19 января 2023

«Если Алексей не испугался, почему мы должны?». Петербургская депутатка — о публичной поддержке Навального и смысле обращений к властям

В середине января 50 российских депутатов разных уровней потребовали оказать Алексею Навальному медицинскую помощь и прекратить держать политика в штрафном изоляторе. Они обратились к президенту России, генеральному прокурору и Совету по правам человека.

Среди подписавшихся под письмом была депутатка МО «Малая Охта» Полина Сизова, которая избралась в 2019 году от партии «Яблоко» и до сих пор остается в России. «Бумага» поговорила с Сизовой о том, чего она ждет от обращения, опасается ли репрессий и как после начала войны изменилась работа ее муниципалитета.

Полина Сизова
муниципальный депутат МО «Малая Охта»

— Вы подписали открытое письмо в поддержку Алексея Навального. Расскажите зачем?

— С момента возвращения Навального в Россию прошло два года, и всё это время мы наблюдаем, какие ужасные условия у него в тюрьме и как они ухудшаются.

В каких условиях держат Алексея Навального в колонии?

Алексей Навальный отбывает наказание в колонии строгого режима после приговора по делу о мошенничестве. Политик и его соратники считают дело сфабрикованным.

31 декабря 2022 года в десятый раз за время заключения Навального посадили в ШИЗО на 15 суток. Администрация колонии объяснила это тем, что он умывался в неположенное время.

Жена политика Юлия Навальная 11 января сообщила, что у него уже две недели держится температура, его не лечат и специально ухудшают ему условия содержания. Позднее адвокат Навального рассказал, что ему выдали антибиотики.

Алексей остается лидером протеста, и путинская власть пытается сделать всё, чтобы он исчез из информационного пространства, чтобы о нем забыли. Чем больше мы привлекаем к этому внимание, тем лучше. Особенно сейчас, когда стало ясно, к чему приводит безнаказанность путинской власти.

Понятно, что есть несколько лидеров разных оппозиционных сил, но Навальный и его Фонд борьбы с коррупцией (суд назвал организацию экстремистской и запретил в России — прим. «Бумаги») были и остаются значительной силой. Мне кажется, большинство оппозиционеров точно поддерживает требование освободить Алексея.

— Вы сказали, чем больше огласка, тем лучше. Думаете, эта методика еще работает?

— За последние месяцы войны публичное пространство сильно изменилось: острые темы меньше обсуждаются из-за страха и усталости общества от страшных новостей. У многих не осталось сил сопереживать. Этому уходу в бессознательность и невосприятию реальности нужно противостоять. Несмотря на то что таких новостей много, каждый раз, когда подобные темы возникают, их нужно обсуждать.

Тема бесчеловечного обращения с Алексеем созвучна общей ситуации в стране: так же, как власть относится к Навальному и остальным заключенным, она относится и к жителям другой страны [Украины]. Я считаю, что это всё взаимосвязано.

— Как вы относитесь к Алексею Навальному? Что вы думаете о его решении вернуться в Россию два года назад?

— С уважением. Я никогда не участвовала в деятельности ФБК, но главное сейчас то, что невиновный человек сидит в тюрьме за свое мнение и за свою [политическую] деятельность. Это первостепенно в случае Навального.

[Возвращение в Россию] — очень сильное решение, и я его безусловно уважаю. Вопрос о том, продолжать ли деятельность за границей или находиться в России под постоянным гнетом и страхом, сложный. На него многие сейчас пытаются найти ответ.

Алексей сделал свой выбор, и он достоин уважения. Но не все готовы на такие жертвы: многие выбирают уехать. Оба этих выбора имеют место — не могу сказать, что какой-то из них лучше или хуже.

Задачей Навального было влиять на политику в России, и, несмотря на то, что он в тюрьме, он решил эту задачу. Сейчас, когда весь мир его поддерживает и пытается обратить внимание на условия его содержания и его деятельность, он сам не сидит сложа руки, создал профсоюз.

Мне кажется, несмотря на ужасную цену, которую заплатил Навальный, он смог сделать больше, чем если бы [уехал и] занимался политикой не в России.

— Насколько, на ваш взгляд, сейчас опасно публично поддерживать Навального?

— Я не опасаюсь санкций за эту поддержку. Невозможно бесконечно всего опасаться. Если Алексей не испугался, то почему мы должны пугаться действий, которые привлекут внимание к происходящему с ним? У меня не стоял такой выбор. Тут всё достаточно очевидно, тут не до сомнений.

Критерии опасности и раньше были туманны, а сейчас совершенно неизвестно, за что можно получить санкции. Это зависит от вещей, на которые мы не можем повлиять: кто-то может оказаться более доступным репрессивной машине, кто-то менее. У нас пока нет ковровых репрессий — это [то, что происходит] выдергивание: кому-то везет, кому-то нет.

— Это не первое открытое письмо, которое вы подписали: таким же образом вы поддержали Софью Сапегу и фигурантов дела «Сети». Как думаете, есть ли смысл и влияние у таких обращений в 2023 году? Рассчитываете ли вы, что это что-то изменит?

— Есть смысл поднимать эти темы. Безразличие общества к происходящему приводит к тем страшным последствиям, с которыми мы столкнулись [в 2022 году]. Нужно обсуждать в обществе такие ситуации, а письма и петиции помогают поднимать тему, чтобы люди больше обращали внимание на то, в какой стране живут.

Иногда что-то меняется. На стопроцентную реакцию не приходится рассчитывать, но надежда каждый раз остается: ты как-то приложишь свои усилия, поставишь подпись — и произойдут изменения. Я каждый раз надеюсь, что хотя бы небольшая подвижка случится.

— Некоторые говорят, что мундепы «хайпят» на таких заявлениях, так как подобные вопросы не входят в зону их ответственности. Что вы можете на это ответить?

— В зону ответственности мундепов входит мало, и большинство писем, которые мы подписываем, находятся вне нее. Но мне кажутся важными такие письма.

Иногда люди, которые не поддерживают Путина, могут чувствовать себя в вакууме, а эти обращения показывают, что вокруг них есть единомышленники — даже среди официальных лиц в этой системе: например, среди депутатов.

Важно, что человек, который имеет официальный статус, высказывается иначе и не поет в общем хоре поддержки Путина. Когда человек, совсем далекий от политики, сталкивается с подобными обращениями, его это может сильно заинтересовать, потому что «депутат, который выступает против Путина» звучит как оксюморон.

— Не опасаетесь ли вы подписывать подобные заявления, оставаясь в России?

— Опасаюсь, к сожалению. Я в целом опасаюсь оставаться в России, даже не подписывая подобные заявления. Страна ведет войну абсолютно бесчеловечными методами. Я полагаю, что эти же методы могут применить и ко мне.

За подобные обращения моих коллег по муниципальному совету уже наказывают: например, Веру Морозову оштрафовали за антивоенный пост во «ВКонтакте», Василия Кунина пытаются как-то более серьезно преследовать. Поэтому я вижу, что такие вещи могут иметь последствия.

Иногда мне кажется, что [репрессии против оппозиционеров] — это просто вопрос времени. В начале войны все высказывались относительно свободно, а теперь появляется всё больше репрессивных законов: например, об «ЛГБТ-пропаганде» или поправки о «фейках». Из публичного обсуждения изымают темы, и неизвестно, какая из них станет следующей.

Сейчас есть возможность говорить, но пространство диалога постепенно сужается, и я не знаю, каким оно будет в 2023 году.

— Заметили ли вы изменения в своей работе за последний год? Что это за изменения и с чем вы их связываете?

— Главное — изменение атмосферы в муниципальном совете. У нас не было открытого противостояния с фракцией «Единая Россия» — мы сходились по основным вопросам: например, бюджета и каким-то инициативам.

Сейчас стало невозможно уйти от темы войны, она так или иначе звучит на каждом заседании от кого-то из депутатов. Тяжело видеть от «Единой России» поддержку происходящего. Стало тяжелее вести диалог. Часто бывает, что обсуждение вопроса, не связанного с войной, выходит на эту тему.

— Как много вы общаетесь с жителями округа? Как много из них поддерживают вашу позицию? Менялись ли чьи-то взгляды на войну в течение года?

— Моя позиция и позиция моих коллег была очевидна. Во время нашей избирательной кампании мы заявляли, что не поддерживаем ни Путина, ни аннексию Крыма. Я надеюсь, что люди, которые за нас голосовали, тоже последовательны в своих убеждениях.

Часто в общении люди избегают этой темы и стараются сосредоточиться на чем-то другом.

Хотелось бы, чтобы кто-то менял свою точку зрения в сторону прекращения поддержки войны. Я заметила, что среди моих коллег по муниципальному совету бравурная и активная поддержка войны сменилась на молчаливую. Но что там происходит в голове у человека — непонятно. Но теперь заметно, что некоторые ведут себя сдержаннее.

— Заметили ли вы как муниципальный депутат усиление давления на вас и ваших коллег? В чем оно выражается?

— В плане работы совета [давления] нет. Но на тех, у кого есть четкая антивоенная позиция, давление есть. Это выражается не в прямых угрозах, а в намеках в разговорах. Раньше у нас были разные взгляды, например, на «обнуление Путина», и у наших коллег из фракции «Единой России» не было никаких рычагов давления на нас. Теперь они чувствуют, что эти рычаги есть, — и это заметно.

— А в чем выражаются намеки?

— Например, когда идет разговор о том, кто сможет, а кто не сможет прийти на заседание совета, и поднимается тема слухов о конфискации имущества уехавших, которые за границей написали что-то не то. И в муниципальном совете делятся такими слухами.

Я не слышала прямых угроз или чего-то такого. У нас были в совете рабочие отношения — они отчасти сохранились. При этом — хотя, может, это я слишком чувствительно к этому отношусь — атмосфера в совете поменялась.

— Планируете ли вы покинуть Россию?

— Я рассматриваю такую возможность, да.

— Почему?

— Ситуация в стране мне очень не нравится. Это несовместимо с тем, чтобы продолжать тут находиться. До 24 февраля тут можно было придумать какой-то план, а сейчас уже нет.

У меня также есть муж, я не хотела бы отправлять его на фронт. И я не хочу, чтобы мой сын пошел в школу и слушал «Разговоры о важном». Поэтому я думаю, что будет лучше уехать. Но пока не решаюсь, тяну время. В некоторых муниципальных советах есть возможность дистанционного участия в заседаниях, но у нас нет.

Что еще почитать:

  • Памятники Охтинского мыса снова под угрозой — рядом заметили строительную технику. Как развивается конфликт и какие находки могут уничтожить.
  • Почему мы уже не воспринимаем остро новости о смертях, как война дегуманизирует общество и к чему это приведет? Рассказывает культуролог. 

Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите появившуюся кнопку.
Подписывайтесь, чтобы ничего не пропустить
Все тексты
Военное положение
«Живописец вручает зрителю свою повестку». В «ЧВК Вагнер Центре» — выставка от «Z-художника» и философа, обвиненного в домогательствах
В Петербурге задержали военного, обвиняемого в дезертирстве. Таких случаев десятки
В телеграме публикуют фото и видео систем противовоздушной обороны на крышах домов в Москве. Что об этом известно?
Власти Ленобласти отменили запрет митингов. И назвали эту меру «избыточной»
Затоплены, замусорены и сокрыты. В каком состоянии бомбоубежища Петербурга — и почему большинство горожан их не найдет
Мобилизация
«Можем объяснить»: у аспирантов ИТМО требуют предоставить военно-учетные данные
CNN: Путин планирует мобилизовать еще 200 тысяч человек. Песков, как обычно, это отрицает
47News: осужденный петербуржец вышел на свободу после службы в ЧВК «Вагнер». Он должен был провести 23 года в колонии за четыре убийства
В Госдуме предложили не выпускать россиян за границу на машине без предварительной записи
❗️ Указ Путина о «частичной мобилизации» предусматривает «другие мероприятия» помимо призыва россиян на фронт
Визовые ограничения
Где в 2023-м получить шенгенскую визу в России и за границей? Какие страны выдают ее на год? И почему вам могут отказать?
Президент Финляндии заявил о бессрочном запрете на туристические визы для россиян
Финляндия собирается строить забор на границе с Россией. Каким он будет и сколько займут работы?
Чехия ограничит въезд для российских туристов с 25 октября
На финской границе развернули более 500 россиян после введения запрета на въезд для туристов. До этого отказы были единичными
Давление на свободу слова
Baza и «РИА Новости»: журналисту Илье Азару грозит уголовное дело за повторную «дискредитацию» армии
«Фонтанка»: гражданина Беларуси задержали в Петербурге за оскорбление Лукашенко. Это второй случай за месяц
«Работа ведется ежедневно». «Роскомсвобода» — о том, как в России пытаются заблокировать протоколы VPN и как обезопасить себя
Журналиста Александра Невзорова заочно приговорили к 8 годам колонии за «фейки» об обстреле больницы в Мариуполе
Из-за регистрации в «Умном голосовании» заставляют отчислиться студентку колледжа при СПбГАУ
Свободу Саше Скочиленко
Саше Скочиленко угрожают карцером за дневной сон
Саша Скочиленко дала показания по делу об антивоенных ценниках. Как прошло заседание, где ей снова отказали в домашнем аресте
«Вы сильнее, чем вы о себе думаете». Большое интервью Саши Скочиленко «Бумаге» — о ПТСР, отношении к ней в СИЗО и шоу в суде
Саша Скочиленко рассказала о видеонаблюдении в камерах СИЗО и поблагодарила за новогодний подарок и письма
Как прошло первое заседание по существу по делу художницы Саши Скочиленко. Главное
Экономический кризис — 2022
Российские производители начали продавать молоко в килограммах. Так можно скрыть уменьшение объема продукта
Кажется, в Петербурге подорожали билеты на выставки. Это правда?
Сколько ресторанов, кафе и баров открыли и закрыли в Петербурге в 2022 году? А в предыдущие годы?
Росздравнадзор: из-за «логистических проблем» некоторые лекарства поступают в аптеки с задержкой
Каким будет курс рубля в 2023 году? Вот прогнозы аналитиков
К сожалению, мы не поддерживаем Internet Explorer. Читайте наши материалы с помощью других браузеров, например, Chrome или Mozilla Firefox Mozilla Firefox или Chrome.