24 мая 2022

«То, что я русская, не делает меня плохим человеком». Петербурженка — о работе в пункте помощи украинским беженцам в Тбилиси

Петербурженка Света Маслова в марте переехала в Тбилиси, где начала работать в волонтерском проекте, который помогает украинским беженцам, Volunteers Tbilisi.

Сейчас она координатор пункта гуманитарной помощи. В интервью «Бумаге» Света рассказала, почему решила стать волонтеркой, чего боялась в общении с беженцами из Украины и как эта работа помогла ей преодолеть депрессию.

Света Маслова

Волонтерка проекта Volunteers Tbilisi

Чем занимается организация Volunteers Tbilisi?

— Всего в Тбилиси сейчас несколько пунктов помощи беженцам из Украины. Мы один из них: Гришашвили, 20. Его основала Маша Белкина из России. У ее родителей есть хостел в центре Тбилиси, и с первых дней [войны] они решили, что там будет пункт выдачи гуманитарной помощи. Сейчас в нем работает много ребят из России, Украины, Белоруссии. Все помогают вместе.

Здесь есть и другие проекты, «Помогаем уехать» (историю этого проекта читайте здесь — прим. «Бумаги»), пункт на Палиашвили, 60. Мы на связи друг с другом. К примеру, в нашем пункте очень много лекарств, а в каком-то мало и мы координируемся между собой.

Наш пункт работает ежедневно с 15 до 19. Для получения помощи при себе нужно иметь украинский паспорт и заграничный. Если документов нет, нам нужна дата въезда: мы помогаем всем, кто приехал в 2022 году.

Пункт предоставляет средства гигиены, лекарства и еду. У нас стандартный набор: тушенка, крупы, овощи, чай, кофе, сахар, бритвенные станки, шампунь, подгузники. Просим добровольцев также приносить что-то для детей, для творчества.

Гришашвили, 20 полностью работает за счет донатов и помощи людей, которые приносят продукты, средства гигиены. Однажды к нам с пакетами пришел солист группы «Нервы».

Как вы попали в эту организацию?

— Я увидела пост про Volunteers Tbilisi еще в Петербурге — знакомая выкладывала в истории. Тогда я подумала, что очень бы хотела волонтерить.

До этого примерно два года я была в очень плохом ментальном состоянии. У меня была депрессия. До 24 февраля всё только начало немного налаживаться: я начала принимать препараты, потихоньку вылезать из постели. А тут на меня как будто вылили ушат холодной воды. Эта новость меня как будто добила — ножом в спину.

Мой парень историк, он сказал так: «Пожалуйста, давай вспомним начало XX века и сразу решим для себя, что мы уезжаем». Я была согласна. В марте мы переехали в Тбилиси.

И я решила, что пойду волонтерить. Я не могла по-другому поступить. Наверное, я чувствовала вину и стыд. За то, что не выходила на митинги, за то, что была не то что аполитична, но в политику начала понемногу вникать только года два назад, когда познакомилась со своим молодым человеком, который разбирается в ней. Мне хотелось хотя бы что-то сделать, чтобы внести свой вклад и помочь.

Приехав в Грузию, вы сразу пошли работать волонтером?

— После приезда у меня был период адаптации. Я выдохнула, поняла, что более-менее в безопасности и впала в состояние, когда спала по 18–20 часов в день. А потом увидела клич в телеграме о том, что нужны волонтеры в пункт гуманитарной помощи на Гришашвили 20, и откликнулась.

Меня позвали постажироваться на часик в удобный день, посмотреть на пункт, понять, нравится или нет, тяжело или нет. Мне всё понравилось. Я сказала, что могу приходить хоть семь раз в неделю, так как сейчас не работаю.

Через несколько недель волонтерства мне предложили стать координатором. Координатор находится в пункте 5–6 раз в неделю и руководит работой других волонтеров. Этим я сейчас и занимаюсь. Работаю по-прежнему бесплатно, как волонтер — мы живем на доходы моего молодого человека.

Сколько людей работают в Volunteers Tbilisi и как организованы процессы?

— У нас очень большая команда: есть ребята, которые занимаются закупками, есть ребята, которые занимаются медиа, СМИ и коммуникациями, есть горячая линия, есть команда руководителей. Например, на закупки ездит пять человек по расписанию. В кол-центре — 15 девочек, они работают 24/7, отвечают на звонки.

В пункте гуманитарной помощи на Гришашвили, 20 работает по два, три человека в день. Всего 11 волонтеров, а будет 17. Сейчас я набираю новых людей, буду их стажировать, чтобы выходило по три волонтера в день плюс я. Потому помощи нужно больше. Сегодня мне должны привезти дезодоранты, кремы для рук. Мы такое не покупаем, так как дорого, у нас по идее только товары первой необходимости, но людям это очень приятно получить. И если есть добровольцы, которые это закупят, мы выдаем.

А кто обычно приходит за помощью?

— Много женщин, детей, семей, бабушек, дедушек. Кто-то целыми семьями приходит, кто-то один. Много людей из Мариуполя.

За прошлую неделю только за гуманитарной помощью пришло около 600 человек. Это примерно по 80 человек в день, но бывает так, что в один день мы принимаем 130 человек, в другой — 40. Плюс на горячей линии постоянно занимаемся расселением, сейчас у нас уже есть четыре дома, где живут беженцы.

В каком состоянии находятся эти люди?

— Состояние у всех разное. Одни очень активные: рассказывают, где живут, что делают, куда ездят, делятся с нами тем, что они стараются жить и выбраться из всего этого. А кто-то — очень подавлен и плачет. Бабушки обычно очень эмоциональны. Просят валерьянку, рассказывают, как под бомбежками спать не могли. Разные настроения, но все они очень благодарны — и Грузии за помощь, и волонтерам.

А как беженцы из Украины относятся к тому, что вы русская?

— У меня был страх, что я говорю по-русски и не умею говорить по-украински. Мне казалось, что, скорее всего, из-за этого людям будет дискомфортно. У нас есть несколько ребят-волонтеров, которые говорят по-украински, и я вижу, что с ними беженцам комфортнее. Наверное, это шло из-за того, что мне было стыдно, что я русская. Я боялась, что люди не захотят помощи от русской. Но этого не случилось.

Недавно я разговаривала с девушкой, если не ошибаюсь, из Херсона. Она приходит регулярно, потому что у нас можно приходить за помощью раз в неделю. Она спросила, откуда я. И, когда я ответила, она даже как-то сочувствующе на меня посмотрела и сказала, что понимает, что в России многие люди подвержены пропаганде и верят в то, что говорят по телевизору. В Грузии показывают российские телеканалы, и она видела там сюжеты о том, как Украина сама себя бомбит.

Сейчас я начинаю разговор на украинском: «Доброго дня, ви за допомогаю?» А потом перехожу на русский. Все нормально реагируют. Кто-то продолжает разговор на украинском, я их понимаю и отвечаю на русском или переспрашиваю, если непонятно.

Что близкие и друзья думают о вашей работе в пункте помощи?

— Мой молодой человек очень рад. Так как у меня почти два года была депрессия и я почти никуда не выходила и не работала — были попытки, но неудачно, — он очень рад за меня сейчас. Как говорят, когда тебе плохо, попытайся помочь другому. Это действительно работает.

Мама гордится мной — боится, правда, за меня, но гордится.

Чему вас научило волонтерство?

— До этого я не волонтерила нигде и никогда. Волонтерство научило тому, что среди всего происходящего вокруг говна очень много хороших людей. Я не разочаровалась в человечестве.

А еще поняла, что нормально делать ошибки. Так как я координатор пункта, для меня это всё в новинку: лидерство, сбор команды. Я много ошибаюсь, а так как я еще нарцисс-перфекционист, то внушаю себе, что делать ошибки — это нормально, и стараюсь к этому относиться поспокойнее.

Стало ли менее стыдно быть русской?

— Да. Я поняла, что в этом нет ничего стыдного, так как я не выбираю, где родиться, я не выбираю, кто я по национальности. Хотя Иван Дорн выбрал быть украинцем (об этом певец заявил в интервью Екатерине Гордеевой — прим. «Бумаги»). Но я не выбираю, где родиться. И я всегда старалась быть хорошим человеком. Это уже большой шажок против режима. То, что я русская, не делает меня плохим человеком.

Получайте главные новости дня — и историю, дарящую надежду 🌊

Подпишитесь на вечернюю рассылку «Бумаги»

подписаться

Что еще почитать:

Бумага
Авторы: Бумага
Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите появившуюся кнопку.
Подписывайтесь, чтобы ничего не пропустить
Все тексты
Свободу Саше Скочиленко
«Нас вроде и меньшинство, но адекватные мы». Курьер, психолог и бариста с антивоенной позицией — о своем будущем в России
Как помыться из бутылки за 6 минут и погулять в помещении 2х5 метров? Саша Скочиленко — о месяце в СИЗО
Адвокат: Саша Скочиленко испытывает сильные боли в сердце и животе. Она жалуется на условия для прогулок и несоблюдение безглютеновой диеты
Адвокат: Сашу Скочиленко запирали в камере-«стакане», у нее продолжают болеть живот и сердце
«Я очень обеспокоена ее самочувствием». Адвокат Саши Скочиленко — о состоянии подзащитной в СИЗО
Военные действия России в Украине
«Петербургский форум зла». Шесть протестных плакатов из поселкового сквера в Ленобласти
Организаторы выставки «Мариуполь — борьба за русский мир» заявили о ее срыве, обвинив в этом местную чиновницу. Теперь в районном паблике пишут, что она «предатель»
Роспотребнадзор: в Петербурге не выявлены случаи заражения холерой. Ранее власти говорили о риске завоза заболевания
«Звук от фейерверков многих напугал». Школьников из Мариуполя пригласили на «Алые паруса» — вот их реакция
Как получить украинскую визу в Петербурге? Подробности от МИД
Экономический кризис — 2022
«В России не производят примерно ничего». Шеф и ресторатор Антон Абрезов — о качестве российских продуктов, будущем заведений и своем отъезде
В Петербурге проходит юридический форум — без мировых экспертов и вечеринки на Рубинштейна, но с Соловьевым и выставкой о Нюрнбергском трибунале
«Там была буквально битва». «Бумага» нашла петербуржца, который нанял сотрудника IKEA для покупки мебели на закрытой распродаже. Вот его рассказ
Что для России значит «символический» дефолт? Объясняет декан факультета экономики ЕУ СПб
Петербуржцы ищут в соцсетях сотрудников IKEA — чтобы купить мебель и другие товары на закрытой распродаже
Давление на свободу слова
Что известно о нападении на Петра Иванова спустя месяц? Журналист рассказал, что расследование не движется
Известных градозащитников Петербурга выгнали из совета по сохранению культурного наследия. Вот кем их заменили
«Теперь за доступ к информации надо бороться». «Роскомсвобода» объясняет, что происходит с интернетом и как обходить ограничения
«Мой мозг не понимает много вещей, которые пропагандирует Запад». Как на ПМЮФ обсуждали ЛГБТ, аборты, семейные ценности и «внешнее влияние»
«Нас вроде и меньшинство, но адекватные мы». Курьер, психолог и бариста с антивоенной позицией — о своем будущем в России
Хорошие новости
«Скучно стало, и поехал спонтанно». Житель Мурина второй месяц едет на самокате из Петербурга во Владивосток
Памятник конке на Васильевском острове превратили в арт-кафе. Показываем фото
В Петербурге запустили портал с информацией обо всех водных маршрутах 🚢
На Васильевском острове откроется кафе «Добродомик». Там будет работать «кабинет решения проблем»
В DiDi Gallery откроют выставку Саши Браулова «Архитектура уходящего». Зрителям покажут его вышивки с авангардной архитектурой
Подкасты «Бумаги»
Откуда берутся страхи и как перестать бояться неопределенности? Психотерапевтический выпуск
Как работают дата-центры: придумываем надежный и экологичный механизм обработки данных
Идеальная система рекомендаций: придумываем алгоритмы, которые помогут нам жить без конфликтов и ненужной рекламы
Придумываем профессии будущего: от облачного блогера до экскурсовода по космосу
Цифровое равенство: придумываем международный язык, развиваем медиаграмотность и делаем интернет бесплатным
Деятели искусства рекомендуют
«В Петербурге нет ни одного спектакля, где столько крутых мальчиков-артистов». Актриса МДТ Анна Завтур — о «Бесах» в Городском театре
«Верните мне мой 2007-й». Актер театра Fulcro Никита Гольдман-Кох — о любимых спектаклях в БДТ
К сожалению, мы не поддерживаем Internet Explorer. Читайте наши материалы с помощью других браузеров, например, Mozilla Firefox или Chrome.