17 мая 2022

«При молчании происходит всё самое страшное». Петербургская художница Елена Осипова — о нападениях во время антивоенных акций и реакции окружающих

Петербургской художнице Елене Осиповой 76 лет. Последние 20 из них она выходит на протестные акции с плакатами — каждый она рисует сама. За то, что Осипова не боится открыто высказываться о происходящем в России и мире, в апреле ей присвоили почетное гражданство Милана.

Последние месяцы художницу преследуют «титушки»: неизвестные поджидают ее у парадной в дни протестов, вырывают плакаты, а во время пикетов окружают, чтобы помешать прохожим видеть надписи на ее работах.

«Бумага» поговорила с Еленой Осиповой о преследованиях, отношении полицейских и реакции окружающих.

Елена Осипова

художница

— 9 мая вы вышли из дома с антивоенными плакатами, и на вас напали прямо у парадной. Как это произошло?

Ко мне домой пришел журналист, который должен был снимать со мной интервью. Он доложил, что во дворе стоят два парня. Я подумала: ничего, ко мне иногда приходили хорошие люди, чтобы меня оберегать, — они писали в комментариях, что хотят сопровождать меня. Но журналист начал утверждать, что это совсем другие. Парни были в высоких черных масках с пестрыми вставками, были видны только их глаза.

Мы вышли из дома, журналист пошел выносить мусор, и я на минуту осталась одна во дворе. В этот момент на меня напал парень: он быстро пробежал мимо, выхватил у меня плакаты, которые я держала под мышкой, и понесся дальше.

Я подумала: может, стоит вызвать полицию, чтобы этого парня нашли. Но потом мне стало не до этого — я поняла, что не успеваю на акцию. У меня был сильный стресс, меня просто трясло, потому что я всегда выхожу в качестве зрителя на эти шествия — у меня вся семья связана с блокадой и с войной. Для этого у меня сделана специальная композиция на палочке. И я в любом случае имею право участвовать и выразить свое отношение.

— А что было на плакатах, которые у вас вырвали?

— Учитывая то, что это мероприятие поминальное, а «Бессмертный полк» для кого-то может быть вполне благородным шествием, 9 мая я не стала брать с собой острые плакаты. Я взяла общечеловеческие.

Один был посвящен Украине. Там на фоне земного шара большая голова кричащей девочки. С одной стороны написано: «Сохраните Землю детям». А с другой — «Не делайте бомбы».

Второй плакат был абсолютно нежный — его очень трудно повторить. Там на фоне нежно-голубого земного шара была нарисована голова младенца, он одновременно напоминает ангела и инопланетянина. И обращается к людям: «Какой мир вы оставите детям?»

Плакаты забрали. Мне очень жалко.

— Что происходило дальше?

— Мне было важно видеть, в каком состоянии 9 Мая находятся люди, как реагируют. И я все-таки решила вернуться домой, чтобы найти другой плакат. Их много, можно было, в общем-то, любой взять. Я выбрала тот, что полегче, и положила его в полиэтиленовый мешок. На нем было написано: «Путин — это война» и «Мы не хотим в рай Путина».

Я вышла с пакетом и встала на углу дороги, чтобы взять такси — потому что очень плохо хожу и не могу уже далеко идти. И тут мне решила помочь одна женщина. Она заказала такси, а потом, когда я села, оказалось, что и она сзади. Она утверждала: нет-нет, не подумайте, я просто хотела погулять, с вами пройти.

Я подозреваю, что она не случайно возле меня оказалась. Сначала она говорила, что восхищается тем, что я делаю, и что она недалеко живет. Может, ее появление на самом деле случайность, возможно, я стала слишком подозрительной. Но почему она мне сразу не сказала, что поедет вместе со мной?

Я просила [таксиста] подвезти поближе [к шествию] — к Невскому проспекту или к Исаакиевской площади. И вот таксист вез-вез, такими путями, что мы уже и мимо меня проехали, и по мосту, и на Петроградской стороне оказались. Он говорил, что якобы иначе было не проехать.

Мимо нас по мосту уже шли обратно люди с плакатами своих родственников. На некоторых была буква Z, кто-то нес георгиевские ленточки.

Потом мы опять застряли в пробке. Я уже не выдержала и, когда начали подъезжать ближе к Дворцовой, попросила выпустить меня немедленно. Через ближайший переулок я вышла к району Дворцовой. Там было очень много полиции и деться было уже некуда. Люди выходили с Дворцовой через металлоискатели. И я решила прямо там развернуть плакат.

Какое-то время я постояла. Люди проходили мимо меня и поздравляли с праздником. А я говорила: «Какой же праздник? Сегодня просто тризна по России». Или какое-то другое слово я сказала. Это и раньше нельзя было праздником называть, потому что это день памяти о погибших родственниках.

Потом ко мне подошли полицейские. Слава богу, один из них был маленького роста, через него [плакат] было лучше видно. Я старалась, чтобы люди обратили внимание, что на нем написано.

Потом подошел другой полицейский. Они вполне уважительно со мной общались — сказали, что нужно пройти в машину. Я сначала немного сопротивлялась, чтобы постоять еще. Потом меня посадили в хороший невысокий автомобиль и меня повезли к дому, как это обычно бывает в последнее время.

— Вы выходите на протестные акции в Петербурге уже много лет. Как обычно к вам относятся полицейские?

— Конечно, не все, но часть полицейских сейчас хорошо относится, бережно. Бывали случаи, когда [неизвестные] рвали мои плакаты — и иногда полицейские, если приезжали вовремя, плакаты спасали.

Они меня давно знают — я же с 2002 года побывала в разных отделениях полиции и ночевала там иногда. Хотя за последний год такого не было, насколько помню.

Когда-то видела где-то далеко одно отделение, где стояли автоматы кофе, мягкие стулья — можно было положить на них ноги и подремать. Остальные же отделения, даже в центре, в плохом состоянии. Там нет даже нормальных туалетов — вместо них дырки в полу, вонища жуткая. Они [полицейские] сами жалуются, что у них такие условия работы.

— Как вам кажется, почему полицейские перестали задерживать вас за акции?

— Думаю, меня не задерживают, потому что понимают: мое здоровье уже не позволяет там [в отделах полиции] находиться. Я могу в любой момент… Если что-нибудь со мной случится, им это не нужно.

К тому же меня в свое время назначили «совестью Петербурга» — без моего ведома, хотя я действительно никогда совестью своей не поступалась. В полиции давно знают, что я никакой не экстремист. И видимо, какое-то чисто человеческое уважение у них вызывает то, что я рисую сама. Но всякие, конечно, попадаются.

Да и потом, все полицейские тоже люди. Думаю, они разбираются в политике и приветствуют антивоенные плакаты, потому что совсем не хотят терять свою работу и идти куда-то воевать. Кто-то из них и раньше, уже даже после Болотной, [мне] проговаривался: если вас будет много, тогда и мы будем вас поддерживать. Но оппозиция всё таяла и таяла в последние годы. Ну и потом, как они мне объясняли, у них изменили закон «О полиции»: сначала полицейские должны были народ от преступников защищать, а теперь это звучит так, что наоборот — они должны защищать власть от народа.

— Вы рассказывали, что встречали подозрительных девушек у парадной 8 марта. Как они себя вели и что говорили?

— Они меня просто поджидали, когда я выходила из дома. Там женщины такие, не совсем ухоженные — видно, что они из области.

Они обманным путем начали знакомиться со мной. Рассказывали, что они собираются быть экскурсоводами. Спрашивали, что и как, с кем я живу. Я им даже лишнего наговорила.

Я обычно на [одном и том же] автобусе езжу [в центр] с плакатами, и до меня потом дошло, что они, видимо, это уже знали и меня караулили. Они сели в автобус со мной.

На Невском к ним присоединились другие люди, и их получилось около десяти человек. Они тоже были в штатском. И я не могла уже никуда от них деться — они начали окружать меня и вырывать плакаты. Один был мужского пола, на вид лет 30, у него силы было побольше. У него уже невозможно было вырвать плакат, он вцеплялся в него со всей силы.

На плакате была Мадонна с младенцем на фоне дерева из оружий и надпись: «Ваше равнодушие сегодня погубит ваших детей завтра». В общем, [неизвестные] «разбомбили» плакат здорово. Он у меня остался, его можно подклеить, конечно.

Я тогда была рада, что подъехала полиция. Но уже радоваться было поздно. Приехали бы пораньше, и плакаты остались бы. Я просила полицию, чтобы они записали, кто он [нападавший] такой, я могла бы на него в суд подать. Но они этого, конечно, не сделали. Потом я увидела, как «титушки» оказались в полицейской машине. Стала понятна связь с ними этих людей — видимо, они прикормлены и выполняют какую-то роль.

— Вы слышали оскорбления от людей, которые на вас напали?

— Нет. Я думаю, их задача была в том, чтобы отнять у меня плакат и не дать показать его людям.

— С февраля 2022 года были другие случаи, когда у вас отбирали плакаты? Как это происходило?

— Иногда бывало, что я уже стою с плакатом, а [неизвестные] подходили близко и окружали, чтобы не дать увидеть содержание другим людям. Но люди всё равно пытаются подглядеть. Раньше шли и не реагировали, а с февраля, наоборот, стараются посмотреть на плакаты.

Потом был день, когда у меня в руках был плакат с красными тюльпанами. Мне принесла тюльпаны журналистка из Голландии. Такое впечатление, что она привезла цветы прямо из Голландии — это были свежие, красные огромные тюльпаны. Их ставишь в воду, и они почему-то умирали не стоя, а как-то пластично падали вниз.

Это напомнило мне гибель молодых людей и навело на тему плаката. Когда началась война и уже гибли люди, их даже не забирали с улиц. Я написала тюльпаны так хорошо, мне даже жалко, они были молодого красного цвета. А внизу на плакате — слова Вертинского: «Отпустили их в вечный покой», «Он послал их на смерть». То есть это такая посмертная получилась работа.

Этот плакат мне тоже порвал [неизвестный], остатки забрала полиция. Потом мне обещали, что его вернут, просили не беспокоиться, но этого так и не произошло. Я больше этого плаката не видела.

— Как вам кажется, для чего вас преследуют? Кто может быть в этом заинтересован?

— Ну как, это администрация города. Сейчас всякое протестное явление преследуется.

Хотя прохожие не проявляли ко мне негатива. Когда я стояла с двумя плакатами на Невском у «Дома книги», только один человек начал со мной спорить. Большинство остальных были согласны. Либо большой палец поднимали вверх, либо как-то иначе выражали свою поддержку. Кто-то даже детей одевает в голубой беретик и оранжевую куртку.

Особенно много было поддержки, когда у меня был плакат с птицей и надписью, что Россия — это не Путин. На 1 Мая я принесла плакат с большим земным шаром, одна его часть, как у украинского флага, — желтая, остальное всё — голубое. И на нем были нарисованы две женщины разных национальностей с детьми на руках. Во рту у младенцев были соски со знаками пацифизма. И было написано, что 1 Мая — это международная солидарность, и фраза: «Нет войне». Люди тоже очень хорошо воспринимали этот плакат.

Фото: «ОВД-Инфо Live»

Я простояла больше часа, наверное, но потом появился провокатор, и сразу съехалось много полицейских. Тогда со мной еще были корреспонденты «Новой газеты». Полицейские меня как-то отделили, пересадили в другую машину. Потом меня отвезли домой, а с корреспондентами продолжили разбираться. Их отвезли в отделение и там какое-то время продержали.

— До войны вы не встречали этих «провокаторов» и тех, кто вас преследует?

— И раньше бывали какие-то отдельные случаи, когда меня могли «подпасти». Но не так активно. А тут «титушек» просто много — и трудно от них отделаться.

— К вам поступали какие-то угрозы с начала войны?

— Нет. Может быть, это из-за того, что у меня начали брать интервью корреспонденты из разных стран. Их очень волнует, что происходит, как с Украиной такое случилось, почему 24 февраля всё это началось.

Они очень боятся за свои страны, поэтому я не отказывала. Иногда давала по три интервью в день и дошла уже до состояния полного измождения.

— Вы говорили, что несколько раз обращались к полицейским из-за нападений. Есть какой-то результат?

— Мне сейчас не до того, чтобы ходить куда-то и требовать плакаты, [больше] некому этим заниматься. Главное, что фотографии есть.

— Что вы намерены делать дальше? Вы не боитесь, что нападения могут стать более агрессивными?

— Всякое может быть. Но я планирую дальше выходить на акции, если будет физическая возможность. Хотя неизвестно, сколько времени.

Хорошо, что последние два плаката [к 9 Мая] я сняла на мобильный телефон. Мне помогли в этот же день опубликовать их во «ВКонтакте» — это главное.

— Если это главное, то почему для вас важно выходить на акции лично?

— Это ликбез для людей, которые сами не понимают, что происходит. Я, вообще-то, преподаватель. С тех пор как закончила [художественное] училище, я преподавала всю жизнь. Наверное, во мне проявляется еще это.

Ну и потом, я же с 2002 года [после теракта во время мюзикла «Норд-Ост»] перестала молчать. Это моя главная мысль: при молчании происходит всё самое худшее и самое страшное.

Спасите «Бумагу» прямо сейчас 💚

Нам нужны деньги, чтобы продолжить работу

поддержать «Бумагу»

Что еще почитать:

  • Как силовики изобрели и опробовали новый метод давления на активистов — подозрение в лжеминировании. Истории 7 петербуржцев.
  • «Под формулировки попадает полстраны». Медиаюристка — о новом законопроекте об «иноагентах».

Фото на обложке: Андрей Бок

Бумага
Авторы: Бумага
Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите появившуюся кнопку.
Подписывайтесь, чтобы ничего не пропустить
Все тексты
Свободу Саше Скочиленко
«Нас вроде и меньшинство, но адекватные мы». Курьер, психолог и бариста с антивоенной позицией — о своем будущем в России
Как помыться из бутылки за 6 минут и погулять в помещении 2х5 метров? Саша Скочиленко — о месяце в СИЗО
Адвокат: Саша Скочиленко испытывает сильные боли в сердце и животе. Она жалуется на условия для прогулок и несоблюдение безглютеновой диеты
Адвокат: Сашу Скочиленко запирали в камере-«стакане», у нее продолжают болеть живот и сердце
«Я очень обеспокоена ее самочувствием». Адвокат Саши Скочиленко — о состоянии подзащитной в СИЗО
Военные действия России в Украине
«Петербургский форум зла». Шесть протестных плакатов из поселкового сквера в Ленобласти
Организаторы выставки «Мариуполь — борьба за русский мир» заявили о ее срыве, обвинив в этом местную чиновницу. Теперь в районном паблике пишут, что она «предатель»
Роспотребнадзор: в Петербурге не выявлены случаи заражения холерой. Ранее власти говорили о риске завоза заболевания
«Звук от фейерверков многих напугал». Школьников из Мариуполя пригласили на «Алые паруса» — вот их реакция
Как получить украинскую визу в Петербурге? Подробности от МИД
Экономический кризис — 2022
В Петербурге проходит юридический форум — без мировых экспертов и вечеринки на Рубинштейна, но с Соловьевым и выставкой о Нюрнбергском трибунале
«Там была буквально битва». «Бумага» нашла петербуржца, который нанял сотрудника IKEA для покупки мебели на закрытой распродаже. Вот его рассказ
Что для России значит «символический» дефолт? Объясняет декан факультета экономики ЕУ СПб
Петербуржцы ищут в соцсетях сотрудников IKEA — чтобы купить мебель и другие товары на закрытой распродаже
Сравнивают себя с Рейхсбанком и спасают россиян. Что мы узнали из текста «Медузы» о работе Центробанка в военное время
Давление на свободу слова
«Мой мозг не понимает много вещей, которые пропагандирует Запад». Как на ПМЮФ обсуждали ЛГБТ, аборты, семейные ценности и «внешнее влияние»
«Нас вроде и меньшинство, но адекватные мы». Курьер, психолог и бариста с антивоенной позицией — о своем будущем в России
В Минюсте объяснили, кого признают «иноагентами». Тех, кто просит изменить законы и противоречит госполитике
💚 Мы запускаем мерч «Свобода мне к лицу». Встречайте: худи, футболки, косметика, свечи и торты
«Бумага» улучшила свой VPN: можно заходить на российские госсервисы из-за границы 💚
Хорошие новости
«Скучно стало, и поехал спонтанно». Житель Мурина второй месяц едет на самокате из Петербурга во Владивосток
Памятник конке на Васильевском острове превратили в арт-кафе. Показываем фото
В Петербурге запустили портал с информацией обо всех водных маршрутах 🚢
На Васильевском острове откроется кафе «Добродомик». Там будет работать «кабинет решения проблем»
В DiDi Gallery откроют выставку Саши Браулова «Архитектура уходящего». Зрителям покажут его вышивки с авангардной архитектурой
Подкасты «Бумаги»
Откуда берутся страхи и как перестать бояться неопределенности? Психотерапевтический выпуск
Как работают дата-центры: придумываем надежный и экологичный механизм обработки данных
Идеальная система рекомендаций: придумываем алгоритмы, которые помогут нам жить без конфликтов и ненужной рекламы
Придумываем профессии будущего: от облачного блогера до экскурсовода по космосу
Цифровое равенство: придумываем международный язык, развиваем медиаграмотность и делаем интернет бесплатным
Деятели искусства рекомендуют
«В Петербурге нет ни одного спектакля, где столько крутых мальчиков-артистов». Актриса МДТ Анна Завтур — о «Бесах» в Городском театре
«Верните мне мой 2007-й». Актер театра Fulcro Никита Гольдман-Кох — о любимых спектаклях в БДТ
К сожалению, мы не поддерживаем Internet Explorer. Читайте наши материалы с помощью других браузеров, например, Mozilla Firefox или Chrome.