Почему в Петербург не приезжают зарубежные театры и чем наша публика отличается от московской? Рассказывает директор фестиваля «Точка доступа»

С 15 по 30 июля в Петербурге в пятый раз проходит международный летний фестиваль искусств «Точка доступа». В программе — спектакль, который можно увидеть только в телескоп, представление в автобусе и судебный процесс над Гамлетом, где зрители станут присяжными.

Директор фестиваля Филипп Вулах рассказал «Бумаге», как с 2014 года изменились театральные зрители, почему зарубежные проекты не хотят приезжать в Петербург и из-за чего в Москве люди чаще ходят в театр.

«Бумага» — информационный партнер фестиваля «Точка доступа»

Филипп Вулах

Директор «Точки доступа»

— Сначала (до появления «Точки доступа» — прим. «Бумаги») городское правительство попросило нас подготовить инфраструктуру для развития малой и экспериментальной театральной формы. Мы должны были работать с небольшими частными и муниципальными театрами, построить для них площадку. Но позже власти сказали, что всё это не нужно.

Тогда мы задумались, что пока в Петербурге нет подходящего здания [для спектаклей], театры могли бы попробовать себя внутри городской среды. У нас не было задачи заниматься сайт-специфик театром (вид театра, в котором место действия становится участником спектакля наравне с актерами и зрителями — прим. «Бумаги») круглый год, поэтому фестивальная форма была оптимальной.

В 2014 году над «Точкой доступа» работали три человека, но и объем был небольшим. Мы выпустили четыре собственных проекта и один сайт-бейзд проект — когда театр приезжает со спектаклем и адаптируется под другую площадку. В этом году, например, в таком формате пройдет спектакль «Пожалуйста, дальше», где зрители будут выступать присяжными на суде над Гамлетом. Эти направления мы задали с самого начала, а чуть позже появилась свободная программа, в которой может участвовать практически любой театр.

Мне интересно было заниматься «Точкой доступа» из-за личных амбиций, а еще потому что в городе было много независимого театра, который нужно было организовывать. Сейчас же люди, которые хотели заниматься театром самостоятельно и творчески реализовываться, стали отказываться от этой инициативы, чтобы ставить спектакли в репертуарных театрах. Например, театр ТРУ, которым руководили Александр Артемов и Дмитрий Юшков, стал работать гораздо меньше. Юшков теперь занимается креативом в рекламе, а Артемов ушел в БДТ к [Андрею] Могучему. Независимый театр перестал быть местом основного самовыражения. Экономически город от этого ничего не потерял, культурно же мы лишились новой эстетики.

Проводить фестиваль в городе стало сложнее. Да, мы всё согласовываем с властями, у нас есть распоряжения глав районов, в которых мы показываем спектакли, но артисты всё-таки занимаются творчеством. И если ты захочешь сделать что-то просто так, то не сможешь. Нам нельзя собираться в общественных местах толпой, потому что сразу подойдет человек с погонами и попросит пройти с ним. У нас запрещено говорить о каких-то вещах вслух, например, о гендерном вопросе, потому что запрещена пропаганда нетрадиционных сексуальных отношений. К слову, есть еще история с возрастными ограничениями — и это тоже что-то новенькое. Не помню, чтобы в средневековье детям нельзя было читать библию или смотреть на скульптуры в соборах. Сейчас у нас высокое возрастное ограничение (от 12+ до 18+ — прим. «Бумаги»), но в будущем мы бы хотели сделать что-нибудь для детей.

С первого года проведения фестиваля произошли интересные изменения аудитории. Значимость вау-фактора при посещении иммерсивных спектаклей спала, люди поняли, что это не самоцель. Все привыкли к разнообразию театральных форм. При этом, когда мы в феврале приехали в Петербург из Москвы, чтобы плотно работать над «Точкой доступа», нас накрыла депрессия из-за того, что здесь ничего не происходит. Мы помним Петербург за полгода до этого, всё было иначе, но вот так город меняется как среда. А кто в этом виноват? Мы и виноваты, потому что отвечаем за какой-то участок городского искусства.

Я устраиваю фестиваль [Net] в Москве и могу сказать, что там люди больше ходят в театр. Мне кажется, есть несколько объективных причин. Москва — классный город, но гулять по нему не всегда приятно, хотя я снимаю шляпу перед тем, как сейчас архитектурно и инфраструктурно меняется столица. Но Москва не для праздного времяпрепровождения. В Петербурге же встречу с [американским режиссером] Робертом Уилсоном могут пропустить ради чтения книги в кафе. Во-вторых, в Москве, если ты не внутри какого-то комьюнити, то ты один, а люди там опасаются одиночества. Даже когда я приезжаю в Москву и сижу один в комнате, я ощущаю, что что-то делаю не так. Театр в Москве как раз используют для того, чтобы социализироваться, а в Петербурге люди не боятся одиночества.

Если говорить о зарубежных театрах, то никто сейчас не хочет приезжать в Петербург. Не могу назвать точную причину, но, скорее всего, дело именно в пульсе города. А в Москве иностранным театрам интересно!

Сотрудничество с Россией вообще дается сложно, потому что у нас не принято платить, чтобы знакомить своих зрителей с чужим искусством. При организации «Точки доступа» нам приходится уговаривать правительство тех стран, откуда едут гастролеры. Мы сотрудничаем с Швейцарией, потому что там есть совет по культуре «Про Гельвеция», в Германии есть Гете Институт, а во Франции — Французский институт.

От городского правительства мы получаем субсидию на организацию фестиваля (порядка 100 тысяч долларов). Принято считать, что это большие деньги, но, чтобы арендовать театр, в день придется заплатить сумму, равную аншлаговому сбору. Если это зал на тысячу мест, а билет стоит тысячу рублей, то это уже один миллион. А нам нужно несколько таких залов и не на один день, нужно привезти и поселить артистов, люди должны что-то есть, они не могут выходить на сцену бесплатно.

Каждый год мы думаем, что организуем «Точку доступа» в последний раз, но потом общаемся с художниками, которые хотят делать что-то необычное, и понимаем, что другого проекта, который позволял бы разговаривать с городом через перформативное искусство, больше нет. Куда идти человеку, который хочет сделать спектакль под мостом? К [Льву] Додину, в комитет по культуре? Там ему скажут, что для этого есть «Точка доступа».


«Точка доступа» проходит в Петербурге с 15 по 30 июля. Билеты можно купить на сайте. «Бумага» — информационный партнер фестиваля.



О самых интересных спектаклях и других культурных событиях города читайте в тематической рассылке «Бумаги»

Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl + Enter.

Новости

все новости
Читайте еще
Внутри БДТ построили Фанерный театр — с собственной сценой, гардеробом и зрительным залом. Как устроен проект и что там происходит
«Каждое звено должно работать на проект». Куратор «Севкабель Порта» Алексей Онацко — о том, как отбирают резидентов площадки и на чем зарабатывают
Как в проекте «Через театр» запустили фестиваль для детей из глубинки и поставили на сцене Хармса под музыку СБПЧ
Как меняется Петербург
В Петербурге снова установили уличные пианино — на Васильевском острове и Малой Садовой улице
Яхт-клуб на Петровской косе — последнее место в Петербурге для бюджетного яхтинга. Что известно о будущем территории, за которую борются застройщики, профсоюзы, спортсмены и город
Петербуржец за свой счет восстановил дверь в дореволюционном доме на Лахтинской улице
Смольный согласовал передачу особняка Турчаниновой на Васильевском острове под гостиницу
Реставрацию дачи Громова в Лопухинском саду планируют завершить к октябрю. Вот как здание выглядит сейчас
Поправки в Конституцию
Обновленную Конституцию после внесения поправок опубликовали под названием «Конституция президента»
В Петербурге 15 июля собираются провести митинг против обнуления сроков Путина
В районной администрации люди стояли в очереди за деньгами, пишет «Фонтанка». Они представились наблюдателями на голосовании по поправкам
Поправки к Конституции вступают в силу 4 июля
Избирком Петербурга аннулировал 35 бюллетеней на участке, где журналисту Давиду Френкелю сломали руку
Смягчение режима самоизоляции
В Петербурге запустили однодневные туры в Карелию на автобусах Ecolines. В программе — экскурсии по Сортавале и посещение парка «Рускеала»
Какие музеи, фитнес-центры и магазины открылись в Петербурге с 6 июля. От Петропавловской крепости до Fitness House
В Петербурге снимают всё больше запретов, введенных из-за пандемии. На улицах много людей — вот очереди у Новой Голландии, зоопарка и Ботсада
Глава петербургского Роспотребнадзора назвала ожидаемым рост заболеваемости COVID-19 после отмены части ограничений
Театрам в Петербурге разрешили возобновить репетиции — но с ограничениями
Дело «Сети»
В Петербурге полиция оштрафовала активиста за мат после суда по делу «Сети». В пример нецензурной брани привели лозунг «Антифашизм — не преступление»
В Петербурге отпустили задержанных после оглашения приговоров по делу «Сети». Они пробыли в отделениях полиции сутки
«Приговор зафиксировал — можно пытать подсудимого, суд всё одобрит»: что о сроках Бояршинова и Филинкова говорят правозащитники, активисты и родственники
После оглашения приговора по делу «Сети» в Петербурге у здания суда задержали до 30 человек
«Идеалист, который берет ответственность за глобальные процессы». История Виктора Филинкова — фигуранта дела «Сети», не признавшего вину и получившего самый большой срок
Лето в Петербурге
Полиция провела рейд по Думской, Рубинштейна и Дворцовой. Протоколы составили на 50 человек и на три заведения
МЧС предупредило о грозе, молниях и сильном ветре в Петербурге
Июнь 2020 года вошел в четверку самых теплых за всю историю наблюдений в Петербурге
На Рубинштейна постоянно проходят уличные вечеринки, где веселятся сотни людей. Местные жители жалуются на шум, а полиция устраивает рейды
Парки, скверы и сады Петербурга откроются не раньше 2 июля. Их закрыли из-за штормового ветра
Друзья «Бумаги»
Кто такой Дмитрий Абрамов и чем он занимался до нападения на Давида Френкеля
История отца Сергия, захватившего монастырь, — убийцы, наставника Поклонской и раскольника, которому (пока) разрешают проклинать власть и РПЦ
Мы спросили наших друзей, что изменилось в их жизни за 10 лет
Здоровье во время пандемии
«Биокад» намерен перейти к испытаниям одной из вакцин от коронавируса на людях уже летом. НИИ гриппа готовится к доклиническим исследованиям
Из детской больницы № 1 хотят уволить кардиохирурга Рубена Мовсесяна, жалуются родители. Петиция в защиту врача собрала тысячи подписей
Антитела к COVID-19 обнаружили у 16 % петербуржцев, сдавших анализы в «Хеликс» и «Инвитро»
Роспотребнадзор бесплатно протестирует петербуржцев на антитела к коронавирусу
В Петербурге болеет каждый пятый сотрудник скорой помощи, сообщили в комитете по здравоохранению
Выплаты медикам
Уборщики и буфетчики, работающие в красных зонах «ковидных» стационаров, получат надбавки от властей Петербурга
В госпитале для ветеранов войн санитарке отказали в выплатах за работу с COVID-19. Начальник учреждения заявил, что она не имеет нужного образования
В Петербурге коронавирусом заразились около 5 тысяч сотрудников медицинских учреждений. Среди них — буфетчики, бухгалтеры и уборщики
«Больные кашляют нам в лицо, а доплат нет». Петербургская уборщица рассказывает, как выполняет обязанности санитарки, но не получает выплат
Как в «нековидном» стационаре добиваются надбавок для врачей и борются с распространением инфекции. Интервью с главврачом Елизаветинской больницы

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.