3 июля 2018

Руандиец Валенс Манирагена — об образовании, частушках и том, как он переживает в Петербурге последствия гражданской войны на родине

Когда Валенсу Манирагене было 26 лет, в его родной Руанде началась гражданская война, в которой погибла почти вся его семья. Не участвовавший в боевых действиях Валенс вместе с женой-украинкой и детьми бежал в Петербург.

В России он преподает информатику, программирование и родной язык, участвует в жизни африканской благотворительной организации, помогая уроженцам других стран. 

Почему важно сохранять народные танцы, чем отношение россиян к власти похоже на руандийское и как петербургская архитектура и природа влияют на образ города — в рассказе руандийца для «Бумаги».

Возраст

54 года

Род деятельности

Преподаватель

В Петербурге

24 года

В 1987 году я поступил в ЛЭТИ в Петербурге. Там познакомился с будущей женой Ириной из Украины; она изучала французский язык, а я ей помогал. Мы влюбились, поженились, у нас родился сын. В 1991 году я вернулся в Руанду, где уже шла гражданская война, и преподавал в местном университете информатику и работал в компании, которая распространяла электричество и воду. Казалось, что боевые действия уже завершились, и через два года Ирина с сыном приехали ко мне, чтобы второй раз сыграть свадьбу и познакомиться с родственниками. Но оказалось, что война не закончилась.

После массового убийства людей (в ходе гражданской войны между правительством народа хуту и Руандийским патриотическим фронтом начался геноцид народа тутси со стороны хуту; по различным оценкам, погибло от 500 тысяч до 1 млн человек, то есть около 20 % всего населения Руанды — прим. «Бумаги») власть взял Руандийский патриотический фронт, с которым я был не согласен. За время войны пострадали практически все мои родственники-хуту, которые в основном были крестьянами и разводили картошку: брат пропал без вести, маму убили возле дома, сестер расстреляли. Жить в своей родной деревне Женда было невыносимо. Из-за нового правительства мне угрожали тюрьмой — и мы с женой и уже двумя детьми сбежали в Конго.

Нас вместе с россиянами МЧС эвакуировало в Петербург. Это стало возможностью жить по-человечески, но всё осложнялось тем, что нас с женой не хотели признавать беженцами.

Я потратил около года, чтобы достать нужные документы и доказать, что я могу проживать в России. Мне было очень сложно найти работу, чтобы выживать вместе с двумя маленькими детьми. Когда все документы были готовы, я пошел преподавать в ЛЭТИ.

Позже я также стал преподавать свой родной язык киньяруанда на восточном факультете СПбГУ, развелся с женой и вместе с другими беженцами из Руанды создал благотворительное общество «Ичумби», что в переводе с языка хуту означает «приют».

Фото: Анна Шиллер

Чему вас научила Россия?

Еще когда я впервые побывал в Петербурге, меня удивило, что здесь, по сравнению с Руандой, большие дороги. Всё было красиво, хотя без множества многоэтажных домов, как сейчас. Вся организация города, движение транспорта, сам транспорт приятно удивляли. Для меня не стало шоком российское пьянство: в Руанде тоже много пьют.

Когда я вернулся сюда в 1994 году, всё изменилось из-за развала СССР. До преподавания я рыл траншеи для проложения связи. Мне почему-то запомнилось, что, несмотря на то, что это считалось черной работой, мы делали ее с удовольствием.

Теперь могу сказать, что лишь в России научился терпеливо ждать изменений и улучшений ситуации, но при этом не позволять плохо относиться к людям. У нас в Руанде есть пословица, которая гласит, что чем больше терпишь, тем больше получаешь. Если мне говорят что-то плохое, я могу и ответить, а если кто-то делает что-то несправедливое, борюсь с этим. А спокойно жду именно независящих от меня вещей — например, счастливого момента.

Когда в 2015 году я приехал в Руанду (впервые с 1994 года), понял, что смотрю на всё уже с другой стороны, со стороны России. Было приятно увидеть отца, старых друзей, но я понял, что ошибаюсь относительно многих вещей, которые происходят там: те же руандийские протесты в России освещают с другой стороны.

Кто сыграл для вас важную роль?

В Петербурге благодаря многим людям я смог пережить последствия войны. Когда нас не признали беженцами, меня прописала знакомая женщина, просто решила помочь.

Здесь было спокойно, была возможность переключиться на другие занятия. Сначала мы в «Ичумби», например, помогали только руандийским беженцам, но после стали способствовать получению политических убежищ людьми из разных стран Африки.

Из-за сложностей с получением гражданства многие беженцы уезжали в Европу — и это плохо, ведь они профессионалы своего дела, которые должны быть востребованы здесь. Занятость помогала тогда и помогает мне сейчас.

Какие-то отголоски той войны есть до сих пор. Людям кажется, что они знают что-то о войне в Руанде, но они понятия не имеют, как происходило всё на самом деле, какие процессы шли в обществе. Люди повторяют то, что говорят в СМИ. А то, что те, кто начал войну за демократию, установил впоследствии [при приходе к власти] жесткую диктатуру, никто не знает. Всё трактуется со стороны победившего, но с этим уже никто не может мне помочь.

Что вы хотели бы перенести из своей страны в Петербург?

Мне хочется обучать петербуржцев руандийским танцам. На мой взгляд, важно делиться культурой с другими, делать всё доступнее. Руандийское пение где-то может напоминать грузинское из-за специфического ритма. Руандийские танцы построены на подражании местным животным: хождению коров, полетам журавлей. Человек, увидевший это впервые, может перенестись в культуру, которую никогда не знал. Это помогает лучше понимать других людей.

Когда экспаты приезжают в другие страны, им важно сохранять танцы и пение. Это позволяет не забыться. Кому-то это может показаться лишним, но в нашем представлении это важно.

В остальном Руанда и Россия похожи: у нас, к сожалению, схожие менталитеты. Отношение к власти точь-в-точь одинаковое: люди считают, что раз человек у власти, то нужно его обязательно уважать. Многие думают, что не нужно ничего менять: якобы когда наступит «то самое время», всё решится.

Пять находок в Петербурге

1.

Площадь Мужества

Это практически мое «место рождения» в Петербурге. Здесь я первое время жил и учил русский язык. Это одновременно достаточно сдержанное по архитектуре и красивое место, там чувствуешь себя комфортно.

2.

Университеты и студенты

Здесь много университетов — и, соответственно, образованных людей. Благодаря этому люди более трезво относятся к каким-то вещам.

3.

Архитектура

Мне очень нравится, как устроен Петербург с точки зрения сочетания каналов и построек XVIII и XIX веков. Когда идешь по Невскому, архитектура броская и импонирующая, а уже чуть поодаль всё спокойнее.

4.

Частушки и пение на свадьбах

Сейчас это не особо популярный формат выступлений, но частушки, пение на свадьбах — часть российской культуры, передающая колорит. Когда на свадьбе девушки поют и провожают невесту, это очень похоже на наш обычай. Для меня важны моменты, когда все радуются и плачут одновременно, — это передает гамму чувств. Обидно, что в городе именно таких свадеб становится всё меньше.

5.

Отчужденность соседей

В Руанде принято знать соседей, здороваться с людьми на улице, даже несколько раз за день. Здесь такого нет, и это понятно, люди к этому не привыкли. Но из-за этого они хуже друг друга знают.

Зачем вы здесь?

Я чувствую, что мне нужно говорить о том конфликте, который вынудил меня покинуть родную страну и приехать сюда. Для меня важно, чтобы люди знали вторую сторону этой войны. Насколько я делаю это успешно, не мне судить.

Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите появившуюся кнопку.
Подписывайтесь, чтобы ничего не пропустить
Все тексты
Свободу Саше Скочиленко
Саше Скочиленко, арестованной по делу о «фейках» про российскую армию, срочно нужно обследование сердца
«На прошлой неделе Саше принесли чай с тараканом». Адвокат Саши Скочиленко — об ухудшении ее здоровья и об условиях в СИЗО
«Боль в животе, тошнота, рвота, диарея — каждый день». Последнее слово Саши Скочиленко из суда, где отклонили жалобу на ее заключение в СИЗО
«Я сяду и, скорее всего, умру в колонии за свободу слова». Главное из интервью Саши Скочиленко «Север.Реалиям»
«Нас вроде и меньшинство, но адекватные мы». Курьер, психолог и бариста с антивоенной позицией — о своем будущем в России
Военные действия России в Украине
В Крыму произошло несколько взрывов. Один человек погиб, среди пострадавших — ребенок
Компания-застройщик в Петербурге отказалась от названия «Миръ». Это слово «приобрело дополнительные значения»
Что известно о «референдумах» на оккупированных украинских территориях: в ДНР, ЛНР, Херсонской и Запорожской областях
«Верстка» рассказала подробности о вербовке российских заключенных для боев в Украине. Главное
«Лучше бы ты был живой». Мать солдата из Ленобласти, который погиб через три дня после начала войны, дала интервью
Экономический кризис — 2022
Как в Петербурге показывают голливудские новинки, если студии ушли из России? Откуда у кинотеатров копии «Тора» и «Миньонов»? Разбор «Бумаги»
Психотерапевт, образование, рестораны — на чем еще экономят читатели «Бумаги»? Результаты исследования
«Никаким мудилам не дам помешать моим планам». Как и зачем петербуржцы открывают бизнес после начала войны
Финальная распродажа H&M в России начнется 1 августа
«Жестокие преступления — результаты жестокой политики». Большое интервью Якова Гилинского — он полвека изучает криминальное поведение россиян
Давление на свободу слова
В Петербурге отменили лекцию популяризатора науки Аси Казанцевой, которая выступает против войны в Украине. Обновлено
В Петербурге заблокировали группы о яой-манге — из-за отсутствия пометки «18+» и проверки на возраст
«Медуза» рассказала, какие методички по освещению войны получили пропагандистские СМИ от Кремля
Как наказывают за протест в России-2022? Объясняем, что вам грозит за пост, общение в чате, пикет или стрит-арт
«Мы», обесценивание и высмеивание — как пропаганда влияет на язык и эмоции? Отвечает социолингвист
Хорошие новости
«Скучно стало, и поехал спонтанно». Житель Мурина второй месяц едет на самокате из Петербурга во Владивосток
Памятник конке на Васильевском острове превратили в арт-кафе. Показываем фото
В Петербурге запустили портал с информацией обо всех водных маршрутах 🚢
На Васильевском острове откроется кафе «Добродомик». Там будет работать «кабинет решения проблем»
В DiDi Gallery откроют выставку Саши Браулова «Архитектура уходящего». Зрителям покажут его вышивки с авангардной архитектурой
Подкасты «Бумаги»
Откуда берутся страхи и как перестать бояться неопределенности? Психотерапевтический выпуск
Как работают дата-центры: придумываем надежный и экологичный механизм обработки данных
Идеальная система рекомендаций: придумываем алгоритмы, которые помогут нам жить без конфликтов и ненужной рекламы
Придумываем профессии будущего: от облачного блогера до экскурсовода по космосу
Цифровое равенство: придумываем международный язык, развиваем медиаграмотность и делаем интернет бесплатным
Деятели искусства рекомендуют
«В Петербурге нет ни одного спектакля, где столько крутых мальчиков-артистов». Актриса МДТ Анна Завтур — о «Бесах» в Городском театре
«Верните мне мой 2007-й». Актер театра Fulcro Никита Гольдман-Кох — о любимых спектаклях в БДТ
К сожалению, мы не поддерживаем Internet Explorer. Читайте наши материалы с помощью других браузеров, например, Mozilla Firefox или Chrome.