3 марта 2015

«Больных людей осуждать нельзя»: Михаил Козырев — о музыкантах в политике и патриотизме в хип-хопе

На прошедших «Февральских диалогах», организованных «Открытой библиотекой», прошла дискуссия Михаила Козырева и Дмитрия Ревякина, которую провел Николай Солодников. Гости обсудили войну в Украине, разделение общества и то, как изменилась русская музыка за последние годы.
«Бумага» поговорила с Михаилом Козыревым, продюсером и радиоведущим, о том, как в реальной жизни относятся друг к другу враждующие из-за политики музыканты, откуда в русском хип-хопе национализм и кто виноват в том, что фестиваль «Нашествие» превратился в патриотический праздник с военным шоу.
Фото: Анна Груздева
— Перед интервью я посмотрел передачу «Sosтрадание» (марафон НТВ после теракта в Беслане в 2004 году — прим. «Бумаги»), в которой на одной сцене были Владимир Соловьев, группа «Океан Ельзи», Юрий Шевчук и Гарик Сукачев. Теперь этих людей нельзя представить в одном эфире, рядом друг с другом?
— Нынешнее время служит яркой иллюстрацией тезиса «Сон разума рождает чудовищ». Я отношусь к тому, что творят люди, которых я знаю и которые казались адекватными, как к болезни. Больных людей осуждать нельзя.
Кто-то идет на подлость сознательно, кто-то — под воздействием ядовитых паров, которые извергаются с экранов. Кто-то меняет свое поведение из-за карьерных соображений. Кто-то — из-за соображений материальных: те, кто ведет пропаганду на федеральных телеканалах, получают фантастические деньги.
Я отношусь к тому, что творят люди, которых я лично знаю и которые казались адекватными, как к болезни. Больных людей нельзя осуждать
С тем же Владимиром Соловьевым меня связывает конкретная человеческая история. Несколько лет назад на меня ночью напали на Патриарших: сломали нос, отобрали сумку, компьютер, телефон. Скорая меня увезла в какую-то больницу, где в течение нескольких часов никто ко мне не подходил. А когда сломан нос, все время хлещет кровь. Нормальную больницу помог найти Соловьев: сам позвонил, за 20 минут решил вопрос — меня перевезли в другую больницу и моментально оказали помощь. Соловьев еще и скандал в эфире поднял: заклеймил милицию, которая ничего не делала (тогда Соловьев и Козырев были коллегами по «Серебряному дождю» — прим. «Бумаги»).
Человеческое начало есть внутри каждого из этих людей. В бытовом общении, я уверяю вас, они к своим коллегам и приятелям относятся хорошо. И Макаревич, и Вакарчук пожмут им руки, когда встретятся за кулисами. Другой вопрос — выйдут ли они на одну сцену. Сейчас, конечно, нет.
— Эта болезнь, о которой вы говорите, она излечима?
— Надеюсь. Я уверен, что через годы мы услышим от всех этих людей исповеди о том, как все это происходило. Но вычеркивать их из жизни, требовать для них суда и заключения за решетку, мне кажется, означает множить зло.
Фото: Анна Груздева
— Вы говорили, что в «Нашествии» всячески избегали политики. В прошлом году фестиваль превратился в такой патриотический праздник с военным шоу. Вам самому не жалко того, что с ним происходит?
— Я очень тяжело это переживаю: «Нашествие» — мое детище. Когда ребенок растет, родители надеются, что он получился порядочным и хорошим, но в любой семье нет стопроцентной гарантии, что он не поведет себя иначе.
Если бы я сейчас был причастен к руководству фестивалем, ни один чиновник из министерства обороны не подошел бы к сцене и на пушечный выстрел. Никаких танков и истребителей не было бы. Коллеги, занимающиеся фестивалем, разводят руками: «Надо же как-то привлекать аудиторию» или «Кто же знал, что в последний момент министерство пришлет генерала, который будет сидеть на пресс-конференции в центре и, как хозяин, отвечать на вопросы».
Если бы я сейчас был причастен к руководству фестивалем, ни один чиновник из министерства обороны не подошел бы к сцене и на пушечный выстрел
Но есть еще один важный аспект: организаторы, к сожалению, очень тесно связаны с государством, без его разрешения ни один фестиваль не прошел бы. Это музыканты — свободные птицы, они могут решать, выходить на сцену или нет. Но для промоутеров это [работа с государством] залог их деятельности: они не могут обойтись без чиновников, без ОМОНа. И я понимаю, что могу так говорить только потому, что никак с ними не связан и никто не может отобрать у меня ничего, кроме работы с частными каналом, радиостанцией или театром. Они не могут встать во весь рост и сказать: «А пошли вы на *** (к черту — прим. «Бумаги»), уважаемые господа генералы».
— Вы говорите, что многие наши музыканты поют о личном, хотя те же Васильев из «Сплина» или Евгений Федоров из Tequilajazzz в интервью рассуждают о политике. Почему музыканты не выносят эти вопросы в свои песни, хотя, к примеру, на Западе это распространенная практика?
— Думаю, здесь не последнюю роль играет обычный человеческий страх. Очень страшно быть артистом, который зарабатывает на возможности давать концерты и при этом громогласно заявляет о своих убеждениях, противоречащих линии партии.
Никто никому ничем не обязан. При этом надо понимать, что, к примеру, от Земфиры нельзя ждать политических высказываний — она вообще не про это. Точно так же Radiohead имеют полное право не участвовать ни в каких фестивалях типа Live Aid или Depeche Mode — не высказываться на такие темы. У них своя система координат и уважаемое мировоззрение. Боно промолчать не может, его группа страдает от того, что он вписывается во все эти инициативы, они смотрят на это, плотно стиснув зубы. А Том Йорк или Бьорк — могут молчать. Это показатель того, что один достойнее других? Нет.
Что же касается нас, то люди, конечно, ссут. Увы.
— Хорошо. Но нет не только, условно, песен протеста, но и нормальных внятных высказываний на тему, к примеру, любви к родине и патриотизма. Почему?
— Я сам себе часто задаю этот вопрос. И у меня нет на него готового ответа.
Для того чтобы такие песни появились, страна должна объяснить самой себе, кто мы, куда идем, какие чувства испытываем к собственной родине.
Что же касается нас, то люди, конечно, ссут. Увы
Такие песни не рождаются, так как советское наследие постоянно тянет нас в пропасть. Люди лучше споют о чем-то камерном и неважном, чем сделают непошлую песню о любви к родине. Хотя опять-таки есть исключения. Есть музыканты, которые говорят о родине не как об абстрактном понятии, а как о доме.
— Среди них немало националистов. Причем, что поразительно, таких много и среди хип-хоп-исполнителей, те же «25/17» — они очень популярны. Почему так происходит?
— Думаю, это издержки времени. К сожалению, уличная поэзия у нас очень скудна, а сам жанр пришел к нам усилиями не очень глубоких музыкантов, которые посчитали, что хип-хоп — это в первую очередь о жопах и количестве у тебя золота, тачек и телок.
Тиматиподобная туса долгое время была единственной, ассоциировавшейся с хип-хопом. Но посмотрите на современные тексты Басты и «Касты». И «Русский подорожник» группы «25/17» — это точно про родину и это очень сильное высказывание. Там есть, над чем задуматься и с чем поспорить.
Фото: Анна Груздева
— Я хотел бы еще раз вернуться к «Sosтраданию»: может ли сейчас трагедия объединить музыкантов?
— Не исключено. Но это очень сильная гипотетика. Трагедия с Немцовым не станет бикфордовым шнуром, который приведет к созданию подобного марафона: Немцов ассоциировался с оппозицией, а факт потери человека отошел на второй план. Масштабы же трагедии в Беслане были настолько чудовищны, что стерли какие-либо различия в позициях. Но я, конечно, не хочу повторения ничего подобного.
— Вы пытаетесь как-то понять мышление тех, кто по другую сторону условных баррикад? Есть, по вашему мнению, здравый смысл в их словах?
— Безусловно. Я вел долгие разговоры с Володей Шахриным (вокалист группы «ЧайФ» — прим. «Бумаги»), который публично о происходящем не высказывается, но ездит в лагерь беженцев с Донбасса под Екатеринбургом. Не афишируя, он привозит микроавтобусы с предметами первой необходимости и едой. Упрекать его ни у кого не повернется язык.
С теми представителями культуры, которые выступают за Донбасс, надо стараться вести диалог. Это получается не со всеми, но все же получается. Большинство моих екатеринбургских приятелей придерживаются государственной точки зрения, мы с ними говорим. С Захаром Прилепиным мы говорим, не баним друг друга в том же Facebook. Но виртуально доказать свою позицию сложнее, чем сидя за столом или выпивая вместе.

Читайте также лучшие цитаты из диалога Пиотровского, Мединского и Венедиктова

«Мартовские диалоги», следующее мероприятие «Открытой библиотеки», состоятся в библиотеке имени В. В. Маяковского 28 марта 2015 года

Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите появившуюся кнопку.
Подписывайтесь, чтобы ничего не пропустить
Все тексты
Свободу Саше Скочиленко
«Нас вроде и меньшинство, но адекватные мы». Курьер, психолог и бариста с антивоенной позицией — о своем будущем в России
Как помыться из бутылки за 6 минут и погулять в помещении 2х5 метров? Саша Скочиленко — о месяце в СИЗО
Адвокат: Саша Скочиленко испытывает сильные боли в сердце и животе. Она жалуется на условия для прогулок и несоблюдение безглютеновой диеты
Адвокат: Сашу Скочиленко запирали в камере-«стакане», у нее продолжают болеть живот и сердце
«Я очень обеспокоена ее самочувствием». Адвокат Саши Скочиленко — о состоянии подзащитной в СИЗО
Военные действия России в Украине
Как работать с украинскими беженцами, если ты российский чиновник? Следить за ними и доносить в полицию за «фейки» о российской армии
«Петербургский форум зла». Шесть протестных плакатов из поселкового сквера в Ленобласти
Организаторы выставки «Мариуполь — борьба за русский мир» заявили о ее срыве, обвинив в этом местную чиновницу. Теперь в районном паблике пишут, что она «предатель»
Роспотребнадзор: в Петербурге не выявлены случаи заражения холерой. Ранее власти говорили о риске завоза заболевания
«Звук от фейерверков многих напугал». Школьников из Мариуполя пригласили на «Алые паруса» — вот их реакция
Экономический кризис — 2022
Сотрудники кейтеринга на ПМЭФ рассказали, что ресторан не заплатил им за работу. Заведение готовит иск за публикацию обвинений
«В России не производят примерно ничего». Шеф и ресторатор Антон Абрезов — о качестве российских продуктов, будущем заведений и своем отъезде
В Петербурге проходит юридический форум — без мировых экспертов и вечеринки на Рубинштейна, но с Соловьевым и выставкой о Нюрнбергском трибунале
«Там была буквально битва». «Бумага» нашла петербуржца, который нанял сотрудника IKEA для покупки мебели на закрытой распродаже. Вот его рассказ
Что для России значит «символический» дефолт? Объясняет декан факультета экономики ЕУ СПб
Давление на свободу слова
Кого полиция находит быстрее — нападавших на активистов или авторов антивоенных акций?
Что известно о нападении на Петра Иванова спустя месяц? Журналист рассказал, что расследование не движется
Известных градозащитников Петербурга выгнали из совета по сохранению культурного наследия. Вот кем их заменили
«Теперь за доступ к информации надо бороться». «Роскомсвобода» объясняет, что происходит с интернетом и как обходить ограничения
«Мой мозг не понимает много вещей, которые пропагандирует Запад». Как на ПМЮФ обсуждали ЛГБТ, аборты, семейные ценности и «внешнее влияние»
Хорошие новости
«Скучно стало, и поехал спонтанно». Житель Мурина второй месяц едет на самокате из Петербурга во Владивосток
Памятник конке на Васильевском острове превратили в арт-кафе. Показываем фото
В Петербурге запустили портал с информацией обо всех водных маршрутах 🚢
На Васильевском острове откроется кафе «Добродомик». Там будет работать «кабинет решения проблем»
В DiDi Gallery откроют выставку Саши Браулова «Архитектура уходящего». Зрителям покажут его вышивки с авангардной архитектурой
Подкасты «Бумаги»
Откуда берутся страхи и как перестать бояться неопределенности? Психотерапевтический выпуск
Как работают дата-центры: придумываем надежный и экологичный механизм обработки данных
Идеальная система рекомендаций: придумываем алгоритмы, которые помогут нам жить без конфликтов и ненужной рекламы
Придумываем профессии будущего: от облачного блогера до экскурсовода по космосу
Цифровое равенство: придумываем международный язык, развиваем медиаграмотность и делаем интернет бесплатным
Деятели искусства рекомендуют
«В Петербурге нет ни одного спектакля, где столько крутых мальчиков-артистов». Актриса МДТ Анна Завтур — о «Бесах» в Городском театре
«Верните мне мой 2007-й». Актер театра Fulcro Никита Гольдман-Кох — о любимых спектаклях в БДТ
К сожалению, мы не поддерживаем Internet Explorer. Читайте наши материалы с помощью других браузеров, например, Mozilla Firefox или Chrome.