24 января 2018

«Когда-то дроби тоже казались страшными». Как математика стала частью культуры и почему становится менее доступной — рассказывает математик Анатолий Вершик

Главный научный сотрудник Санкт-Петербургского отделения Математического института Российской академии наук, доктор физико-математических наук Анатолий Вершик десять лет возглавлял Санкт-Петербургское математическое общество. Вершик входит в топ-100 самых цитируемых математиков России.

«Бумага» поговорила со знаменитым ученым о нерешенных задачах тысячелетия, популяризации науки, упрощении школьной программы и о том, почему математика становится менее доступной.

Анатолий Моисеевич Вершик. Доктор физико-математических наук, профессор СПбГУ, главный научный сотрудник Санкт-Петербургского отделения Математического института имени В. А. Стеклова, член Европейской академии наук

— На лекции «Универсальность и однородность» в Европейском университете вы объясняли непростые математические понятия без лишних подробностей. Как вам кажется, возможно ли популяризировать математику?

— Популяризация математики — это очень сложная вещь. Мое мнение скорее пессимистическое. Правда, нужно разделить вопрос на две части. Одно дело — популяризировать элементарную математику, чтобы заинтересовать молодежь. Есть, например, знаменитая серия книг Якова Перельмана «Занимательная математика», «Занимательная геометрия», есть знаменитый популяризатор Мартин Гарднер.

Другое дело — популяризация последних достижений. И здесь математику не сравнить с другими науками. Физики и биологи изучают вещи, которые каждый может увидеть вокруг себя. Пусть это сложно объяснять, но хотя бы понятно, о чем речь. Математика, если говорить о том, что сделано с середины XX века, очень сложна. Постепенные шаги к абстракции делают математику всё менее и менее доступной. Уже само понятие «число» — это предмет абстракции.

Когда Григорий Перельман доказал знаменитую гипотезу Пуанкаре, я был одним из тех, кто пытался объяснить это открытие журналистам. Это был и смех и грех. Даже если бы объяснения ученых были абсолютно блестящими, это очень непросто понять. К сожалению, большинство журналистов и у нас, и за границей не понимали разъяснений сути проблемы математиками. Мы смеялись, читая некоторые корреспонденции на тему гипотезы Пуанкаре.

Но в целом можно выбрать отдельные «куски» математики, которые будут полезны широкой публике. К тому же есть понятия, которые употребляют и ученые из других областей.

Григорий Перельман. Фото: George M. Bergman

— Если говорить о школьном образовании, то как объяснить подростку, зачем ему нужны интегралы? Ведь в большинстве случаев он не будет применять это знание в будущем.

— Это современный язык математики. Когда-то дроби тоже казались страшными и обсуждался вопрос, нужно ли объяснять школьникам, что это такое. Мы как раз переживаем период, когда некоторые понятия адаптируются и переходят в школу, но через какое-то время, уверен, это не будет сложно.

Математика стимулирует некий культурный и интеллектуальный уровень человека. И даже если интегралы человеку никогда не пригодятся, то, возможно, сама идея интеграла будет полезна. Это часть современной культуры. Конечно, можно вообще обходиться числами до 100 и быть счастливым. Всё дело в том, как вы относитесь к знаниям.

— Что вы думаете об упрощении школьной программы?

— Мне кажется, мысль о том, что школьники перегружены, — это вредная точка зрения. Молодежь нужно учить впитывать в себя новое. Самое страшное — это интеллектуальная лень. Это вредно и для общества, и для людей.

Конечно, что-то из школьной программы постепенно выкидывается — естественный процесс. Но на место этого должно приходить что-то новое. Думаю, что нормальный обычный ребенок к такому процессу готов.

— Как вам кажется, с какого возраста нужно углубленно заниматься математикой?

— Думаю, здесь всё индивидуально. Могу сказать про себя: мои родители никакого отношения к математике не имели, но я хорошо помню, как лет с восьми-девяти страшно полюбил решать задачи. Потом я понял, что это должно стать моей специальностью.

Важно, чтобы у родителей и детей была информация. Например, до войны на набережной Фонтанки был Дом занимательной науки, где рассказывалось о математике и физике в игровой форме. Сейчас, конечно, есть элитные школы, туда агитировать не нужно. Но хорошо бы, чтобы была и другая информация, доступная всем желающим.

— Есть ли что-то, что сейчас преподают в математических вузах в России, но в мировой науке считается устаревшим?

— Думаю, чисто математическое образование у нас всегда было неплохим даже на мировом уровне. Есть направления, которых не хватает в вузах. Но этот разговор заводить бессмысленно. Надо ставить вопрос «А кто будет учить?». Если таких нет, то можно сожалеть сколько угодно.

В советские времена, поскольку не было возможности выехать, было создано, можно сказать, некое искусственное гетто для ученых. Математика стала самодостаточной. Мы, разумеется, читали журналы и знали, что происходит на Западе. Можно смело сказать, что почти все направления в математике были и у нас. Это начало размываться примерно в 70-е годы. Люди стали уезжать — и некоторые направления глохли. Нынешний уровень преподавания и науки не такой.

Падение уровня науки и образования, с одной стороны, было неизбежно после перестройки. Но можно было этому противостоять. Многие из уехавших хотели поддерживать контакты. Но ничего не было сделано [российскими властями] для того, чтобы сохранить контакты с диаспорой.

Скриншот видео лекции Анатолия Вершика «Что такое траекторная теория динамических систем». «Лекториум»

— Год назад власти говорили о планах вернуть в Россию 15 тысяч ученых. Как вы считаете, это возможно?

— Для этого нужно что-то сделать: должны быть не слова, а некая программа.

В 2010 году правительство выделило мегагранты ученым. Не все оказались удачными, но проект лаборатории имени Чебышева (математическая лаборатория при СПбГУ — прим. «Бумаги»), например, я считаю удачным. Они ввели хорошую инициативу: приглашают в Россию специалистов, которые читают небольшие спецкурсы. Делаются попытки восстановить уровень образования в системе бакалавриата на матмехе. Как оно пройдет, не вполне ясно.

Для иностранцев и тех, кто когда-то уехал из России, [здесь] создаются достаточные материальные условия. Но уже понятно, что это не привлекает необходимого количества специалистов. Если обстановка в стране способствует тому, чтобы был приток людей, то он будет. Если нет, то не будет.

— Поменялось ли отношение к российским ученым на Западе за последние несколько лет на фоне политических событий?

— Ученые стараются быть вне политики — за редким исключением. Скажем, один человек, который жил в свое время в Украине, в ответ на письмо из редакции российского журнала с просьбой отреферировать работу, написал, что не хочет иметь с нами ничего общего. Уже сейчас заметно, что контакты ослабевают.

Скриншот видео лекции Анатолия Вершика «Инвариантые меры и представления групп». «Лекториум»

— Что будет с российской математикой в ближайшем будущем?

— Я не берусь отвечать на этот вопрос. Но математика точно никуда не денется. Математика — это свойство человеческого мозга. Всегда есть люди, которым это необходимо. Это видно по молодежным соревнованиям и олимпиадам: есть люди с горящими глазами. Для математики, в отличие от других наук, нужен только человеческий мозг и еще, может быть, компьютер.

У нас, по счастью, есть очень хорошие конкурсы: конкурс Мебиуса, конкурс стипендий имени Рохлина, конкурс стипендий имени Ладыженской. Они выявляют замечательных молодых людей, которые делают работы на самом высоком уровне. В Москве есть Высшая школа экономики. Постепенно их математический факультет догоняет и даже перегоняет по уровню мехмат МГУ. Это всё положительные явления. Поэтому есть надежда.

Этого не так много, причем в Питере значительно меньше, чем в Москве. Самое главное, в математике всё меньше людей в возрасте 35–50 лет. Лет десять назад мы собрали статистику, куда пошли лучшие студенты с баллом не ниже 4,5. Результаты оказались довольно плачевные: в математике остались немногие.

— Вы сказали, что для математики нужен только человеческий мозг. Могут ли в действительности математики работать в одиночестве? Как Григорий Перельман, например?

— Все обращают внимание на этот период жизни Перельмана. Но было же и другое время. Он был учеником нескольких людей, в том числе моим. Помимо его исключительных природных способностей, была школа.

Если говорить о работе, то занятия наукой очень разнообразны. Есть период, когда вы уже знаете, какую задачу хотите решить, прочли всё, что на эту тему написано. Тогда можете садиться в закрытую комнату и писать. Но есть другие периоды, когда вы изучаете что-то. Сделать это самостоятельно невозможно, должны быть люди, которые вам это объяснят.

— Есть такой советский фильм «Математик и черт», где математик хочет продать душу дьяволу за то, чтобы тот доказал или опроверг теорему Ферма. Как вам кажется, стоит ли математику посвящать жизнь решению нерешенных математических задач и зачем с точки зрения науки вообще нужно их решать?

— Наука как раз состоит в том, чтобы исследовать какие-то неизведанные области. Другое дело, как эти задачи искать. Так называемые задачи тысячелетия (семь математических задач, охарактеризованные как важные классические задачи, решение которых не найдено в течение многих лет — прим. «Бумаги») отобраны определенными людьми. Некоторые стоят того, некоторые сомнительные. Придумать стоящую задачу — важная вещь. Задачи определяют уровень науки. В их решении заключается прогресс.

Кадр из фильма «Математик и черт»

— Что сейчас, на ваш взгляд, самое актуальное в математике?

— Есть много направлений. В физике на этот вопрос ответить легче: там всегда скажут, например, Единая теория поля или Теория струн. С одной стороны, это сильная сторона физики. С другой стороны, слабая. Потому что в этой толкотне выделяются люди, которые, скажем, держат контрольный пакет. Все остальные к ним тянутся. В математике этой толкотни нет.

— Как вам кажется, прикладная наука сейчас вытесняет фундаментальную?

— Фундаментальная наука, будет она востребована или нет, всё равно выживет. Что касается прикладной науки, ее существование и запросы жестко связаны с уровнем технологий. Не нужно заниматься какими-то вопросами, если нет технологии, где эти вопросы возникнут. Никто их не задаст. В Советском Союзе были договоры на исследования с предприятиями, это всё создавало некий подпор. Прикладная наука была разнообразной — сейчас не тот уровень востребованности.

Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите появившуюся кнопку.
Подписывайтесь, чтобы ничего не пропустить
Все тексты
Свободу Саше Скочиленко
Как помыться из бутылки за 6 минут и погулять в помещении 2х5 метров? Саша Скочиленко — о месяце в СИЗО
Адвокат: Саша Скочиленко испытывает сильные боли в сердце и животе. Она жалуется на условия для прогулок и несоблюдение безглютеновой диеты
Адвокат: Сашу Скочиленко запирали в камере-«стакане», у нее продолжают болеть живот и сердце
«Я очень обеспокоена ее самочувствием». Адвокат Саши Скочиленко — о состоянии подзащитной в СИЗО
Саша Скочиленко остается в СИЗО. Суд продлил ее арест еще на один месяц
Военные действия России в Украине
«Петербургский форум зла». Шесть протестных плакатов из поселкового сквера в Ленобласти
Организаторы выставки «Мариуполь — борьба за русский мир» заявили о ее срыве, обвинив в этом местную чиновницу. Теперь в районном паблике пишут, что она «предатель»
Роспотребнадзор: в Петербурге не выявлены случаи заражения холерой. Ранее власти говорили о риске завоза заболевания
«Звук от фейерверков многих напугал». Школьников из Мариуполя пригласили на «Алые паруса» — вот их реакция
Как получить украинскую визу в Петербурге? Подробности от МИД
Экономический кризис — 2022
В Петербурге проходит юридический форум — без мировых экспертов и вечеринки на Рубинштейна, но с Соловьевым и выставкой о Нюрнбергском трибунале
«Там была буквально битва». «Бумага» нашла петербуржца, который нанял сотрудника IKEA для покупки мебели на закрытой распродаже. Вот его рассказ
Что для России значит «символический» дефолт? Объясняет декан факультета экономики ЕУ СПб
Петербуржцы ищут в соцсетях сотрудников IKEA — чтобы купить мебель и другие товары на закрытой распродаже
Сравнивают себя с Рейхсбанком и спасают россиян. Что мы узнали из текста «Медузы» о работе Центробанка в военное время
Давление на свободу слова
«Бумага» улучшила свой VPN: можно заходить на российские госсервисы из-за границы 💚
«Дочь сказала, что ей больше не нравятся полицейские». Директор «ПЕН-клуба» в Петербурге — о задержании за дискредитацию армии на выходе из поликлиники
Запрет Facebook и Instagram за «экстремистскую деятельность» вступил в силу. Чего опасаться?
«Ты не Петр I, ты Адольф II». Как Петербург протестовал в День России — с плакатами, самолетиками и пластилиновыми птицами
Школы и детские сады Петербурга готовятся ко Дню России. Дети танцуют под Газманова, рисуют триколоры и клеят на окна изображения голубей
Хорошие новости
«Скучно стало, и поехал спонтанно». Житель Мурина второй месяц едет на самокате из Петербурга во Владивосток
Памятник конке на Васильевском острове превратили в арт-кафе. Показываем фото
В Петербурге запустили портал с информацией обо всех водных маршрутах 🚢
На Васильевском острове откроется кафе «Добродомик». Там будет работать «кабинет решения проблем»
В DiDi Gallery откроют выставку Саши Браулова «Архитектура уходящего». Зрителям покажут его вышивки с авангардной архитектурой
Подкасты «Бумаги»
Откуда берутся страхи и как перестать бояться неопределенности? Психотерапевтический выпуск
Как работают дата-центры: придумываем надежный и экологичный механизм обработки данных
Идеальная система рекомендаций: придумываем алгоритмы, которые помогут нам жить без конфликтов и ненужной рекламы
Придумываем профессии будущего: от облачного блогера до экскурсовода по космосу
Цифровое равенство: придумываем международный язык, развиваем медиаграмотность и делаем интернет бесплатным
Деятели искусства рекомендуют
«В Петербурге нет ни одного спектакля, где столько крутых мальчиков-артистов». Актриса МДТ Анна Завтур — о «Бесах» в Городском театре
«Верните мне мой 2007-й». Актер театра Fulcro Никита Гольдман-Кох — о любимых спектаклях в БДТ
К сожалению, мы не поддерживаем Internet Explorer. Читайте наши материалы с помощью других браузеров, например, Mozilla Firefox или Chrome.