13 мая 2022

Как силовики изобрели и опробовали новый метод давления на активистов — подозрение в лжеминировании. Истории 7 петербуржцев

Весной перед антивоенными акциями в Петербурге активистов массово обыскивали и задерживали. До 50 человек стали подозреваемыми по двум делам о телефонном терроризме. Связь активистов с лжеминированиями не объясняется, а обвиняемых в обоих делах до сих пор нет.

Такие обыски — легкий для силовиков способ надавить на активистов и испугать сочувствующих, а задержания — возможность не пустить на антивоенную акцию, убедилась «Бумага». После задержаний несколько активистов покинули страну. Все фигуранты постоянно находятся под угрозой уголовного обвинения, а следовательно — тюремного заключения до 5 лет.

К обоим делам много вопросов. В первом фигурирует неправильный номер телефона, с которого якобы совершали звонок. А по номеру из второго можно легко установить его владельца — мы сделали это за пару часов, — но, судя по всему, силовики с ним не связывались.

«Бумага» рассказывает о новом инструменте давления на свободу слова и фигурантах дел о лжеминировании, которые выступают против войны.


Первое дело — о лжеминировании отдела полиции. Минимум 27 задержанных

Как сотрудники Центра «Э» следили за активистами, а потом пришли к ним с обысками

После начала военных действий в Украине Лёля Нордик — петербургская художница, фем-активистка и участница «Восьмой инициативной группы» и «Феминистского антивоенного сопротивления» — решила, что продолжит заниматься активизмом дистанционно, не участвуя в акциях.

У Нордик уже было два административных наказания по статье об организации несогласованных акций. Третье грозило ей «дадинской» уголовной статьей — с лишением свободы до 5 лет.

Лёля Нордик

— Статью 20.2 дают очень легко, — говорит Нордик. Она занимается фем-активизмом около 8 лет. — Я понимала, что эшники с очень большим удовольствием ждут, пока я выйду на улицу, чтобы меня взять.

Девушка не раскрывала адрес проживания. По мнению активистки, сотрудники силовых структур его не знали. Но в начале марта неизвестные начали дежурить у дома друзей Лёли, который она «засветила» после «Феминистской цепи солидарности» 14 февраля 2021 года.

От одной из знакомых фем-активисток Нордик узнала, что ту после задержания на антивоенной акции сотрудник Центра «Э» якобы спрашивал, «как у [Лёли] дела» и «почему она никуда не выходит из дома».

В активистских кругах, как говорит Нордик, также пошли слухи, что ее задержат до 6 марта — то есть до всероссийской акции «Скажи нет войне», объявленной движением «Весна».

Нордик готовилась к обыску и задержаниям морально и даже вывезла рабочий ноутбук «в безопасное место».

В 8 утра 5 марта Лелю Нордик разбудил стук в дверь. К ней пришли два «сотрудника спецназа с автоматами», три полицейских и двое понятых, говорит активистка.

— Я действовала в соответствии со своим планом: не открывать дверь до тех пор, пока ее не начнут ломать. Потому что бывают случаи, когда у них нет разрешения на взлом двери, — спустя час Нордик услышала, что дверь, вероятно, ломают, — и впустила силовиков.

Лёлю и ее друга, с которым она была в квартире, поставили лицами к стене. Силовики, по словам Нордик, обыскивали комнаты, снимали всё на камеру. У девушки изъяли всю технику и плакаты с предыдущих акций.

— Мне сказали, что я прохожу по делу о телефонном терроризме в качестве свидетельницы и что меня не заберут. Просто обыщут квартиру и проведут допрос. Я согласилась провести допрос в квартире. Следователь сказал, что ему прислали вопросы утром и ему нужно записать ответы.

Сторис из инстаграма Лёли Нордик

Нордик вспоминает, что ее спрашивали, какие телеграм-каналы она читает и администрирует, были ли у нее травмы головы, состоит ли она на учете в психоневрологическом диспансере и знает ли она кого-то, кто сообщал о ложном минировании.

После обыска силовики ушли. Но вернулись через пару часов и сказали, что Нордик уже подозреваемая по делу о лжеминировании и ей нужно поехать с ними. Не увидев других вариантов, активистка согласилась.

***

Примерно в то же время 5 марта силовики пришли в квартиру к знакомой Нордик, фем-активистке Паладде Башуровой (Полине Титовой). Она тоже долго не открывала дверь — до звуков лома.

Силовики вели себя более миролюбиво, чем в случае с Нордик. Девушка говорит, что решила устроить «шоу»:

— Я встретила их в трусах и майке, включила Чайковского, предложила им кофе, они отказались. <…> Собровцы сидели на кухне, читали литературу о феминизме, которую нашли у меня дома. Следователи, эшники и остальные занимались обыском: лазили по квартире, читали письма моих бывших и всё такое.

По словам активистки, ей тоже сказали, что она проходит свидетельницей по уголовному делу о телефонном терроризме и ей нужно проследовать на допрос. Башурова вспоминает, что спросила у силовиков: «Вы мне врете или нет? Давайте я сразу соберу вещи, потому что, если вы меня задержите, мне нужна какая-то еда, сигареты, чистые трусы, в конце концов».

После звонка следователь, как пересказывает девушка, ответил: «Вдруг мы вас сейчас обманем, лучше все-таки возьмите с собой сумку». Башурову тоже увезли в отдел.

***

Обыск в то утро прошел и у Дарьи Хейкинен — 18-летней тик-ток-блогерки, основательницы оппозиционного движения «Маяк». Эта организация выступает против действующей власти, военных действий в Украине, политических репрессий и пыток, а еще занимается просветительской деятельностью и правовой помощью политзаключенным. «Маяк» также публикует материалы о ситуации в Чечне и главе республики Рамзане Кадырове.

Дарья Хейкинен

Двухчасовой обыск у нее дома прошел «относительно спокойно» — но якобы с применением насилия, рассказала Хейкинен.

— Один из сотрудников СОБРа передал привет от Рамзана [Кадырова] и положил моего молодого человека лицом в пол, после чего «прошелся» по нему несколько раз, — утверждает Дарья. Спустя два месяца Хейкинен считает, что заявление о жестокости силовиков «с большой вероятностью не принесет никаких результатов», так как нет свидетелей или записей камер, но планирует обжаловать сам факт задержания.

После обыска Дарью также увезли в один из отделов полиции.

***

5 марта силовики пришли и к зампредседателя Либертарианской партии России Рине Мацапулиной. Она известна в том числе как кандидатка в Заксобрание Петербурга на выборах 2021 года. Тогда оппозиционерка столкнулась с давлением: полиция задерживала ее сборщиков подписей и ее вызывали на допрос по уголовному делу о перекрытии дорог.

Рина Мацапулина

По воспоминаниям либертарианки, во время обыска ее попросили выдать технику. Затем силовики переключились на поиск «какой-либо агитации». У оппозиционерки еще хранились листовки с ее предвыборной кампании. Ознакомившись с ними, силовики заключили, что «это не то», и спросили, есть ли что-то антивоенное. После отрицательного ответа они закончили обыск.

***

Как сотрудники правоохранительных органов нашли активисток, неизвестно. Одни живут по адресу прописки, другие снимают жилье. Некоторых уже задерживали за участие в пикетах и акциях — тогда их могли занести в базу.

Башурова утверждает, что «попала на карандаш уже довольно давно», потому что занимается активизмом уже 5 лет: «Я знаю, что мой адрес следак знает наизусть».

Отдельные активистки и активисты, с которыми поговорила «Бумага», считают, что за ними следили. Так, Мацапулина рассказала, что силовики знали о ее командировке, запланированной на 7 марта: «Полицейские прямо мне говорили: „Вот, у тебя есть билет, мы в курсе. Собралась уехать? Вот если бы ты уехала три дня назад, всё бы у тебя получилось. А так — не рекомендуем».

Нордик предполагает, что адрес, который она тщательно скрывала, могли узнать из слитой базы данных «Яндекс.Еды» — тогда тысячи адресов с данными россиян оказались в открытом доступе.

Как десятки активистов задержали на 48 часов перед акцией 6 марта: угрозы и давление

Утром 5 марта, по подсчетам «Бумаги», в Петербурге задержали минимум 27 активистов, художников и даже мундепов. В большинстве случаев они не связаны друг с другом, их объединяет только антивоенная позиция.

Петербургская полиция в тот день отчиталась, что установила 40 человек, якобы причастных к лжеминированию судов, школ, торговых центров, больниц, отелей, ресторанов и других городских заведений и учреждений. Материал об этом вышел в «Фонтанке» со ссылкой на источники в МВД.

По версии ведомства, злоумышленники маскировали звонки под исходящие из Украины. «По шести фактам массовых „минирований” уже возбуждены уголовные дела по статье 207 УК РФ», — писала «Фонтанка» со слов собеседников из главного управления.

По словам задержанных, с которыми говорила «Бумага», после обысков 5 марта их привезли в отдел полиции или следственное управление, допросили, а затем посадили в ИВС на Захарьевской улице на 48 часов — это максимально возможный срок.

***

Дарья Хейкинен говорит, что в отделе полиции с ней разговаривали вежливо «и, наверное, даже с каким-то сочувствием». «Никакой жести не было. Мы оформили документы, мне сняли пальчики и дали позвонить родителям. В ИВС, в принципе, было то же самое», — вспоминает девушка.

Дарья Хейкинен после освобождения из ИВС

Лёля Нордик вспоминает, что ей, наоборот, не давали позвонить своему адвокату и выдали государственного. Следователь, по словам Лёли, вслух сказал коллеге: «Ну что, я ее стулом по голове должен?» Лёля говорит, что ответила: «Можете меня хоть стулом по голове ударить, хоть электрошокером, я здесь хоть сдохну, но без своего адвоката ничего не подпишу». Следователь всё же согласился дождаться адвоката девушки.

По словам Паладди Башуровой, по пути в изолятор следователь и эшник поучали ее: «делали мозг насчет того, что меня посадят, что я гублю свою жизнь, что занимаюсь какой-то херней». Но уже в ИВС она встретила сотрудника, который якобы говорил: «Ну какая ты террористка, ты божий одуванчик», принес ей чай и подсказал, на какой маршрутке доехать до дома.

Мацапулину повезли не в отдел полиции, а сразу в следственное управление. Один из следователей сообщил, что после этого ее якобы отпустят «до выяснения обстоятельств». В итоге девушку оставили в изоляторе на два дня, сообщив, что после будет суд по мере пресечения. «Но потом ко мне пришли и сказали: „С вещами на выход“ и просто вывели с Захарьевской», — рассказала Рина.

Почему к первому уголовному делу возникают вопросы

Все опрошенные «Бумагой» активистки и активисты рассказали, что их обыскивали по делу о телефонном терроризме — якобы днем 1 марта кто-то сообщил о ложном минировании отдела полиции № 77 в Адмиралтейском районе Петербурга.

Постановления об обысках активисты описывают по-разному. Так, фем-активистка Лёля Нордик сообщила «Бумаге» номер, который фигурирует в материалах дела, — это (812) 495-48-85-32. В нем больше цифр, чем может быть в российском номере, а первые шесть — это коды Петербурга и Москвы.

По словам зампредседателя ЛПР Рины Мацапулиной, в ее материалах дела была информация о минировании отдела полиции с электронной почты, но какой именно — она не помнит. По ее данным, информация в протоколах, с которыми дали ознакомиться активистам, отличалась.

Большинство задержанных по этому делу отпустили из ИВС в статусе подозреваемых под обязательство о явке. Этот означает, что они обязаны явиться на звонку следователя. Это накладывает частичный запрет на передвижение.

Основательница оппозиционного движения «Маяк» Дарья Хейкинен связывает случившееся с антивоенной акцией 6 марта. В тот день в Петербурге был протест, на котором задержали более 1 тысячи человек. Некоторые активисты планировали в ней участвовать, но не все.

— Уголовное дело по этой статье, скорее всего, используется перед крупными протестами, чтобы задержать потенциального участника и продержать его в отделе полиции или изоляторе, а также, чтобы изъять технику, — считает Хейкинен. — Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что никаких последствий, скорее всего, не будет с вероятностью 99 %. но когда ты находишься в изоляции, происходит очень сильное воздействие на психику.

Сотрудник полиции взламывает дверь одной из квартир. 7 мая 2022 года. Скриншот с оперативного видео пресс-службы ГУ МВД России по Петербургу и Ленинградской области

По словам Башуровой, до обыска она не участвовала ни в одной антивоенной акции — была не в Петербурге, но выражала свою позицию в соцсетях. Как рассказала девушка, ее задержали, так как она якобы была негласным организатором анонсированного мероприятия. Фем-активистка утверждает, что это не так.

Мацапулина тоже считает, что к ней пришли из-за акции 6 марта. По ее словам, вместе с представителями ряда общественных движений она подавала заявку на проведение подобного мероприятия, но получила отказ от властей. После этого ей сделали предупреждение, которое она подписала.

— Как мне говорили следователи, обыск в том числе прошел потому, что я состою в Либертарианской партии России на посту зампредседателя. Если суммировать, то политическая деятельность и нагнетание ситуации привели к тому, что я попала в какой-то список людей, к которым пришли в тот день. <…> Думаю, это была такая акция устрашения. <…> Если раньше ходили просто с предупреждениями по домам, то сейчас заводят уголовные дела.

Источник «Бумаги» в правоохранительных органах объясняет, что задержать активистов в качестве подозреваемых по любому уголовному делу проще, чем возбуждать в отношении них дела об административных правонарушениях. «Можно просто попросить написать кого-либо жалобу с обвинением. В современных политических условиях это будет достаточным доказательством для задержания на 48 часов, чтобы активисты могли пропустить акцию», — говорит собеседник.

Второе дело — о лжеминировании филиала РАНхИГС. Минимум 10 задержанных

Что известно о втором деле и почему вопросов к нему даже больше, чем к первому

Днем 7 мая — спустя два месяца после первых задержаний — снова прошли массовые обыски. Силовики пришли к фем-активисткам и общественно-политическим деятелям. По данным «Бумаги», их не менее 10 человек.

Уголовное дело, по которому проводились обыски, как и в первом случае, связано с лжеминированием. Но у него другой состав — и вопросов к нему возникает даже больше.

Как следует из постановления об обыске (копия есть в распоряжении «Бумаги»), днем 19 апреля неизвестный направил на электронную почту филиала РАНхИГС письмо, в котором шла речь о взрывном устройстве. В тексте говорилось, что его автор «заключил контракт с ВСУ».

Как убедилась «Бумага», отправить сообщение на адрес, с которого было отправлено письмо, невозможно: почта выдает ошибку, типичную для адресов, заблокированных за спам. А вот номер, указанный в деле, реальный, выяснила «Бумага». Его владелец ответил на сообщения нашего корреспондента. В поисковиках есть сайты с именем владельца (Артем, как и в почте), фамилией, местонахождением (Петербург) и ссылками на соцсети.

Сервис GetContact подтверждает, что номер принадлежит Артему С. (фамилия известна «Бумаге»). В одной из записей указан и адрес — он совпадает с данными из постановления об обыске. Кроме того, в реестре компаний Великобритании указана зарегистрированная на него компания. В документах есть год рождения Артема — 2002-й.

Владелец номера не ответил на вопрос, действительно ли он отправлял подобное письмо и приходили ли к нему сотрудники правоохранительных органов. Однако он выразил удивление снимку из материалов дела с его номером.

По словам источника «Бумаги» в правоохранительных органах, мужчина, номер которого фигурирует в письме, не обязательно должен стать подозреваемым по делу. Но его должны были допросить. То, что этого не произошло, может указывать на нежелание расследовать дело — в таком случае по нему можно провести других подозреваемых, отмечает источник.

Как активистов вновь обыскали и задержали на 48 часов перед антивоенной акцией 9 мая

Майские обыски тоже прошли перед антивоенной акцией — в этот раз запланированной на День Победы. Но — снова — не все задержанные планировали в ней участвовать. А некоторым еще до обысков угрожали из-за их активистской деятельности.

Среди задержанных была Юлия Карпухина — петербургская фем-активистка, координаторка проекта «Рёбра Евы». С 24 февраля она публикует информацию про антивоенные инициативы от участниц фем-сообщества. «Мы договорились, что будем и не будем постить. Поэтому, как мне кажется, не было предпосылок, что к нам придут. Но всё изменилось 1 мая», — рассказывает она «Бумаге».

Юлия Карпухина (на первом плане) во время задержания. Фото: Zaks.ru

Ее и еще одну фем-активистку Дару Щукину задержали в одном из петербургских дворов. «Я сказала [сотрудникам правоохранительных органов], что болею, но их это не волновало. Только потом я узнала, что у меня ковид», — описывает Щукина.

Не объяснив причину задержания, силовики посадили девушек в служебную машину. «В какой-то момент я поняла, что мы выезжаем из города. Мне стало страшно. Полицейские также сказали нам выключить телефоны», — рассказывает Карпухина.

Девушек привезли в Гатчину. Там выяснилось, что они якобы готовят митинг «против вторжения России на территорию Украины». Такую жалобу, как им сообщили, подал провластный активист Тимур Булатов, известный в Петербурге как «гееборец».

Девушек продержали в отделе полиции около четырех часов и отпустили после прихода адвоката. «В обезьяннике воняло мочой, а стены были вымазаны фекалиями. У Юли забрали очки и я ей говорила: „Как хорошо, что ты всего этого не видишь“», — вспоминает Щукина.

— Как только мы включили телефоны [после освобождения], мне и Даре начал писать и звонить Булатов, спрашивая: «Ну как вам Гатчина?» Он заявил, что будет пресекать наши активности. Всё это сопровождалось большим количеством гомофобных и мизогинных комментариев, — говорит координаторка «Ребер Евы».

Звонки и сообщения от Булатова продолжались несколько суток, рассказывают девушки. «Через несколько дней после Гатчины мне стало намного лучше, и у нас с Юлей возникла мысль поехать на три дня в Карелию, потому что мы больше не могли выносить этих угроз. У нас уже были собраны вещи», — говорит Щукина.

7 мая к Карпухиной и Щукиной пришли с обыском. Девушки отправили сообщения о своем вероятном задержании фем-активисткам и правозащитникам. Когда был сломан дверной глазок, девушки открыли.

— Ужаснее всего с нами общались люди в масках и бронежилетах. У нас дома живет большая собака и один из них достал пистолет и приставил к голове собаки, сказав: «Хороший песик». Это было страшно, — вспоминает Щукина.

Фото: Константин Леньков/Zaks.ru

У Карпухиной забрали ноутбук и телефон и заявили — уже сразу, — что она подозреваемая по уголовному делу о телефонном терроризме. Щукиной ее статус не разъяснили, ничто не указывало на ее задержание. «Я поддерживала Юлю, обнимала и плакала вместе с ней, собирала ей вещи», — рассказывает фем-активистка. В итоге ее забрали в качестве подозреваемой вместе с Карпухиной.

Координаторка «Ребер Евы» считает, что за ней велась слежка.

— Для меня всё это стало неожиданностью, хотя, как мне кажется, за нами некоторое время велось наружное наблюдение. Я замечала, что меня несколько раз фотографировали в метро и какие-то странные люди стоят во дворе. Я всё списывала на паранойю. Ну и, как я уже говорила, Булатов нас предупреждал, что всё, что мы будем делать 9 мая, будет пресечено. Но дело в том, что мы ничего не планировали делать в этот день, — утверждает Карпухина. Щукина тоже говорит, что не планировала организовывать или участвовать в каких-либо мероприятиях в День Победы.

***

Акцию 9 мая анонсировала петербургская «Весна». В ее преддверии силовики пришли к активистам движения по делу о создании НКО, посягающей на личность и права граждан. Позже их отправили в Москву, где состоялся суд по избранию меры пресечения. Активистка «Весны» Полина Барабаш и бывший пресс-секретарь движения Артем Уйманен стали подозреваемыми по уголовному делу о телефонном терроризме.

Полину Барабаш, также известную по антивоенному перформансу у военного госпиталя, задержали в ночь на 8 мая на домашней вечеринке, сообщало «ОВД-Инфо». Обыск в квартире закончился к 5 утра, девушку увезли в управление МВД Петроградского района Петербурга. «Бумаге» не удалось с ней связаться.

Артем Уйманен утверждает, что уже полтора года никак не связан ни с «Весной», ни с активистской деятельностью. Несмотря на это, днем 8 марта к нему пришли с обыском.

— Это был очень хороший день. Мы с моей девушкой проснулись, заказали доставку, хотели позавтракать и пойти гулять. Она пошла забирать заказ, вышла из квартиры, а там стоят два мужика, как мы поняли, из Центра «Э». Они улыбнулись, а она закрыла дверь. Потом мы заметили под окном микроавтобус. И поняли, что лучше подольше посидеть дома, — вспоминает Уйманен.

Через какое-то время к паре постучались. Написав о визите силовиков родным и друзьям, они впустили сотрудников в квартиру.

В обыске, как и в других случаях, участвовал СОБР. Сотрудники положили Уйманена и его девушку на пол. «У нас попросили технику, спросили, есть ли взрывчатые вещества и наркотики. Они по верхам прошлись, подушки приподняли и на этом всё», — рассказывает петербуржец.

***

Дальше события развивались точно так же, как в марте: отдел полиции, допрос, задержание на 48 часов и ИВС.

Уйманен подробно рассказал, как его допрашивали. «Было примерно 10 вопросов: половина про мою биографию, кто я и где живу, половина — касающихся сути уголовного дела. Тогда же я узнал, что помимо меня по этому делу проходят еще 9 человек», — говорит он. Молодого человека выпустили из изолятора днем 10 мая.

— Следователь уже в отделе полиции что-то пытался шутить, что мы террористы или что-то в таком духе, — вспоминает Уйманен. — Сотрудница Центра «Э» даже оплатила моей девушке такси до дома. Но потом она со мной еще поругалась, что мы такие-сякие… Они вообще почти все убеждали меня, что раз к нам пришли, значит, мы что-то сделали. Для меня это было удивительно, я ничего не сделал и не планировал. В ИВС тоже нормально относились, за исключением слов о том, что нам якобы кто-то платит.

То же на допросе происходило с Карпухиной и Щукиной. Но они столкнулись с проблемами в ИВС.

— Допрос прошел спокойно, вопросы показались нам [с адвокатом] логичными. В изолятор меня отправили уже после полуночи. С Дарой нас разлучили. Так как еще во время обыска нам удалось связаться с друзьями, в ИВС нам передавали еду и другие необходимые вещи. В один из дней неизвестные отправили нам 25 литров воды. Насколько я знаю, так делают, чтобы задержанные не смогли получить передачки, так как есть ограничение по весу. Эти пятилитровки остались там и, надеюсь, спасут кого-то от жажды, — описывает Карпухина.

— Я удивилась, насколько эти люди [задержанные по уголовному делу] рандомные. Со мной в камере сидела обычная девушка — Дарья Абрамова. Она не активистка. К ней просто пришли. То есть вообще не понятно, как выбирают тех, кого задерживать, — говорит Щукина.

Карпухину и Щукину освободили в ночь на 10 мая: отвезли в отдел полиции на фотографирование и снятие отпечатков пальцев, и только после этого отпустили. Изъятую технику им не вернули.

— Я слышала, как сотрудники разговаривали между собой, интересуясь, кто я. Они говорили что-то вроде: «она по политическим». В целом, большинство силовиков были доброжелательными. Я понимаю, что они могут так себя вести, боясь какой-то огласки. Но с другой стороны, чувствовалось, что эти люди понимают, что мы тут ни за что, — говорит Щукина.

Как и другие активисты, Карпухина и Щукина называют случившееся превентивной мерой, а уголовное дело сфабрикованным. «Поскольку феминистки являются самыми активными противницами „спецоперации“, их решили припугнуть и временно лишить свободы в преддверии 9 Мая. У меня нет другой версии, потому что это статья, по которой нас привлекают, абсолютная глупость», — предложила Карпухина.

Уйманен связывает случившееся с тем, что его уже задерживали у Гостиного двора 24 февраля, а также не исключает, что это произошло «из-за каких-то старых заслуг».

— Вероятно, всё это было сделано, чтобы пройтись по всем и закрыть на пару дней. Я, как уже сказал, ничего не планировал, кроме прогулок, — рассказывает Уйманен.

Последствия уголовных дел. Некоторые активисты эмигрировали, но не прекратили работу

Адвокаты активисток и активистов, с которыми поговорила «Бумага», считают, что уголовные дела о лжеминировании, скорее всего, не имеют перспектив.

— Это рычаг давления, — считает Михаил Шиолашвили, защитник Дары Щукиной. — Мое мнение: на этом всё закончится, а дело потеряется в кулуарах следственных коридоров. Понятно, что она ничего не совершала и это будет тяжело доказать. То же самое было с мартовским делом.

— Я предполагаю, что перспективы завершения [уголовного дела] минимальны, — говорит Вера Иванова, адвокат Юлии Карпухиной. — Я исхожу из того, что после задержания большого количества лиц и проведения большого количества обысков, никому не было предъявлено обвинение. Поэтому о его процессуальной судьбе я высказываться не могу, но профессиональная интуиция мне подсказывает, что дело не будет передано в суд.

Тем не менее после обысков и задержания Россию покинули несколько активистов, в том числе фем-активистка Лёля Нордик и зампредседателя ЛПР Рина Мацапулина. Но, несмотря на давление, большинство фигурантов дел остались в стране.

Нордик говорит, что боялась повторного задержания. «Я очень переживала из-за риска „дадинской“ статьи. Поэтому я временно уехала из Петербурга и пересекла границу России», — рассказывает фем-активистка.

Мацапулина тоже уехала — в Армению. Свой отъезд из России она рассматривает как «временное решение, связанное с ужесточением законодательства в РФ», и планирует и дальше заниматься политикой.

— В моей голове нет и не было мыслей об эмиграции, Россия — моя страна, моя родина. С ней я связываю свое будущее. Однако те дни, что я провела в ИВС, ясно дали мне понять, что времена изменились, — объясняла она в твиттере.

Дарья Хейкинен заявила, что, несмотря на мартовские события, не планирует покидать Россию и прекращать работу над возглавляемым ею движением. «Я очень люблю свою страну, своих друзей и близких. Поэтому уехать — это будет для меня очень большой потерей», — заключила активистка. «Бумага» писала, что давление на нее продолжилось в конце марта: под дверь квартиры Хейкинен положили кучу навоза и на самой двери написали «Предатель».

Артем Уйманен, координаторка «Ребер Евы» Юлия Карпухина и фем-активистки Дарья Щукина и Паладдя Башурова также сообщили, что не готовы к переезду из России.

— Я не хочу, чтобы моя страна выгоняла меня. Мне нравится говорить на русском языке, я чувствую себя частью русской культуры. Я не знаю, наказывается ли у нас мыслепреступление, но после задержания я не поменяла свое отношение к происходящему, — объясняет Карпухина.

— У меня здесь учеба, работа и подруги. Я надеюсь, что от меня и Юли отстанут, что это кончится. Сейчас за нами продолжают следить, я вижу в своем дворе сотрудников Центра «Э», когда выхожу из дома, — говорит Щукина.

Дарья Щукина во время задержания. Фото: Zaks.ru

— Пока я не хочу покидать Петербург, потому что, как мне кажется, я плюс-минус в безопасности. Разумеется, меня могут по какой-то другой статье привлечь. Наверное, я к этому морально готова. Если вообще к этому можно быть готовой. Переставать заниматься этой деятельностью… Кажется, что это то, что они от меня хотят, — признается Башурова.

***

Несмотря на давление со стороны силовиков, антивоенные выступления в России продолжаются. Акция «Весны» 9 мая «Они воевали не за это» всё же состоялась — десятки людей, в том числе петербуржцы, вышли на акцию «Бессмертный полк» с портретами ветеранов и антивоенными подписями.

«Феминистское антивоенное сопротивление» провело 9 мая акцию «Женщины в черном», одну из петербургских участниц задержали — за то, что она сидела на Невском проспекте с белой розой и книгой Светланы Алексиевич «Цинковые мальчики». Движение запустило газету-самиздат «Женская правда» с инструкциями для матерей срочников и историями женщин, выступающих против войны.

По подсчетам «Новой газеты. Европа», за последние два месяца на протестующих завели 16 тысяч дел — это больше четверти от всех дел против активистов за последние 10 лет.

Что еще почитать:

  • «Мы сдали отношения экстерном». Истории петербуржцев, сыгравших свадьбы из-за событий в Украине.
  • Саша Скочиленко не должна сидеть 10 лет за антивоенные листовки. Вот ее история — с доносом, спецоперацией по захвату и СИЗО.

Бумага
Авторы: Бумага
Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите появившуюся кнопку.
Подписывайтесь, чтобы ничего не пропустить
Все тексты
Протесты в Петербурге — 2022
Как писать письма в СИЗО? Рассказывает адвокат задержанной по делу о фейках об армии России Ольги Смирновой
«Собровцы сидели у меня на кухне, читали литературу о феминизме». Интервью с художницей и активисткой Паладдей Башуровой — фигуранткой двух дел о лжеминировании
Против петербурженки, повязавшей зеленую ленту на столб в Сосновке, могут возбудить уголовное дело. Обновлено
Как прошло 9 Мая в Петербурге. Миллион в «Бессмертном полку», Беглов в ватнике, задержания пацифистов и песня «Я русский»
«Я отстаивал те же идеалы, что и мои прадеды». Как Эльдар Гарипов провел 372 дня в СИЗО из-за «порванных штанов» бойца ОМОНа на митинге
Свободу Саше Скочиленко
Сашу Скочиленко оставили в СИЗО, несмотря на заболевания и петицию с 135 тысячами подписей. Главное про апелляцию
«Наши солдаты не допустили бы бомбардировки мирных гражданских объектов». Допрос пенсионерки, которая написала донос на Сашу Скочиленко
Сашу Скочиленко, арестованную по делу о «фейках» про ВС РФ, перевели в новую камеру и обеспечили безглютеновым питанием
Что известно о травле Саши Скочиленко в СИЗО. Ее девушка узнала о запрете открывать холодильник и требованиях ежедневно стирать одежду
«У меня уже отняли семью. Что мне теперь терять?». Девушка Саши Скочиленко — о жизни после ее задержания и проблемах с передачами
Военные действия России в Украине
Власти Ленобласти заявили еще об одном погибшем в Украине военнослужащем — Илье Филатове
Россия ответит «сюрпризом» на заявку Финляндии на вступление в НАТО, Минобороны РФ заявляет о тысяче военных, сдавшихся в плен на «Азовстали». Главное к 18 мая
Вывоз военных из «Азовстали», пауза в переговорах и отказ Финляндии платить за газ в рублях. Главное к 17 мая
«Мне слишком дорого далась эта работа». Сотрудники российских независимых СМИ о военной цензуре и блокировках
В соцсетях пишут о переброске военной техники к границе с Финляндией. Что об этом говорят в ЗВО?
Экономический кризис — 2022
Власти Петербурга заявили, что городской бюджет по доходам исполнен почти на 50 %. Что это значит?
Bloomberg: ВВП России снизится на 12% в 2022 году. Это будет самый большой спад с 1994 года
Минпромторг утвердил список товаров для параллельного импорта в Россию. Что это значит?
«А остальным что?». В комздраве заявили о завозе в аптеки дефицитного лекарства «Эутирокс» — но не для всех. Обновлено
Власти подготовили список товаров для ввоза в Россию без согласия правообладателей. Что об этом известно?
Давление на свободу слова
«Мне слишком дорого далась эта работа». Сотрудники российских независимых СМИ о военной цензуре и блокировках
«При молчании происходит всё самое страшное». Петербургская художница Елена Осипова — о нападениях во время антивоенных акций и реакции окружающих
Как писать письма в СИЗО? Рассказывает адвокат задержанной по делу о фейках об армии России Ольги Смирновой
Ходят слухи, что «Алые паруса» проведут без Ивана Урганта впервые за десятилетие. Это правда?
Илья Красильщик запускает новое медиа «Служба поддержки». Его частью станет анонимный чат для тех, кто пострадал от российских властей
Хорошие новости
Памятник конке на Васильевском острове превратили в арт-кафе. Показываем фото
В Петербурге запустили портал с информацией обо всех водных маршрутах 🚢
На Васильевском острове откроется кафе «Добродомик». Там будет работать «кабинет решения проблем»
В DiDi Gallery откроют выставку Саши Браулова «Архитектура уходящего». Зрителям покажут его вышивки с авангардной архитектурой
В Петербурге в 2022 году обустроят более девяти километров велодорожек
Подкасты «Бумаги»
Откуда берутся страхи и как перестать бояться неопределенности? Психотерапевтический выпуск
Как работают дата-центры: придумываем надежный и экологичный механизм обработки данных
Идеальная система рекомендаций: придумываем алгоритмы, которые помогут нам жить без конфликтов и ненужной рекламы
Придумываем профессии будущего: от облачного блогера до экскурсовода по космосу
Цифровое равенство: придумываем международный язык, развиваем медиаграмотность и делаем интернет бесплатным
К сожалению, мы не поддерживаем Internet Explorer. Читайте наши материалы с помощью других браузеров, например, Mozilla Firefox или Chrome.