17 февраля 2022

Зачем нужны и как проводятся клинические исследования лекарств? Рассказывает гематолог

Как ученые проверяют, безопасны ли новые лекарства? Испытания препаратов — это эксперименты над людьми? «Бумага» публикует главу из книги гематолога-онколога Михаила Фоминых «Пять литров красного: что необходимо знать о крови, ее болезнях и лечении», вышедшей в издательстве «Альпина Паблишер», — о том, как устроена система клинических исследований лекарств.

После того как мы детально обсудили лекарства для лечения онкологических заболеваний крови, давайте разберем, как их испытывают на людях.

Все знают, что лекарства можно купить в аптеке, но далеко не все понимают, какой они проходят путь от момента создания в лаборатории до появления на аптечном прилавке. Порой этот путь занимает от 5 до 15 лет, а иногда случается так, что лекарство неэффективно уже на последних стадиях испытания, и тогда все предыдущие усилия оказываются тщетными.

Полагаю, что не надо рассказывать, что стоимость такого исследования может доходить до миллиарда долларов для компании-спонсора, и это одна из причин, почему все онкологические препараты стоят так дорого.

Сегодня рандомизированные клинические исследования являются основой доказательной медицины (evidence based medicine), и выбор того или иного препарата для лечения заболевания должен опираться на их результаты.

Клинические исследования не являются экспериментом над людьми, это запрещено законом во всех странах. И здесь важно понимать, что все препараты с доказанной эффективностью, которые сейчас повсеместно применяются, когда-то проходили клинические исследования и в начале своего пути даже не имели названия.

Участие в клинических исследованиях всегда добровольное, никто не может вас принудить к этому. И чтобы эти правила соблюдались во всем мире, исследователи и врачи в своей практике придерживаются положений двух основных документов — Хельсинкской декларации и стандарта «Надлежащая клиническая практика» (Good Clinical Practice, GCP). Это международный свод этических норм и качества научных исследований, описывающий правила разработки, проведения, ведения документации и отчетности об исследованиях, которые подразумевают участие человека в качестве испытуемого (клинические исследования). Соответствие исследования этому стандарту говорит о публичном соблюдении:

  • прав участников исследования;
  • правил по обеспечению их безопасности;
  • стремления к ненанесению вреда;
  • требований к достоверности исследований.

Хельсинкская декларация была принята Всемирной медицинской ассоциацией в 1964-м; она регулярно обновляется, а ее разработке, как часто это бывает, предшествовал ряд трагедий, например «талидомидная катастрофа». В результате этой трагедии в ряде стран родилось, по разным подсчетам, от 8 тысяч до 12 тысяч детей с уродствами — и произошло это по причине того, что их матери на ранних стадиях беременности принимали снотворное талидомид. Его свойства были не до конца изучены, но, так как препарат считался одним из самых безопасных успокоительных, его рекламировали как отличное снотворное для беременных. Только через пять лет после выпуска на рынок были замечены побочные эффекты, и препарат был отозван, однако за это время тысячи детей погибли в раннем возрасте или остались инвалидами. Эта трагедия послужила одним из пусковых механизмов создания строгих правил исследования будущих препаратов.

Сегодня соблюдение всех этических норм проведения клинических исследований регулируется этическими комитетами — национальными и локальными (в каждом исследовательском центре).

Пациентам чаще всего предлагают принять участие в клинических исследованиях в случае резистентности или непереносимости имеющихся в арсенале стандартных методов терапии. По своей сути клинические исследования — это экспериментальные методы лечения отдельно взятой болезни, находящиеся в стадии разработки. Исследуемый препарат может предоставляться в виде таблеток, капсул, внутривенной химиотерапии, инъекций или даже пластырей. Прогресс, достигнутый за последние десятилетия в понимании механизмов онкологических заболеваний, привел к взрывному росту количества клинических исследований.

Основная цель клинических исследований — поиск способов совершенствования имеющихся методов лечения или сбор информации о безопасности и эффективности экспериментальных методов терапии.

Это справедливо не только для онкологии, но и для всей медицины. Каждое исследование лекарства состоит из четырех фаз.

Перед тем как препарат будет внедрен в практику, он проходит долгий путь от лаборатории до клиники. После разработки новой формулы проводятся доклинические испытания на экспериментальных моделях, в том числе на лабораторных животных. Затем проводятся I и II фазы клинических исследований.

В ходе I фазы исследования определяется предварительная безопасность применения разработанного препарата для людей. Устанавливается переносимость, оптимальная дозировка и наилучший способ введения препарата. Осуществляется сбор и регистрация всех побочных эффектов. Как правило, эта фаза проводится на здоровых добровольцах, которым выплачивается денежное вознаграждение. Такие исследования не предполагают полноценного лечения, поэтому участие больных на данном этапе вряд ли целесообразно. То, какие риски несет эта фаза, продемонстрировали два инцидента, получившие широкую огласку. Первый случился в 2006 году в лондонской больнице Нортуик-Парк, когда шести здоровым добровольцам был введен терализумаб — лекарство от ревматоидного артрита, разработанное немецкой компанией TeGenero Immuno Therapeutics. Хотя дозировка была в 500 раз меньше признанной безопасной для животных, все шестеро попали в палату интенсивной терапии, у одного были ампутированы все пальцы ног и кончики нескольких пальцев рук. История повторилась 10 лет спустя уже во французском городе Ренн, когда на шести здоровых добровольцах испытывали препарат BIA 10–2474 для коррекции настроения и тревожных расстройств, причем дозировка была в 75 раз меньше, чем у обезьян, которые не испытывали никаких побочных явлений. Для испытуемых всё закончилось плачевно: один умер, остальные были госпитализированы. Надо отметить, что такие инциденты всё же редкость — всего в Евросоюзе с 2006 по 2016 год было проведено 14 700 исследований I фазы с участием 305 тысяч человек.

Если препарат выдержал испытания, то можно переходить ко второй фазе.

II фаза предназначена для определения уровня дозирования и оптимальной схемы приема. Эта фаза исследования предполагает уже большую группу пациентов (100‒500 человек). Во II фазе обязательно наличие контрольной группы, при этом эффективность сравнивают с плацебо («пустышкой») или с другим лекарственным препаратом, который является «золотым стандартом» в лечении определенного заболевания.

В исследованиях III фазы принимают участие уже сотни и тысячи пациентов. У этих исследований сложные названия: рандомизированные контролируемые мультицентровые исследования. Иногда еще добавляется «двойные слепые». Все эти слова означают, что новый препарат будет сравниваться с плацебо или другим широко применяемым методом лечения и ни пациент, ни врач не будут знать, чем проводится лечение. На этом этапе уже известна безопасная дозировка. Также возможно изучение комбинации исследуемого препарата с другими лекарствами.

IV фаза исследования начинается после того, как препарат зарегистрирован и поступил в продажу. К этому моменту уже есть уверенность в его безопасности и эффективности, остается только собрать дополнительную информацию — уточнить побочные эффекты и, возможно, расширить показания для применения препарата.

Очень часто для пациентов участие в клинических исследованиях — единственный шанс испытать на себе передовые методы лечения и обследования. Особенно актуальным это становится для пациентов, резистентных к стандартным методам терапии, и для пациентов в продвинутых стадиях. К сожалению, не все клинические центры в нашей стране обладают возможностями для применения современных методов обследования, а бюджеты субъектов Федерации ограничены в плане обеспечения медучреждений дорогостоящими препаратами, и поэтому участие в клинических исследованиях остается единственным выходом.

Я провожу множество разнообразных клинических исследований в медицинском центре, в котором работаю, приглашаю на эти исследования своих пациентов или рекомендую им искать другие исследования, которые будут соответствовать их нозологиям (болезням). Если ваш врач не особо сведущ в этой теме, то пациентам важно самим проявлять инициативу.

К сожалению, невозможно дать одну рекомендацию для всех: к какой фазе исследований лучше присоединиться? Это зависит и от самой болезни, и от типа лекарств, которые тестируют, и от возможностей исследователей. Общайтесь со специалистами, которые проводят исследования: они подскажут, сориентируют и помогут вам на каждом этапе.

Что еще почитать:

  • В этом материале автор книги «Пять литров красного» онкогематолог Михаил Фоминых рассказывает, что помогает ему избежать выгорания на работе.
  • Слушайте наш подкаст «Волосы отрастут» — с историями людей, столкнувшихся с онкологическим диагнозом. 

Бумага
Авторы: Бумага
Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите появившуюся кнопку.
Подписывайтесь, чтобы ничего не пропустить
Все тексты
Свободу Саше Скочиленко
«Нас вроде и меньшинство, но адекватные мы». Курьер, психолог и бариста с антивоенной позицией — о своем будущем в России
Как помыться из бутылки за 6 минут и погулять в помещении 2х5 метров? Саша Скочиленко — о месяце в СИЗО
Адвокат: Саша Скочиленко испытывает сильные боли в сердце и животе. Она жалуется на условия для прогулок и несоблюдение безглютеновой диеты
Адвокат: Сашу Скочиленко запирали в камере-«стакане», у нее продолжают болеть живот и сердце
«Я очень обеспокоена ее самочувствием». Адвокат Саши Скочиленко — о состоянии подзащитной в СИЗО
Военные действия России в Украине
Как работать с украинскими беженцами, если ты российский чиновник? Следить за ними и доносить в полицию за «фейки» о российской армии
«Петербургский форум зла». Шесть протестных плакатов из поселкового сквера в Ленобласти
Организаторы выставки «Мариуполь — борьба за русский мир» заявили о ее срыве, обвинив в этом местную чиновницу. Теперь в районном паблике пишут, что она «предатель»
Роспотребнадзор: в Петербурге не выявлены случаи заражения холерой. Ранее власти говорили о риске завоза заболевания
«Звук от фейерверков многих напугал». Школьников из Мариуполя пригласили на «Алые паруса» — вот их реакция
Экономический кризис — 2022
«В России не производят примерно ничего». Шеф и ресторатор Антон Абрезов — о качестве российских продуктов, будущем заведений и своем отъезде
В Петербурге проходит юридический форум — без мировых экспертов и вечеринки на Рубинштейна, но с Соловьевым и выставкой о Нюрнбергском трибунале
«Там была буквально битва». «Бумага» нашла петербуржца, который нанял сотрудника IKEA для покупки мебели на закрытой распродаже. Вот его рассказ
Что для России значит «символический» дефолт? Объясняет декан факультета экономики ЕУ СПб
Петербуржцы ищут в соцсетях сотрудников IKEA — чтобы купить мебель и другие товары на закрытой распродаже
Давление на свободу слова
Кого полиция находит быстрее — нападавших на активистов или авторов антивоенных акций?
Что известно о нападении на Петра Иванова спустя месяц? Журналист рассказал, что расследование не движется
Известных градозащитников Петербурга выгнали из совета по сохранению культурного наследия. Вот кем их заменили
«Теперь за доступ к информации надо бороться». «Роскомсвобода» объясняет, что происходит с интернетом и как обходить ограничения
«Мой мозг не понимает много вещей, которые пропагандирует Запад». Как на ПМЮФ обсуждали ЛГБТ, аборты, семейные ценности и «внешнее влияние»
Хорошие новости
«Скучно стало, и поехал спонтанно». Житель Мурина второй месяц едет на самокате из Петербурга во Владивосток
Памятник конке на Васильевском острове превратили в арт-кафе. Показываем фото
В Петербурге запустили портал с информацией обо всех водных маршрутах 🚢
На Васильевском острове откроется кафе «Добродомик». Там будет работать «кабинет решения проблем»
В DiDi Gallery откроют выставку Саши Браулова «Архитектура уходящего». Зрителям покажут его вышивки с авангардной архитектурой
Подкасты «Бумаги»
Откуда берутся страхи и как перестать бояться неопределенности? Психотерапевтический выпуск
Как работают дата-центры: придумываем надежный и экологичный механизм обработки данных
Идеальная система рекомендаций: придумываем алгоритмы, которые помогут нам жить без конфликтов и ненужной рекламы
Придумываем профессии будущего: от облачного блогера до экскурсовода по космосу
Цифровое равенство: придумываем международный язык, развиваем медиаграмотность и делаем интернет бесплатным
Деятели искусства рекомендуют
«В Петербурге нет ни одного спектакля, где столько крутых мальчиков-артистов». Актриса МДТ Анна Завтур — о «Бесах» в Городском театре
«Верните мне мой 2007-й». Актер театра Fulcro Никита Гольдман-Кох — о любимых спектаклях в БДТ
К сожалению, мы не поддерживаем Internet Explorer. Читайте наши материалы с помощью других браузеров, например, Mozilla Firefox или Chrome.