согласования тем. Обычно это проходило как по маслу, а стало очень длительным и сложным. Такое согласование — нормальная история для маркетинга, но мне и команде это доставляло большие неудобства. Нам важно, чтобы публикации были качественными, но в новых реалиях мы могли бы выпускать один-два поста в неделю. Никто не встал и не вышел, хлопнув дверью. Просто мы какое-то время пытались найти общий язык и в итоге решили отказаться от проекта (проект покинула вся команда Эдуарда — прим. «Бумаги»).

Мне будет не хватать читателей. Первые три дня я не мог уснуть, отвечал на сообщения, сохранял их письма, чтобы они остались у меня на память. Никогда за свою жизнь я не сталкивался с таким количеством добрых слов. Я почувствовал, что то, что мы сделали в филармонии, — что-то сильно новое и свежее, и именно так и должно быть. Мы много сил, времени и внимания тратили на этот проект, но я не жалею, что ушел оттуда.

Думаю, паблик собрал такую большую аудиторию из-за метода педагогической коммуникации, которому мы следовали всё это время. Мы ничего не пытались всучить людям, делали информацию о музыке полезной, разговаривали с аудиторией на простом и живом языке. Мы сами хотели любить музыку, понимать ее и находить инструменты, которые будут подстегивать наш интерес к ней.

В 60–70-е годы в Советском Союзе было очень много разной просветительской литературы, в том числе и о музыке. Там было чудовищное разнообразие тем, и мне кажется, что отчасти мы взяли на себя функцию этой литературы. Мы старались стать неким маяком, чтобы незаметно располагать людей, подталкивать их к классической музыке. Старались научить наших слушателей постигать это искусство. Не говорить, что это просто важная соната, а если и говорить, то обязательно объяснять, почему так.

Однажды один зритель трансляции рассказал, что он уже несколько лет смотрит наши эфиры и в какой-то момент стал открывать партитуры и пытаться по ним следить [за музыкой], хотя вообще ничего не знал. А потом он решил, что ему нужно это изучить: пошел на курсы и уже сам нам советовал, какие, например, партитуры к трансляции лучше выбрать.

О дальнейших планах

Я не думаю, что культура, в том числе классическая музыка, может конкурировать с киноиндустрией или играми. Я ни в коем случае не пытаюсь уменьшить значимость этих явлений. Но они не стоят в одном ряду, их невозможно заменить друг другом. Культура всегда будет проигрывать этим сферам в маркетинге.

Есть идея принести в культурные институты серьезную, сильную коммуникацию, которая поможет им рассказывать о себе и быть полезными для людей. Стать сервисами с точки зрения медиа, то есть уметь находить и решать проблемы и «боли» читателей.

Наша задача сейчас — создать рынок и сделать среду более профессиональной, потому что этого напрочь нет. За эти пять лет на рынке не появилось вообще никого нормального. Мне странно об этом говорить, потому что я и лекции читаю, и модуль в университете делал, но ничего не произошло. Есть библиотека Маяковского и театр «Мастерская» — они делают круто. Но это отдельная история людей, которые пытаются выстроить нормальную коммуникацию в соцсетях.

Сейчас мы делаем лабораторию социальных медиа в образовании с РХГА — это проект внутри вуза, мы пытаемся понять, как соцсети могут влиять на интерес к образованию, в частности философскому. А также делаем образовательно-развлекательное медиа из их факультетских соцсетей. Кроме того, мы сотрудничали с оперной академией в Озимо в Италии: делали эксплейнер о вокальном образовании, с помощью которого приглашали людей поступать туда.


«Бумага» собрала восемь подкастов, сделанных петербуржцами, среди них есть и подкаст филармонии о неоклассической музыке. 

Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl + Enter.

Вся лента

все новости
Интервью
Жительница Ленобласти спасла от сноса старинный финский дом — она перевезла его на свой участок и открыла там музей
«Нет сил даже сопереживать». Петербургские участковые терапевты — о лечении пациентов в пандемию, квотах на тесты и переработках
«Союз независимых рестораторов» просит Беглова поддержать общепит. Какую реакцию ждут владельцы заведений и что сейчас происходит в сфере
Педагог установил во дворе петербургской школы самолет со съемок Бекмамбетова. Он рассказывает, как нашел модель и зачем она школьникам
В Петербурге — новый температурный рекорд. Будет ли конец ноября таким же теплым и чего ждать от зимы? Отвечает главный синоптик города
Вторая волна коронавируса
В ноябре в Петербурге больше заболевших коронавирусом, чем за всю весну и лето. Почему зараженных так много и что предпринимают власти
В Петербурге более 44 тысяч человек болеют коронавирусом дома, сказали в комздраве. Денег на их лечение не хватает
Как растет число заболевших и умерших из-за коронавируса в Петербурге — показываем на графиках
С января по сентябрь в Петербурге умерло на 6,5 тысячи человек больше, чем в тот же период 2019-го. Случаев пневмонии стало больше в шесть раз
Петербургское метро не будет работать в новогоднюю ночь. Но будет открыто в Рождество
Подкасты «Бумаги»
«Изменения климата уже за окном — мы просто не замечаем». Стало ли больше погодных аномалий и как остановить потепление — рассказываем в подкасте
«Если человек бежит в 90 лет — почему не бежать?». Как с возрастом меняется наше отношение к здоровью и трудно ли оставаться активным
«В обычных школах выбор отсутствует как факт». Зачем родители переводят детей на домашнее обучение и в альтернативные школы
«Мы можем выглядеть олдскульно — но мы показываем пример». Обсуждаем возраст и отношения с парой, поженившейся в 50
«Как будто попадаешь в машину времени». Зачем горожане восстанавливают старую мебель и как ищут редкие предметы на помойках и в интернете
Озеленение Петербурга
Беглов предложил сократить парк Интернационалистов почти на гектар из-за реконструкции Южного шоссе. Местные жители собрали более 2 тысяч подписей против этого
Жители Центрального района высадили десять лип напротив «Невской ратуши». Они требуют создать сквер на этом месте
В этом году в Петербурге посадили на 21 % меньше деревьев, чем планировали. Это произошло из-за сокращения бюджета
У дома Бассейного товарищества активисты высадили 12 лип. Местные жители долго не могли получить согласование на посадку деревьев
Петербургские активисты высадили каштаны на площади Шевченко в Петроградском районе
Утрата памятников архитектуры
Как в ближайшие годы изменятся Выборг и Ивангород и почему в Ленобласти нельзя отреставрировать все разрушенные дома? Интервью с главой нового комитета по охране памятников
Кронштадтский суд оштрафовал Минобороны из-за повреждения здания Служительского флигеля. Его построили в XVIII веке
В квартире на Васильевском острове обрушился потолок, из здания эвакуировали 15 человек. Обновлено
В стенах исторического дома Чубакова на Васильевском острове образовались трещины. Жильцы связывают это со строительством ЖК по соседству
Усадьбу Зубовых «Отрада» в Ораниенбауме выставили на продажу
Конфликт баров и жителей Рубинштейна
Суд постановил закрыть бар Commode на Рубинштейна. Сооснователь говорит, что «видел много постановлений»
Улица Рубинштейна будет пешеходной в выходные только ночью. В праздники — целый день
Улица Рубинштейна официально станет пешеходной по выходным и в праздники с 20 октября
За порядком на Рубинштейна теперь следит союз владельцев баров: они наняли ЧОП и запустили «горячую линию». Но местные жители считают, что это не защитит их права
На Рубинштейна постоянно проходят уличные вечеринки, где веселятся сотни людей. Местные жители жалуются на шум, а полиция устраивает рейды

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.