7 ноября 2018

По всей России идет «Человек из Подольска» — спектакль о допросе полицейскими-интеллектуалами. О чем эта постановка и почему она так популярна — в интервью автора пьесы

В ноябре сразу в двух петербургских театрах покажут спектакль «Человек из Подольска». Главного героя там допрашивают и пытаются перевоспитать полицейские-интеллектуалы. Параллельно спектакль идет в театрах Москвы, Самары, Красноярска и других городов России.

О чем эта пьеса, как к ней относятся настоящие полицейские и почему ее так активно ставят по всей стране? «Бумага» поговорила с автором пьесы, драматургом Дмитрием Даниловым.

Постановка «Человека из Подольска» в «Театре.doc». Фото: afisha.ru

«Человек из Подольска» — это полуторачасовой допрос главного героя родом из Подольска, который довольно грубо проводят полицейские-интеллектуалы. Они задают герою философские вопросы и пытаются убедить его жить иначе — ценить то, что он имеет. Например, они утверждают, что Подольск не хуже Амстердама. В Петербурге спектакль впервые покажут 10 ноября в театре «На Литейном» и 28 ноября в «Приюте комедианта».

— В некоторых рецензиях «Человека из Подольска» называют «спектаклем о том, какой могла бы быть полиция в идеальном мире». Вы согласны?

— Я приветствую любые трактовки — чем их больше, тем интереснее, но сам я ничего хорошего не вижу в описанной в пьесе полиции. Мы видим довольно грубое психологическое насилие, а главного героя задерживают не за преступление, а просто так. Это не образ идеальной полиции, но одновременно  зловещие полицейские говорят герою много правильных и важных вещей.

Я присутствовал на нескольких зрительских обсуждениях: пьесу трактуют очень по-разному. Кто-то видит идеальную полицию и хочет, чтобы всё было именно так. Более того, в прошлом году была читка пьесы в Тольятти, и туда пришло целое полицейское подразделение — посмотреть пьесу их отправило начальство. Им очень понравилось. Сказали, что это прекрасный образ полиции.

Другие зрители видят в пьесе даже политическое высказывание — в полицейских они угадывают образ нынешнего государства, которое насаждает патриотизм. Эта точка зрения мне не близка, я такой смысл не вкладывал, но это дело зрителей. Некоторые вообще считают полицейских некими ангелами или представителями потустороннего мира.

— Как бы вы сами в одном предложении сформулировали, о чем ваша пьеса?

— В большей степени эта пьеса о нашей ненаблюдательности. О том, что почти всегда мы не замечаем ничего интересного, красивого в окружающей нас реальности.

— Почему вы вообще решили написать пьесу о допросе в полиции?

— Никакого личного опыта за пьесой не стоит. Толчком послужило то, что я в интернете случайно увидел заголовок о том, что кто-то подвергся в полиции очень странному допросу. При этом я особо не слежу за всей этой повесткой, у меня никогда не было цели во что бы то ни стало написать пьесу о полиции. Я уже точно не помню, о чем шла речь в той новости, но я подумал, что интересно написать что-нибудь о странном допросе.

Потом у меня появилась идея о странных полицейских-интеллектуалах, которые непохожи на привычных нам сотрудников полиции. Так всё постепенно и начало придумываться, пьеса зрела у меня в голове очень долго — года три.

— Пьеса представляет собой диалог задержанного и полицейских. Вы изучали протоколы реальных допросов?

— Нет. Когда живешь в России, понимаешь, в какой интонации ведется допрос. Мне кажется, все мы так или иначе это знаем.

— В спектакле полицейские противопоставляют свои действия и реальные пытки. Вы действительно считаете это противоположными вещами или приравниваете их поучения о том, как надо жить, к пыткам?

— Я исхожу из простой мысли, что физическое насилие хуже психологического. Оно может повлечь увечья или смерть, а от психологического насилия люди обычно не умирают. Я далек от идеалистических рассуждений о том, что слово может убивать. Может убивать, но обычно убивает кулак. Так что, конечно, лучше, когда люди подвергаются даже такому странному допросу, но им не ломают кости и не выбивают глаза.

— Вы критикуете методы полицейских из пьесы, но не их взгляды?

— Да, я их действительно разделяю. Они действуют дикими методами, но говорят правильные вещи. Например, когда указывают герою, что он живет как автомат и вокруг себя ничего не видит и не хочет видеть.

— А такие методы, на ваш взгляд, могут заставить изменить образ жизни?

— Могут, но это не значит, что в таких методах есть что-то хорошее. Человек может о чем-то задуматься и после того, как его на улице изобьют. Или человек может додуматься до каких-то хороших вещей, пока сидит в тюрьме. Но лучше, когда человека в тюрьму просто не сажают.

— Как вы считаете, есть ли в нашей полиции сейчас такие интеллектуалы? Возможна ли ваша история в жизни?

— Думаю, что с интеллектуалами можно столкнуться, не все полицейские — тупые машины для насилия. Но сама история полностью, конечно, вряд ли может повториться.

Постановка «Человека из Подольска» в «Театре.doc». Фото: afisha.ru/performance/191183

— Сколько театров сейчас играют «Человека из Подольска»?

— В Москве два театра — «Театр.doc» и театр «Практика», где идет спектакль сразу по двум моим пьесам — «Человек из Подольска» и «Сережа очень тупой». В Петербурге в ноябре спектакль покажут в двух театрах — в «Театре на Литейном» и в «Приюте комедианта». Также его показывают в Минске, Челябинске, Норильске, Йошкар-Оле, Иркутске, Красноярске, Ярославле, Самаре, городе Тара Омской области.

— Ситуация, когда пьесу начинает играть десяток театров по всей стране — редкость для современного драматурга?

— Нет. Например, пьесы [драматурга] Ярославы Пулинович и некоторых других драматургов, как я слышал, играют более чем в ста театрах. До них мне далеко.

— Насколько сильно отличаются постановки в разных городах?

— Режиссеры разные, и пьесу они видят по-своему. Например, моя любимая версия — постановка Михаила Угарова в «Театре.doc» (режиссер и художественный руководитель «Театра.doc» Михаил Угаров умер в апреле 2018 года — прим. «Бумаги»). Режиссер убрал какие-то реплики, другие добавил, а второго полицейского, который в пьесе является абсолютно второстепенным персонажем, сделал ярче и важнее. И это сделало спектакль только лучше.

Или в Минске вышла очень хорошая постановка режиссера Дмитрия Богославского, где человек из Мытищ (второстепенный герой пьесы, также задержанный полицейскими — прим. «Бумага») ближе к концу спектакля срывает с себя спортивный костюм и оказывается третьим полицейским. Из полудурка он превращается в грозного полицейского и зачитывает «приговор» задержанному.

— Такие изменения режиссеры с вами согласовывают?

— Иногда да, чаще — нет. Да и меня не смущают такие изменения. Наоборот, приятно — в большинстве случаев они придают тексту объем и дополнительный смысл.

— Как вы думаете, вашу пьесу стали широко ставить из-за нелюбви к полиции? И как вы в целом относитесь к хайпу вокруг?

— А что плохого в хайпе? Я не представляю себе драматурга, который был бы против того, что его пьесу ставят в десятках театров. Нет ничего плохого, даже  если люди придут на спектакль просто потому, что это модно. Это нормально. Человек придет в театр и увидит на сцене что-то хорошее.

С пьесой вышло довольно удачно, потому что она играбельная. Ее интересно играть, а актеры могут что-то слепить из своих персонажей. Плюс вопрос трактовок — каждый видит пьесу по-разному. Например, борец с режимом увидит метафору государственного насилия, а ультра-патриота порадуют рассуждения о том, что Подольск не хуже Амстердама. Эта пьеса всем угодила, что редко получается.

Плюс, конечно, сыграло роль недоверие людей к полиции. Тема полиции всеми воспринимается остро, у людей есть запрос на такое. Чувака допрашивают в полиции — это интересно.

А еще мне очень повезло, что эту пьесу первым заметил и поставил выдающийся режиссер Михаил Угаров, из-за чего люди сразу начали ходить на нее, про нее начали писать. Мне действительно повезло — она ведь могла пройти абсолютно незамеченной.


Чтобы каждую неделю получать письма о главных культурных событиях города, подпишитесь на тематическую рассылку «Бумаги»

Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите появившуюся кнопку.
Подписывайтесь, чтобы ничего не пропустить
Все тексты
Свободу Саше Скочиленко
Сашу Скочиленко оставили в СИЗО, несмотря на заболевания и петицию с 135 тысячами подписей. Главное про апелляцию
«Наши солдаты не допустили бы бомбардировки мирных гражданских объектов». Допрос пенсионерки, которая написала донос на Сашу Скочиленко
Сашу Скочиленко, арестованную по делу о «фейках» про ВС РФ, перевели в новую камеру и обеспечили безглютеновым питанием
Что известно о травле Саши Скочиленко в СИЗО. Ее девушка узнала о запрете открывать холодильник и требованиях ежедневно стирать одежду
«У меня уже отняли семью. Что мне теперь терять?». Девушка Саши Скочиленко — о жизни после ее задержания и проблемах с передачами
Военные действия России в Украине
Покушение на пророссийского главу Энергодара, соглашение Украины и Польши, очередной поджог военкомата. Главное к вечеру 22 мая
Взаимные обвинения в обстрелах, санкции против граждан США и интервью Зеленского. Главное к 21 мая
Удар по школе в Северодонецке и дворцу культуры в Харьковской области, расследование убийств в Буче и сведения о потерях российской армии. Главное к 20 мая
Власти Ленобласти заявили еще об одном погибшем в Украине военнослужащем — Илье Филатове
Россия ответит «сюрпризом» на заявку Финляндии на вступление в НАТО, Минобороны РФ заявляет о тысяче военных, сдавшихся в плен на «Азовстали». Главное к 18 мая
Экономический кризис — 2022
Почему в магазинах снова есть импортные прокладки, сахар и гречка, хотя все говорили о дефиците?
Cropp теперь CR, а Reserved — RE. Как выглядят петербургские магазины одежды после «санкционного» ребрендинга
Доллар упал ниже 60 рублей, но курсы в банках отличаются от биржевого. Что нужно знать?
Власти Петербурга заявили, что городской бюджет по доходам исполнен почти на 50 %. Что это значит?
Bloomberg: ВВП России снизится на 12% в 2022 году. Это будет самый большой спад с 1994 года
Давление на свободу слова
Журналистка Мария Пономаренко дала интервью проекту «Север. Реалии». Она рассказала о своем деле, суде и пребывании в СИЗО
Четыре дела о реабилитации нацизма прекращены в Петербурге. У них истек срок давности
«Мне слишком дорого далась эта работа». Сотрудники российских независимых СМИ о военной цензуре и блокировках
«При молчании происходит всё самое страшное». Петербургская художница Елена Осипова — о нападениях во время антивоенных акций и реакции окружающих
Как писать письма в СИЗО? Рассказывает адвокат задержанной по делу о фейках об армии России Ольги Смирновой
Хорошие новости
Памятник конке на Васильевском острове превратили в арт-кафе. Показываем фото
В Петербурге запустили портал с информацией обо всех водных маршрутах 🚢
На Васильевском острове откроется кафе «Добродомик». Там будет работать «кабинет решения проблем»
В DiDi Gallery откроют выставку Саши Браулова «Архитектура уходящего». Зрителям покажут его вышивки с авангардной архитектурой
В Петербурге в 2022 году обустроят более девяти километров велодорожек
Подкасты «Бумаги»
Откуда берутся страхи и как перестать бояться неопределенности? Психотерапевтический выпуск
Как работают дата-центры: придумываем надежный и экологичный механизм обработки данных
Идеальная система рекомендаций: придумываем алгоритмы, которые помогут нам жить без конфликтов и ненужной рекламы
Придумываем профессии будущего: от облачного блогера до экскурсовода по космосу
Цифровое равенство: придумываем международный язык, развиваем медиаграмотность и делаем интернет бесплатным
К сожалению, мы не поддерживаем Internet Explorer. Читайте наши материалы с помощью других браузеров, например, Mozilla Firefox или Chrome.