21 июля 2022

«Они меня сожрут». Как Александр Правдин из Сиверского придумал антивоенную уличную стенгазету — и теперь на него пишут доносы

В июне поселок Сиверский под Петербургом прославился — Рустем Адагамов опубликовал в соцсетях фото плаката «Ты не Петр I, ты Адольф II», висевшего в центральном сквере поселка. Такой уличный самиздат выходит в Сиверском уже пару лет.

«Бумага» рассказывает историю автора стенгазеты Александра Правдина, бывшего врача местной психбольницы, родившегося в ссылке и построившего в поселке удивительный дом, который теперь хотят снести.

В июне 2020 года в центре небольшого поселка Сиверский в Ленинградской области появился самодельный памятник — кусок железа с надписью «Спаси и сохрани». Железка была вставлена в клюв местной скульптуре — металлической вороне. Присмотревшись, можно было заметить, что железо — это макет российской Конституции.

С 25 июня по 1 июля 2020 года в России шло голосование по поправкам в Конституцию. Они разрешали Владимиру Путину баллотироваться еще на два президентских срока.

Сквер в центре Сиверского, июль 2022 года. Фото: Юрий Гольдштейн для «Бумаги»

Через несколько дней железную конституцию убрали. Но на ее месте появилась новая. А после демонтажа — еще одна и еще. Наконец, вместо «Спаси и сохрани» на железке появилась надпись «Нет». Ее уже не снимали.

Так ворона начала развлекать жителей актуальными высказываниями. Она поздравляла с победой «Зенит», ругалась: «Уроды, перестаньте мусорить!», называла себя Сергеем Фургалом. Весной 2022 года ворону забрали.

«Иностранный агент»

Летним вечером в сквере у вокзальной площади в Сиверском начинают собираться люди. Прохожие останавливаются и смотрят на мужчину спортивного сложения с седой бородкой, который мнется у большого камня — там раньше стояла фигурка вороны.

Мужчина одет в белые рваные джинсы и черную футболку, на спине написано: «Иностранный агент». Он, волнуясь, разворачивает и крепит на камне плакат. Его фотографируют. Мальчик лет восьми подбегает и читает вслух надпись: «Русские — вы нелюди».

Фото: Юрий Гольденштейн для «Бумаги»

Человек снимает плакат. К нему резко приближается другой пожилой мужчина: «Это что за херня такая? Ну-ка дай сюда!» Потом он требует у фотографа: «Давай “засвечивай” свою пленку!»

Автор плаката прячет его за спиной и отвечает: «Товарищ, не хулиганьте». Его оппонент зовет на подмогу собравшихся, чтобы забрать плакат, но никто из них не двигается с места. Тогда он сам пытается выдернуть предмет спора. Завязывается борьба. К мужчинам подбегает девочка-подросток — она выхватывает плакат и убегает с ним. Недовольный не может ее догнать, потому что хромает.

Через несколько минут девочка возвращается, протягивает автору плаката ключ от камеры хранения «Фикспрайса» и, глядя на третьего участника сцены, говорит: «Правда глаза колет, что поделаешь».

«С больными спорить нельзя»

«Есть много тех, кто зомбирован. Тех, кто просто нездоров», — говорит 73-летний автор плаката Александр Правдин. В Сиверском он живет почти полвека — с тех пор, как приехал сюда по распределению работать врачом-психиатром.

— Я-то не просто понимаю, я еще и предмет знаю, — комментирует он столкновения с агрессивными односельчанами. — Меня учили, что с больными спорить нельзя, потому что от этого ничего хорошего не будет. Я даже помню, когда я был молодым доктором, привезли белогорячечного больного. Было много милиции, много сопровождающих. А больной, очень возбужденный, им кричал: «Смотрите, черепахи ползут!» Я ему сказал: «Да, черепахи ползут», — он сразу успокоился.

Правдин переехал в Сиверский с женой-преподавательницей из Ленинграда. Супруги родили ребенка, получили однокомнатную квартиру и, как описывает бывший врач, «остались здесь принудительно, улучшать породу».

Александр Правдин. Фото: Юрий Гольдштейн для «Бумаги»

Александр проработал в психиатрической клинике 20 лет, а в 90-е уволился, купил склад вместе с землей и устроил продуктовый магазин. Бизнес шел успешно, быстро появилась возможность переехать обратно в город. Но на этот раз он остался уже добровольно — решил, что хочет «сделать что-то в Сиверской».

Из этого желания возникло самое необычное сооружение поселка, его новая архитектурная доминанта. В начале нулевых Правдин снес склад, нанял архитектора по фамилии Макаров и построил четырехэтажный дом в голландском стиле. «Вот это крыльцо — видите? — я практически украл со здания голландского парламента. Конечно, и местные кузнецы свою руку приложили», — любуется автор проекта.

На пятачке перед голландским домом Александр устроил сквер со скамейками и скульптурами авторства местных жителей. Это голландская мельница, статуя с аистами, валун в виде головы с курительной трубкой, в шляпе-цилиндре. На ней — фигурка человечка с безумными глазами и с бутылкой водки. На пузе у человечка — гравировка: «Крым наш». А на самом цилиндре — железная табличка с замазанной надписью «Нет войне». Александр поясняет: ее установили еще в 2014 году, когда партия «Яблоко» высказалась против войны в Украине. Недавно на табличке нарисовали букву Z, которую Правдин стер.

Дальше в безумной сиверской скульптурной галерее — другой камень, на котором раньше была ворона, и третий — с короной.

Про последний Александр рассказывает, что притащил его из какого-то барского имения: «Поставил и подумал: „Камень-то царский, надо на него корону из толстого железа поставить“. Поставил я корону — и тут же пошел коронавирус». В народе его так и прозвали — «памятник коронавирусу».

Несколько лет в голландском доме продержался местный дом быта — Правдин сдавал помещения в аренду. Но в сентябре 2021-го суд решил снести здание.

Александр говорит, что это результат давней тяжбы с местными властями: они против активности бизнесмена, но до последнего времени не решались на открытый конфликт — голландский дом и сквер популярны у жителей. «Но сейчас, после того, что я стал писать, надежды никакой не осталось».

«Воды нет, но вы держитесь!»

Александр бодро шагает по поселку и здоровается почти с каждым встречным.

«Началось всё с „обнуления“. Я стал на вороне писать», — вспоминает Правдин историю первого высказывания в Сиверском сквере. Во время подготовки к референдуму по поправкам в Конституцию он нашел кузнецов, заказал им макет Конституции формата А4 и вставил в клюв вороне.

«Тогда гораздо больше людей меня поддерживало», — говорит автор. Но акция не понравилась властям: железную Конституцию несколько раз убирали, Александр просил изготовить новую и придумал приделать в клюв штырь, чтобы приварить к нему вставку намертво.

Тогда Александра забрали в полицию, где пригрозили штрафом в 120 тысяч за порочение государственных символов. После этого он решил действовать тоньше. На 14 Февраля вешал коллаж с Лукашенко и Путиным, на Пасху — «Христос Воскресе» с яйцами в сине-желтой раскраске. А сегодня там висит черно-белая фотография людей на улице с подписью «Начало». Нужны некоторые познания в истории, чтобы догадаться: это жители СССР слушают объявление о начале Великой Отечественной войны.

Хитрости успешно работали полтора года. В марте 2022-го, в одну из первых недель войны в Украине, ночью ворону просто сорвали с камня — вместе со штырем и очередной актуальной табличкой.

На этот раз полицейские выписали Александру предостережение: за антиобщественное поведение. «Обидно. Я не бухаю, как-то стараюсь помогать людям. Вот благоустроил сквер», — возмущается он.

Но и тогда Правдин продолжил вешать таблички с высказываниями и картинками прямо на камне. В мае 2022-го там висел плакат «Нет фашизму». В День Победы Александр прикрепил на камень табличку «Рашисты» — рассказывает, что его чуть не побили, за него вступились женщины, и он «остался живой».

Однажды в Сиверском отключили воду, и кто-то из местных жителей повесил на том же камне свой выпуск «стенгазеты»: «Воды нет, но вы держитесь!» Именно в этот день изготовителя самиздата решили снова забрать силовики. Они сорвали плакат про воду и вычислили автора: «Они приехали к нему, меня это спасло».

В день рождения первого императора России на камне появилось «Ты не Петр I, ты Адольф II», отсылающее к речи Путина о том, что Петр «возвращал» утраченные территории. «Судя по всему, на нашу долю тоже выпало возвращать и укреплять», — сказал Путин, — и получил остроумный ответ, который через фотографа Рустема Адагамова посмотрели в соцсетях больше 70 тысяч человек. Плакат чудом успели сфотографировать — он провисел едва ли больше часа.

Потом плакат на камне напоминал о путче августа 1991 года, когда члены ГКЧП пытались захватить власть в СССР, а по телевизору вместо новостей транслировали балет «Лебединое озеро».

В начале июля, через пару дней после первого разговора Правдина с «Бумагой», к нему, по его словам, приехали эфэсбэшники. «Приехали двое — копия Петров и Боширов. И не скажешь же им, что [они копия]. А у меня еще на футболке сзади написано „инагент“. Они так с улыбочкой подошли». Силовики представились, сказали почистить социальные сети и не писать ничего про армию и про власть.

После второго разговора с «Бумагой» те же сотрудники позвонили Александру и, по его словам, предостерегли от новых плакатов: сообщили, что на него написали донос за «оскорбление коренной национальности» и что это «последнее предупреждение».

— Доносят на меня теперь, доносят. Я это почувствовал на себе. А они [доносчики] мне говорят: «Вы же видите: если бы это был 37-й год, вас бы уже давно… Видите, как мы растем!» Я промолчал. Козлы.

На вопрос, зачем же тогда он вешает эти плакаты, Александр отвечает, что таким образом дает людям возможность выпустить пар: и военный, и антивоенный.

— Некоторые подходят ко мне и благодарят за это художество, потому что у них нет возможности выразиться, но они понимают ситуацию. А мне очень трудно визуально определить, кто из них [поддерживает или не поддерживает войну]… А когда они подходят и говорят: «Спасибо вам», — для меня это, конечно… Требуется какая-то поддержка, потому что задолбали совсем.

«Боюсь, что они его сожгут»

Перед входом в голландский дом, стоять которому осталось недолго, Александр показывает скамейки, покрашенные в цвета флагов: российского, таджикского, узбекского, армянского, украинского. Он говорит, что желто-голубую скамейку поначалу игнорировали. Но сейчас на ней сидит большая компания подростков. Из группы выныривает парень и здоровается с Александром. Правдин представляет его: «Местный футболист».

Подбегают еще двое. Александр заводит с ними смол ток:

— Надеюсь, что вас в армию не заберут, пушечным мясом не станете. Не хочешь быть пушечным мясом?

— Не хочу.

Отходя, Александр тихо произносит: «Им, конечно, некуда деться».

Сейчас здание выглядит заброшенным, на стенах — теги граффитистов. Когда Правдин с Макаровым начинали работу над ним, современных построек в округе не было. Александр рассказывает, что бабушки с непривычки, проходя мимо, крестились и возмущались: «Куда власть смотрит, это же на нас упадет!»

Владелец дома вспоминает: «Комиссия лазала по этажам, но глава [поселения] был творческий, говорил, что пока он глава — пускай строится. А когда он ушел в Москву, меня стали долбать по новой, но тогда здание „выстрелило“: летом приехал главный архитектор Ленинградской области. Он та-а-ак посмотрел. Потом начали фотографировать, открытки, магнитики делать».

Фото: Юрий Гольдштейн для «Бумаги»

Рядом Правдин чуть-чуть не достроил второе здание — хотел открыть там гостиницу. Теперь снести должны и это строение. С решения суда о сносе прошел почти год. Арендаторов выселили, Правдин лишился заработка. Но пока ничего не происходит. «Им вроде и снести его надо, но боятся, а вдруг какому-то дураку наверху не понравится, что снесли», — предполагает Александр.

Он проходит внутрь через боковой вход, комментируя: «Захожу в свое же здание как вор». Там — мастерская, где Правдин рисует плакаты.

Александр рассказывает, что поначалу печатал их, но потом в единственной в Сиверском типографии ему отказали — предполагает, что испугались.

— Тяжело здесь в деревне: чтобы какую-нибудь гадость напечатать, приходилось ездить в Гатчину. А там товарищ мне говорил, что, если я политический, значит, подготовился к политической борьбе, значит, должен платить больше. Его сотрудники хихикают. Но сейчас их там тоже похоже поприжали, последний раз пришел, они уже спрашивают, что буду печатать. Я говорю, ничего, два слова, но как-то оно так. К чему придем?

На этажах голландского дома — опустевшие коммерческие помещения, покинутая светлая фотостудия, на стенах старые календари. «Боюсь, знаете, что они его сожгут, тут такая агрессия относительно меня…» — сожалеет владелец.

Наверху — «галерея плакатов» Александра, разделенная на две комнаты. В одной стоит бильярдный стол, на котором лежат старые плакаты, а в другой они развешены по трем стенам. За какие-то работы, комментирует автор, ему стыдно, а некоторыми гордится, говорят, что они «выстрелили»: например «„Единая Россия“ — это партия оккупантов», сделанный еще до начала войны.

«Трудно вот этот эзоповский язык [придумывать]. Еще же необратимые старческие изменения. И что-то новое придумывать, чтобы тебя за это не посадили, — это так сложно», — признается Правдин.

— Меня и в советские времена таскали, мол, «Правдин, вы неправильно понимаете ситуацию в Польше». Это еще тогда, в конце 80-х. Второй раз я всё это переживаю, второй раз одно и то же. Когда Афганистан — меня с работы погнали, характеристику написали такую, что меня и в тюрьму бы не взяли, я был против войны.

«Смалодушничал и вернулся»

Александр не видел своего отца. Его забрали почти сразу после рождения сына: «Мне еще года не было, когда его посадили по указу вождя народа». Вячеслав Правдин, оставшись в живых на фронте, в конце 40-х отправился в лагеря — и там умер: «Заболел на рудниках».

Александр даже не знает, почему он сам родился в Сибири. «Трудно сказать, как мамин отец попал в Сибирь: то ли его сослали, то ли они, как коммунисты, хотели туда поехать. И ходил я там в школу с немцами, латышами — все ссыльные. Представляете, какой был интернационал. А когда „отец народов“ умер в 53-м году, всем разрешили выезжать оттуда, и мы выехали в Краснодарский край, а потом дальше».

Семья не знала и где именно умер Вячеслав. Выяснилось это, только когда сыну предложили выезд в капиталистическую страну и впервые тщательно проверили его в КГБ.

— Они мне нашли, где он [отец] был похоронен. Это такие китайские названия поселений на Дальнем Востоке, где эти рудники были. К сожалению, я так туда и не доехал.

Зато у Александра почти получилось выехать в другую сторону. В 1983 году Правдина выбрали для поездки на чемпионат мира по хоккею в ФРГ с сотней советских болельщиков — как сопровождающего врача.

— Прилетели мы туда на самолете, во Франкфурт-на-Майне. Я, когда вышел и увидел все эти BMW и эти дороги… Думал, останусь я там, в той Германии. Но она [жена] же здесь осталась с моим сыном. Подумал, что начнут ее пинать, и так я смалодушничал и вернулся в эту Сиверскую. Смотрю: пыль, дорог нет. И у меня, конечно, месяц была депрессия. Психиатр сам и впал в депрессию. Я в лес ходил. Ну, выходился в итоге.

Фото: Юрий Гольдштейн для «Бумаги»

Правдин остался работать в Дружносельской психиатрической больнице, где обстановка вообще не располагала к веселью. Он помнит, как перед Олимпиадой 1980-го туда свозили из Ленинграда людей неформальной наружности: длинноволосых и с серьгами — и не выпускали до конца соревнований.

В последние годы советской власти, рассказывает Александр, пациентов было нечем кормить, а вместо посуды были консервные банки. Пациентами Правдина были и диссиденты, и «кверулянты», и люди, которых судили за грабежи и убийства, но вместо тюрьмы они за взятки попадали в больницу, откуда через полгода выходили: «Сверху приходила экспертиза, что больной страдает шизофренией, но никакой шизофрении на самом деле нет».

Александр вспоминает и самую трагическую за время его работы историю:

— Лежал диссидент тех времен. К нему приставили наряд, который дежурил сутками вместе с медицинским персоналом. Но больные, они ж умные, дали диссиденту ложку, и он с помощью нее вскрыл замок, пробрался мимо спящего милиционера и ушел из отделения. Утром спохватились: «Где? Нету! Это же ЧП! Да еще такой больной сбежал». А потом… Он не смог сориентироваться в ситуации, повесился где-то на чердаке больницы. Меня поразила в то время солидарность больных, как они, видя, что к нему приставлен наряд, помогли ему.

«Я тут везде забанен»

— Такая страна. Ну сейчас стало еще хуже. А может, я ошибаюсь, — Правдин размышляет, а может, все-таки жалеет, что не уехал.

Жена Александра умерла семь лет назад. Сейчас он живет на пенсию и помощь сына: «Тяжело живу. Конечно тяжело. Но что поделаешь». Отношения с сыном сложились не очень теплые: «У него есть мнение, с которым я абсолютно не согласен. Я с ним спорить не могу, потому что от него финансово завишу. А он, так как помнит, что воспитание было жестким, побаивается».

Фото: Юрий Гольдштейн для «Бумаги»

Александр Правдин выходит из своего голландского дома. В проходе между ним и вторым зданием стоят двое юношей и беззастенчиво справляют нужду на кирпичную стену.

Александр все-таки решается вывесить на камне еще один плакат. Но перед этим звонит приезжавшим к нему сотрудникам органов и согласовывает надпись. На плакате написано: «Иоанн Предтеча». Накануне, после обстрела Белгорода и гибели пятерых человек, белгородский митрополит Иоанн призвал «перековать мечи на орала» — то есть как бы выступил предтечей мира.

Правдин говорит, что ничего не боится, и не строит никаких планов. Но при всей энергичности он выглядит подавленным — сорванные плакаты, угрозы и доносы его подкосили: «Я тут везде забанен в Сиверском. Везде забанен. Фигней, конечно, занимаюсь — они меня сожрут. И убить могут».

Получайте главные новости дня — и историю, дарящую надежду 🌊

Подпишитесь на вечернюю рассылку «Бумаги»

подписаться

Что еще почитать:

Бумага
Авторы: Бумага
Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите появившуюся кнопку.
Подписывайтесь, чтобы ничего не пропустить
Все тексты
Истории
Дмитрий Озерков покинул Эрмитаж и другие арт-проекты в Петербурге. Как он объяснил решение и что успел сделать в городе
«Я подуспокоился от того, что ночью никто не стучит в дверь». История петербуржца, который нелегально эмигрировал в США и запросил убежище
«Запасы стратегической радости истощены — надо радоваться тактически». Публикуем письма поддержки от читателей «Бумаги»
«Чтобы не идти в армию, надо туда не идти». Как петербуржцы годами избегают воинского призыва
Тюрьма или война? Почему читатели «Бумаги» остаются в России и что собираются делать — итоги опроса
Мобилизация
В России зарегистрировали новый иск об оспаривании мобилизации. Его подал 48-летний петербуржец
Более 200 тысяч человек мобилизовали в России, заявил Шойгу. Что еще рассказал министр обороны
На границах с Латвией и Эстонией развернули мобильные призывные пункты, рассказал губернатор Псковской области
«Я пересмотрела свой взгляд на государство». Жены мобилизованных — о том, как провожали мужей на войну
За полмесяца из России уехало минимум 300 тысяч человек. Как менялся поток автомобилей на границах: графики
Визовые ограничения
На финской границе развернули более 500 россиян после введения запрета на въезд для туристов. До этого отказы были единичными
Helsingin sanomat: финскую границу закроют для российских туристов сегодня ночью
Финляндия скоро запретит въезд всем российским туристам. Что об этом известно
«Они должны выступить против войны». Что говорят о бегущих от мобилизации россиянах в других странах. Обновлено
Сейм Латвии запретил продлевать ВНЖ россиянам, не владеющим латышским языком, а также выдавать рабочие визы
Давление на свободу слова
Обвиняемый по делу о «фейках» Борис Романов в четвертый раз не явился на заседание горсуда
Петербургскому депутату, просившему обвинить Путина в госизмене, пытались вручить повестку о мобилизации
Роскомнадзор заблокировал Soundcloud
Петербургская прокуратура потребовала признать движение «Весна» экстремистской организацией и запретить ее деятельность
В Ленобласти возбудили уголовное дело против жены активиста Правдина. Ранее его задержали из-за плаката «Русские, вы нелюди»
Свободу Саше Скочиленко
Обвинение Скочиленко опирается на экспертизу, где говорится, что Саша лжет, а военные РФ «гуманны». «Бумага» разобрала документ
«Имея предубеждение — неприязненное чувство…». Саше Скочиленко предъявили обвинение
«Вы совершили тяжкое преступление против государства». Как прошла встреча Саши Скочиленко и омбудсмена Агапитовой — две версии
Саша Скочиленко рассказала про типичный день в СИЗО — с обысками, прогулками в крошечном дворе и ответами на письма
Саше Скочиленко, арестованной по делу о «фейках» про российскую армию, срочно нужно обследование сердца
Экономический кризис — 2022
Сеть H&M закрыла треть своих магазинов в Петербурге
Россияне все чаще покупают криптодоллары, чтобы вывезти деньги из страны. Вот что нужно знать об этом финансовом инструменте
Курс евро на Мосбирже опустился ниже 52 рублей впервые за шесть лет. Что происходит?
Акции «Яндекса» и Ozon с начала войны подешевели на 73 %. Почему российский фондовый рынок уже неделю падает, а рубль нет?
Российский фондовый рынок продолжает падение на фоне новостей о мобилизации. Доллар также растет к рублю
К сожалению, мы не поддерживаем Internet Explorer. Читайте наши материалы с помощью других браузеров, например, Mozilla Firefox или Chrome.