5 марта 2018

«Глупо ругать фильм, который еще никто не видел». Александр Цой — о фильме «Лето», культе отца, «Вечернем Урганте» и заработке на YouTube

Во второй половине 2018 года в прокат должен выйти фильм Кирилла Серебренникова «Лето», рассказывающий о малоизвестных фактах из биографии лидеров групп «Кино» и «Зоопарк» Виктора Цоя и Майка Науменко.

В середине февраля «Лето» раскритиковал Борис Гребенщиков, заявивший, что сценарий представляет собой «ложь от начала до конца». Против фильма выступил и сооснователь «Кино» Алексей Рыбин. На волне критики депутат Госдумы Виталий Милонов предложил запретить «Лето».

«Бумага» поговорила с сыном Виктора Цоя Александром о новом фильме, популярности отца, выступлении в «Вечернем Урганте» и заработках на YouTube.

Фото: Вячеслав Филиппов

— В последние недели разные люди — от Бориса Гребенщикова до Виталия Милонова — критикуют фильм «Лето» Кирилла Серебренникова за якобы недостоверность. Некоторые даже предлагают запретить прокат. Вы сами знакомы со сценарием фильма?

— Я довольно близко знаком с фильмом, видел его предмонтаж. Сейчас не хочу ничего конкретного говорить о «Лете», но мне всё в целом понравилось. Кампания, которая проходит в прессе, мне кажется невероятным бредом. Ведь пока никто не видел, каким получился фильм. Все судят по начальной версии сценария, которая сейчас к фильму имеет весьма опосредованное отношение. Там очень многое изменилось.

То, с каким удовольствием и яростью пинают фильм, вызывает у меня трепет. Просто удивительно, какой накал; уже можно сравнить с «Матильдой». «Лето» вызывает почти такой же гнев, как попрание репутации канонизированного царя-батюшки. Это, с одной стороны, очень любопытно, но с другой, глупо ругать фильм, который в финальном варианте еще никто не видел. Интересно, если кино выйдет и всем понравится, возьмут ли люди свои слова обратно? Потому что фильм как минимум неплохой. Скорее всего, никто никакого криминала там найти не сможет.

— Вас познакомили с фильмом, так как создателям нужно было право на использование образа Виктора Цоя?

— Ну да. Требовалось одобрение по целому ряду моментов. Не буду вдаваться в подробности, но я дал его. Не знаю, что покоробило других людей.

— Как вы думаете, это связано с делом Серебренникова?

— Конечно. Мнение об этом фильме во многом превратилось в политическую позицию. Люди делятся на лагеря. Но есть и пример Бориса Борисовича Гребенщикова, который симпатизирует Кириллу в его тяжбе, но высказывается против фильма. В этом случае не очень понятно, что происходит.

Кадр из фильма «Лето»

— Скандал дошел до того, что сооснователь «Кино» Алексей Рыбин заявил, что собирается снимать свой фильм о Цое. И он вроде бы даже выйдет в этом году. Что вы об этом думаете?

— Пока непонятно, как к этому относиться. Подробности о фильме мне неизвестны.

— А вы вообще понимаете, что конкретно его смутило в «Лете»?

— Мне сложно сказать. Я увидел довольно неплохое кино. Оно, конечно, не претендует на историческую достоверность, но ничего предосудительного, на мой взгляд, там нет.

— Это уже не первый фильм за последнее время, который обвиняют в искажении исторических фактов. До «Лета» была та же «Матильда», «Движение вверх», «Смерть Сталина». На ваш взгляд, в художественных фильмах про реальных личностей автор должен обязательно следовать их биографии или у него есть право на высказывание?

— Мне кажется, что следовать биографии в большинстве случаев невозможно. Как правило, ни одна биография не подходит идеально для экранизации художественного фильма. Ведь задача именно художественного кино отличается от документального: здесь главное — выдержать характер и дух персонажа, хорошо рассказать интересную историю.

— Вы сказали про характер и дух персонажа. Как вам кажется, в «Лете» он передан верно? Он соответствует вашим представлениям об отце?

— Знаете, «Лето» в большей степени не об отце, а скорее, в целом о духе времени и той тусовке. Мне кажется, это очень интересно и классно передано. Фильм неплохо работает. На самом деле, это фильм не о Викторе Цое.

— А вы хорошо знаете то время?

— Нет, сам не присутствовал (Александр Цой родился в 1985 году; когда умер отец, ему было пять лет — прим. «Бумаги») и на экспертное мнение не претендую. Могу судить только об атмосфере того времени, но досконально в каких-то фактах не разбираюсь.

Кадр из фильма «Лето»

— Вы сами сравнили выход «Лета» с «Матильдой». Вам не кажется, что вокруг Виктора Цоя сложился такой культ, что любое высказывание, не совпадающее с каноном, будет преследоваться?

— Возможно, есть такой момент. Фигура так много значит для огромного количества людей, что любая попытка посмотреть на нее с другой стороны, будет восприниматься в штыки. С этим ничего не поделаешь.

— А как вы сами относитесь к этому культу?

— Не знаю, как ответить на этот вопрос. Наверно, никак не отношусь. Стараюсь просто делать на это скидку, но всё же считаю, что какие-то смелые и неожиданные проекты должны иметь право на жизнь.

— То есть вы бы лично не препятствовали выходу фильма, где была бы какая-то критика Цоя, другая точка зрения на фигуру?

— Наверно, был бы не против. Если не было бы опять об агенте ЦРУ (агентом ЦРУ Виктора Цоя назвал депутат и основатель движения «НОД» Евгений Федоров — прим. «Бумаги»), меня бы устроило. Хотя было бы интересно, если бы какой-то хороший документалист снова поднял эту историю и разобрался.

— А как вам кажется, статус Цоя в современном обществе соответствует уровню его личности и музыки или его культ уже перерос всё это?

— Нет, наоборот, мне кажется, что мы видели только малую часть того, чем мог бы стать Виктор Цой. Он мог бы быть еще в миллион раз круче. Если бы не все ограничения, который накладывал Союз, кто знает, чем бы всё закончилось. Его непреходящая слава и популярность более чем заслуженны и, может быть, должны быть еще больше.

— Как вам кажется, обстоятельства смерти Виктора Цоя сыграли большую роль в его популярности?

— Уже никак не проверить, что было бы, если бы не случилась трагедия. Но стадионы же собирались, и люди тысячами ходили на его концерты. Даже сейчас немногие артисты могут повторить такое.

— Больше всего популярность Цоя, наверное, чувствуется в Петербурге. По памятным местам водят экскурсии, уличные музыканты на каждом перекрестке поют «Кукушку». Сами же вы переехали из Петербурга в Москву. Почему?

— Просто мне очень нравится Москва. Петербург мне нравится четыре месяца в году, когда можно гулять от Рубинштейна до Петроградки и обратно. В Москве, мне кажется, проще живется в остальное время. На самом деле, это как отношения с родителями. Нужно разъехаться, чтобы они улучшились. Вот у меня с Петербургом такая же история. Пока там жил, казалось, что это какая-то повинность, а сейчас приезжаю, гуляю и всё здорово, красиво.

— Можете сказать, в чем Москва лучше Петербурга? Кроме погоды.

— На самом деле, погода в Москве не сильно лучше, это, скорее, какая-то иллюзия. Мне кажется, что сейчас в Москве стало инфраструктурно гораздо лучше. Если говорить о повседневном комфорте горожанина: транспорт, МЦК, какие-то другие проекты. На самом деле, я сейчас говорю эти вещи, как будто у меня в голове есть упорядоченный список преимуществ Москвы, но это не так. Просто чувствую себя здесь поживее.

— Вы, как и отец, решили заняться музыкой, основали рок-группу «Ронин». С ней вы даже выступили в «Вечернем Урганте». Как так получилось?

— Мне просто пришло приглашение на электронную почту от «Вечернего Урганта». В нем говорилось, что они приглашают меня выступить, была указана конкретная песня — «Шепот». Она и по хронометражу им подходит, и, видимо, устроило ее содержание. Больше никаких вводных не было, всё стандартно.

 В тексте песни есть упоминание наркотиков: «Строчки заперты в ручке, как трава в самокрутке»? С этим не было проблем на Первом канале?

— Про траву мне ничего не сказали. Я ждал, что меня попросят в этом месте сделать какую-то паузу или не говорить вслух, но ничего не было.

— Это был первый раз, когда «Ронина» услышала такая большая аудитория. Какая была реакция?

— Я стараюсь особо не читать, что люди говорят. Потому что в комментариях много неприятного и неконструктивного. В целом мне кажется, что некоторым людям очень понравилось, а некоторым — наоборот. Из моих друзей и знакомых меня все поддержали. Не знаю уж, из вежливости или им правда понравилось.

— Вы сами были довольны выступлением?

— Я был доволен. Мне кажется, получилось довольно прикольно. В телевизионном формате, где нужно симпатично выглядеть и что-то из себя такое представить, получилось довольно успешно.

— А как выступление на «Вечернем Урганте» повлияло на ваш проект? Вас начали куда-то приглашать после этого?

— Да, был продемонстрирован товар лицом, то есть показана группа, которая пригодна к концертному существованию. Начался уже конкретный интерес со стороны организаторов, которые хотят сотрудничать, но я пока никого не выбрал и ничего не решил. Сейчас всё замерло в ожидании какого-то моего решения, а я на стадии переговоров с самим собой. Плюс нужно сесть и сделать еще песен. Возможно, это случится уже в ближайшее время.

— А есть какие-то причины, по которым вы откладываете концерты?

— Да нет, сейчас это прокрастинация скорее. Есть небольшое опасение, что концерты, жесткий график и так далее могут убить какое-то удовольствие от процесса, но с другой стороны, не попробуешь — не узнаешь. Было бы глупо из-за такого опасения не начать. Если можно играть концерты, нужно их играть. Это самая главная проверка в жизни группы. Если люди будут ходить, значит, она клевая. Если нет, то, в общем, можно расходиться.

— Вы много раз говорили, что пытаетесь отстроиться от образа отца. В том числе в музыкальной карьере — например, раньше выступали под псевдонимом. Сейчас у вас какое отношение? Ведь очевидно, что организаторы захотят продвигать вас и ваши концерты именно как выступления сына Цоя.

— Постараюсь к этому относиться адекватно, с пониманием того, что организаторы хотят отбить деньги, которые вкладывают в привоз группы. Думаю, что выступления можно рекламировать и без приписки «сын Виктора Цоя». Писать просто: «Александр Цой» — и все будут понимать, о ком идет речь. Вот если это произойдет, будет успех.

— Как вы думаете, почему вы тоже занялись музыкой?

— Среда, гены, черт знает что. Кассета Дэвида Боуи, которая у меня была в детстве; мне казалось, что человек с гитарой выглядит очень круто. Не знаю. Просто всегда нравилось, как это выглядит. Да и потом, когда я уже узнал, из чего состоит жизнь музыканта и гастролирующего артиста, оказалось, что этот образ жизни мне близок.

— Чем? Это же довольно тяжело.

— Очень тяжело только короткий промежуток времени, а потом ты можешь лежать на диване и пить чай. Мне такой график очень нравится.

— Когда вы запускали «Ронина», было понятно, что от прямых сравнений с отцом не уйти. Как вы решили для себя эту проблему? Не обращать внимания?

— Ну да, пришлось с этим смириться. Это неизбежно. Причем сравнение, скорее всего, никогда не будет в мою пользу. Хотя бы из-за того, что люди меня будут сравнивать с тем впечатлением, которое они получили в 15 лет, впервые послушав «Группу крови». Конкурировать с этим впечатлением невозможно просто потому, что людям уже никогда не будет 15 лет. Стало понятно, что это всё никак не обойти, если я хочу заниматься музыкой.

— «Ронин» вам уже приносит какие-то деньги?

— Могу назвать точную сумму, которую мне принес мой альбом через цифровые продажи — 72 доллара. Эта цифра будет довольно полезна людям, которые считают, что копирайт не нужен и музыканты зарабатывают миллионы.

 А «Вечерний Ургант» не платил за выступление?

—Нет. Выступление там — это вложение денег. Привезти музыкантов, провести репетиции и так далее. Я вложил порядка 50 тысяч рублей или что-то подобное.

— Другой ваш проект — ютьюб-шоу «Белый Цой». Зачем вы его запустили?

— Мы с моим другом Димой Белым хотели попробовать, чтобы узнать, получится ли у нас запустить шоу на YouTube. В принципе, оказалось, что можем [это сделать], но, наверно, не настолько хорошо, как хотелось бы. А может, нас еще и ждет какой-то успех.

— Вы планируете продолжать проект?

— Ну да, у нас, кажется, даже есть уже снятые выпуски, которые еще не выложены. Просто в последнее время мы оба разъехались по своим делам и немножко отпустили эту историю. Наверно, будем продолжать.

— Когда вы запускали «Белого Цоя», чего вы ждали? Что ваше шоу взорвет и наберет миллионы просмотров?

— Мы сняли пилотный выпуск и даже не стали выкладывать его на YouTube, настолько он был хреновым. В целом я и думал, что будет всё как обычно: медленный подъем в гору. Редко какие-то творческие проекты сразу взрывают; обычно это годы обучения, подготовки, проб и ошибок.

— Есть миф, что на YouTube горы денег. Ваше шоу пока не приносило доход?

— Пока нет. Горы денег, вероятно, там есть, но они не такие легкодостижимые, как сейчас многим кажется. Это большая работа по созданию контента, продвижению, продаже. Может быть, необходимо тусоваться с другими видеоблогерами, заводить менеджера по продаже рекламы. Это работа, нигде просто так деньги не дают. Даже на YouTube.

— А вы сами смотрите каких-то блогеров?

— Практически нет. Я посмотрел определенный набор, чтобы понимать, что происходит, но мало кто из видеоблогеров меня так уж развлекает. Сейчас же суперконкуренция среди контента за время. Одновременно есть суперсериал, суперфильм, суперютьюбер и супермузыкальный альбом. И ютьюберы у меня редко в этой конкуренции выигрывают. Наверно, только пресловутого Дудя я смотрю. Вот такой старперский формат, когда человек берет интервью у другого человека, мне нравится, а всё остальное как-то не очень.

— А баттлы, которые сейчас все смотрят, как вам?

— Я ознакомился с лучшими примерами и понял, что этот формат мне не близок. Потому что это такой спорт, а я скорее за искусство.

— В прошлом году у вас был суд с компанией, которая продавала права на использование песен Виктора Цоя. Чем всё закончилось?

— Суд выигран. Договор признан недействительным, я заключил контракт с другой компанией, которая мне больше нравится.

— Вы стали больше зарабатывать на правах?

— Я всё еще никаких денег не вижу, потому что должно пройти время, чтобы заключенные контракты прошли и всё начало заново продаваться. Но у меня сейчас большие планы даже не финансовые, а другого характера. Например, найти первые копии альбомов, придать им лоска, всё отреставрировать и переиздать. Сделать, наконец, всё красиво и классно. А там уж, надеюсь, и деньги приложатся.

Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите появившуюся кнопку.
Подписывайтесь, чтобы ничего не пропустить
Все тексты
Свободу Саше Скочиленко
Как помыться из бутылки за 6 минут и погулять в помещении 2х5 метров? Саша Скочиленко — о месяце в СИЗО
Адвокат: Саша Скочиленко испытывает сильные боли в сердце и животе. Она жалуется на условия для прогулок и несоблюдение безглютеновой диеты
Адвокат: Сашу Скочиленко запирали в камере-«стакане», у нее продолжают болеть живот и сердце
«Я очень обеспокоена ее самочувствием». Адвокат Саши Скочиленко — о состоянии подзащитной в СИЗО
Саша Скочиленко остается в СИЗО. Суд продлил ее арест еще на один месяц
Военные действия России в Украине
«Петербургский форум зла». Шесть протестных плакатов из поселкового сквера в Ленобласти
Организаторы выставки «Мариуполь — борьба за русский мир» заявили о ее срыве, обвинив в этом местную чиновницу. Теперь в районном паблике пишут, что она «предатель»
Роспотребнадзор: в Петербурге не выявлены случаи заражения холерой. Ранее власти говорили о риске завоза заболевания
«Звук от фейерверков многих напугал». Школьников из Мариуполя пригласили на «Алые паруса» — вот их реакция
Как получить украинскую визу в Петербурге? Подробности от МИД
Экономический кризис — 2022
В Петербурге проходит юридический форум — без мировых экспертов и вечеринки на Рубинштейна, но с Соловьевым и выставкой о Нюрнбергском трибунале
«Там была буквально битва». «Бумага» нашла петербуржца, который нанял сотрудника IKEA для покупки мебели на закрытой распродаже. Вот его рассказ
Что для России значит «символический» дефолт? Объясняет декан факультета экономики ЕУ СПб
Петербуржцы ищут в соцсетях сотрудников IKEA — чтобы купить мебель и другие товары на закрытой распродаже
Сравнивают себя с Рейхсбанком и спасают россиян. Что мы узнали из текста «Медузы» о работе Центробанка в военное время
Давление на свободу слова
«Бумага» улучшила свой VPN: можно заходить на российские госсервисы из-за границы 💚
«Дочь сказала, что ей больше не нравятся полицейские». Директор «ПЕН-клуба» в Петербурге — о задержании за дискредитацию армии на выходе из поликлиники
Запрет Facebook и Instagram за «экстремистскую деятельность» вступил в силу. Чего опасаться?
«Ты не Петр I, ты Адольф II». Как Петербург протестовал в День России — с плакатами, самолетиками и пластилиновыми птицами
Школы и детские сады Петербурга готовятся ко Дню России. Дети танцуют под Газманова, рисуют триколоры и клеят на окна изображения голубей
Хорошие новости
«Скучно стало, и поехал спонтанно». Житель Мурина второй месяц едет на самокате из Петербурга во Владивосток
Памятник конке на Васильевском острове превратили в арт-кафе. Показываем фото
В Петербурге запустили портал с информацией обо всех водных маршрутах 🚢
На Васильевском острове откроется кафе «Добродомик». Там будет работать «кабинет решения проблем»
В DiDi Gallery откроют выставку Саши Браулова «Архитектура уходящего». Зрителям покажут его вышивки с авангардной архитектурой
Подкасты «Бумаги»
Откуда берутся страхи и как перестать бояться неопределенности? Психотерапевтический выпуск
Как работают дата-центры: придумываем надежный и экологичный механизм обработки данных
Идеальная система рекомендаций: придумываем алгоритмы, которые помогут нам жить без конфликтов и ненужной рекламы
Придумываем профессии будущего: от облачного блогера до экскурсовода по космосу
Цифровое равенство: придумываем международный язык, развиваем медиаграмотность и делаем интернет бесплатным
Деятели искусства рекомендуют
«В Петербурге нет ни одного спектакля, где столько крутых мальчиков-артистов». Актриса МДТ Анна Завтур — о «Бесах» в Городском театре
«Верните мне мой 2007-й». Актер театра Fulcro Никита Гольдман-Кох — о любимых спектаклях в БДТ
К сожалению, мы не поддерживаем Internet Explorer. Читайте наши материалы с помощью других браузеров, например, Mozilla Firefox или Chrome.