«Государству проще про нас забыть»: как бывшие заключенные возвращаются к нормальной жизни после десяти лет в колониях

На начало 2018 года в местах лишения свободы находится почти полмиллиона россиян, еще 100 тысяч сидит в следственных изоляторах.

Только за первое полугодие 2017 года (последний период, за который есть официальные данные) российские суды приговорили к реальным срокам больше 90 тысяч человек, сроки больше 5 лет получили почти 16 тысяч россиян. Согласно статистике рецидивов, больше половины из них вернутся к криминалу после освобождения и снова попадут в колонию. Во ФСИН признают, что зачастую это происходит из-за того, что люди не могут адаптироваться к жизни на свободе и сами стремятся вернуться.

Помогает ли государство россиянам после освобождения, какие представления о заключении являются мифами и почему люди скучают по колонии на воле — в монологах петербуржцев, каждый из которых отсидел от 10 лет.

Вадим

Безработный. Провел в колонии 12 лет, освободился в 2017 году

— Это были 90-е годы, я просто попал под них. Тогда все жили как могли. Хорошо еще, что живым остался, потому что в криминал попал еще до совершеннолетия. Я не учился, а вместо этого вместе с друзьями грабил финнов. Они сами к нам приезжали, полгорода финнов было — ходи да воруй.

Первый раз меня посадили в 2000 году, мне было 23 года. У нас с женой родился ребенок, его нужно было как-то обеспечивать, и я продолжал воровать. Мне дали три года за попытку кражи, но отсидел я только два — из-за поправок в законе срок скостили на 11 месяцев. Освободился 8 января 2003 года, сразу после праздников. Попытался наладить жизнь, устроиться на работу. Но меня никуда не брали, только на временные подработки. Плюс, пока сидел, от меня ушла жена. В итоге в 2006 году я сел опять. За два эпизода краж и один грабеж получил 5,5 лет. Увезли на Север — в Мурманск.

Пока сидел на строгом режиме, у меня появилась заочница (девушка, с которой заключенный знакомится по переписке — прим. «Бумаги»). Она ездила ко мне на свидания, потом стала официальной женой — расписались мы в колонии. 31 августа 2011 года я вышел на свободу прямо из комнаты длительных свиданий. Поехал к жене; она местная была, из Мурманской области. Приехал и узнал, что у нее есть дочь. На следующий день после освобождения, 1 сентября, мы вдвоем отвели ее на линейку, всё было в порядке. Я пытался что-то решить с работой, но в итоге вляпался в одну историю: 10 января 2013 года меня осудили за хранение наркотиков. Дали четыре года и посадили в тот же лагерь, где сидел раньше. Последний раз освободился 10 января 2017 года и сразу уехал оттуда домой, в Петербург. С женой развелся.

Иллюстрация: Елизавета Семакина / «Бумага»

В этом году всё повторилось еще раз. Государство, как и раньше, никак не помогло мне после освобождения. Купили билет до Питера и дали какую-то мелочь — реально железную мелочь, кажется, 27 рублей. Это в качестве моей недополученной зарплаты за работу на зоне. И живи как хочешь на эти 27 рублей.

На зоне я получил две профессии, два диплома: электромонтажника и автомеханика. Но это никак не помогает при поиске работы. Судимость очень мешает. Приходишь куда-нибудь устраиваться на работу, разговариваешь с человеком, всё хорошо, а потом говоришь, что у тебя судимость, и всё: «Мест нет, извините». Не берут даже на самые простые места — например, электрика. Боятся, наверно. А обманывать и не говорить о тюрьме не вариант. Если скроешь судимость, тебя просто уволят и заработанные деньги никто не заплатит. Я и через центр занятости пробовал, но всё то же самое; даже в ЖЭК не берут.

Я уже год на воле и никак не могу никуда устроиться. Сам не понимаю, как жив еще. Перебиваюсь как-то. То друзья помогут, то на один раз выйду куда-то подработать — например, грузчиком. Загрузили, деньги получили и всё. Но этого не хватает. Надо же за квартиру платить, на жопу что-то надеть, поесть. Караул, в такие рамки загоняют — не знаешь, что и думать. В социальной службе сказали, что никаких пособий мне не положено, но могут выдать какой-то набор продуктов. Набор продуктов! Хоть какие-то копейки бы давали на первое время. А в таких условиях, конечно, задумаешься о том, чтобы вернуться на тропу.

Кроме проблем с работой есть еще одна большая трудность: я не могу привыкнуть к разговорам на воле. Понимаете, на воле люди разговаривают не нормально. Слишком вольно, оскорбляют кого-то, не думают о последствиях. В тюрьме так нельзя, там за каждое слово нужно отвечать. Это сложно объяснить; чтобы понять это, нужно побывать в тюрьме. При этом в общении со мной у людей никаких проблем нет. Ну пока они не знают, что я сидел. Сразу после этого начинают шарахаться, как от черта.

В остальном у меня нет проблем с внешним миром, быстро адаптируюсь. Плюс лично я оба срока строгого режима провел с телефоном, хотя это не везде возможно. В нашей зоне можно было круглыми сутками сидеть в интернете. Но есть зоны, где все пишут домой письма — и на этом всё. А с телефоном можно и жену быстро себе найти, и передачу собрать. Дозвониться до знакомых, попросить денег на жизнь. В общем, жить можно — правда, в таких учреждениях всё начальство ворует по-черному. Но зато закрывают глаза на телефоны — и зэки в свою очередь тоже молчат.

Поэтому полностью я от мира не был отрезан, мы смотрели тот же баттл-рэп, новые фильмы и так далее. Конечно, сейчас приходится к чему-то привыкать, к новым технологиям, но пока всё идет хорошо. Я быстро адаптируюсь, тем более к тому, что стало лучше, чем раньше.

Зона всех меняет, но по-разному: это зависит от того, как ты жил в тюрьме. Мне еще предстоит понять, как она изменила меня. Пока надеюсь, что никак. Но уже заметил: то, что зэков тянет обратно (то, о чем много говорят), действительно есть. Обратно хочется, потому что знаешь, как там нужно жить, там у тебя всё есть, а здесь ничего. Хоть волком вой.

Я не понимаю, почему государство так поступает. Ведь ясно же, что сидевшие выходят с уже нарушенной психикой, но у нас нет никаких реально работающих центров реабилитации. Россия, одним словом. Хотя у нас полстраны судимые — и уж [государство] могло бы что-то придумать. Но нет. Складывается впечатление, что всё наоборот: делают всё, чтобы человек, выйдя из тюрьмы, опять пошел на преступление и сел.

Конечно, среди заключенных есть те, кто быстро вернулся к нормальной жизни. Им помогают родственники, сразу по блату на работу берут. Но мне, например, некому помочь. Cейчас поддерживаю связь с теми, с кем сидел. Многие в такой же ситуации. Я там провел очень много времени и общаюсь со всеми. Но, честно, очень хочу оборвать эти связи; не хочу вообще никого видеть из той жизни. Чтобы не вспоминать.

Руслан

Водитель. Провел в колонии около 10 лет, на свободе 5 лет

— Я трижды был в тюрьме: грабежи, кражи, порча имущества, угон. После первого раза провел на свободе всего пару месяцев, потом чуть больше, но каждый раз не больше полугода — и снова на этап. Человек боится тюрьмы, только не побывав там. Отбыв наказание, понимаешь, что это совсем не страшно. Да и привыкаешь. Там ты в родной стихии, поэтому тянет вернуться, ведь тебя оторвали от того, к чему привык. К режиму, содержанию; там все свои. Поэтому повторный рецидив очень большой. Сидят одни и те же — снова и снова. На общем режиме, на строгом, в разных лагерях — не важно.

Человек погружается в тюрьму постепенно. Сначала попадает в ИВС, СИЗО (изолятор временного содержания и следственный изолятор соответственно — прим. «Бумаги»). Там почти не общаются на фене или используют слова, которые и так привычны в обиходе: палево, мусора и так далее. Наоборот, общение обычно очень вежливое и непринужденное. Человек начинает присматриваться к окружающим и окружающему, пытается не депрессировать, не загоняться. Со временем тюремная культура общения плотно входит в обиход, человек ко всему привыкает. Но всё равно все стараются придерживаться общечеловеческих понятий, как и на свободе.

Я даже некоторые вещи положительные вынес из тюрьмы. Умнее стал, хитрее, общительнее. Вообще, позитив в тюрьме складывается из мелочей. Свидания, общение с противоположным полом, передачи, медперсонал.

По сути, многое о том, что люди знают о тюрьме, — это стереотипы, художественный вымысел. Жути нагнали, короче. Якобы там только по фене разговаривают и иначе не умеют. Кто-то думает, что в тюрьме процветает гомосексуализм, — мимо. То, что зэки лишены неких благ цивилизации, тоже. Там бывает и мобильная связь, и алкоголь, и наркотики. Еще мифы: все любят чифирь и шансон. Я вот шансон терпеть не могу, мне лучше клубняк или хаус.

Еще из полувымыслов — то, что сотрудники ИК (исправительной колонии — прим. «Бумаги») просто так издеваются над зэками. Это не совсем так. Зачем им тебя бить просто так? Действуют строго и по внутреннему распорядку. Даже если ты что-то нарушаешь, то зачем им тебя бить? Просто закроют в изолятор и всё. Но, конечно, иногда бьют. То, что ровно на бумаге, не всегда так на практике. Но всё равно я не считаю, что тюрьма исправляет людей. Это всего лишь заключение, изоляция от свободы.

Адаптации к воле после освобождения как таковой и не нужно. Человек ведь всё это время не в яме провел. В местах заключения есть и общение, и книги, и телефоны, интернет, телевидение и так далее. Человек не оторван от социума. Но когда освобождаешься, в первый день глаза, конечно, разбегаются. Ведь ты годы провел там, где нет такого количества машин и женщин. Для тебя сначала всё немного дико. Да и прогресс не стоит на месте — возможно, в колонии ты пользовался не таким телефоном, как сейчас у всех. Но основы не меняются: ты не встречаешь марсиан на улице после освобождения. Что может кардинально измениться за 10 лет? Ничего.

Действительно трудно привыкнуть к самой свободе — понять, что ты свободен. Но это первый день, может, первую неделю. Отвыкнуть от режима и повседневных занятий. Образно говоря, ты как щенок, у которого отобрали миску. Но с этим быстро справляешься. Труднее понять: нужна ли тебе свобода, зачем она тебе. В этом есть некий парадокс. Ты годами ждешь золотой свободы, а потом — уже на воле — утрачиваешь ее ценность, потому что не знаешь, что с ней делать.

Устроиться на работу довольно трудно, но сейчас много кто в частном секторе не смотрит на судимости. Было бы желание и специальность, в которой ты понимаешь. Легко берут на трудовые профессии вроде грузчика, разнорабочего. Да и при трудоустройстве порой необязательно упоминать о своих судимостях, если наколки не открыты и явно не говорят о том, что ты зэк. Плюс отказ в трудоустройстве по причине судимости — скользкая тема. Можно ведь и в суд подать на работодателя. Тут ситуация такая же, как с ВИЧ-инфицированными: им тоже часто необоснованно отказывают, если узнают.

Лично я 5 лет назад, после освобождения, начинал с того, что снег кидал, работал установщиком окон. О судимости не упоминал, а на лице у меня о тюрьме не написано. Тут, главное, желание: согласен ли ты выполнять такую работу. Постепенно я поднимался, сейчас работаю в сфере грузоперевозок в крупной фирме. Тружусь дальнобойщиком, иной раз вожу грузы на миллионы рублей — и всё в порядке.

В личном общении с малознакомыми людьми стараюсь избегать разговоров о тюрьме. Это мало кто понимает, да и есть много других вещей, о которых можно поговорить, если человек всесторонне развит. Но всё равно у меня почти все друзья тамошние. Либо сели по новой, либо еще не освободились, либо, наоборот, только вышли. Просто как-то так сложилось. Например, у меня недавно одноклассник — весь положительный, никогда на него не подумаешь — попал в тюрьму.

Конечно, после тюрьмы к нормальной жизни возвращаются немногие. Сам я сегодня на воле уже пять лет. Наверно, во мне что-то щелкнуло и изменилось, но сам не знаю, что и как будет завтра. Тяги назад, конечно, нет, но есть некое понимание: не зарекайся. Иногда тянет на приключения. Ведь бывает же такое, что у людей всё хорошо, а они одним взмахом всё перечеркивают — и снова там. Считаю, что есть некая зависимость от тюрьмы, привычка; и многие садятся вновь, просто чтобы не решать проблем на воле. В целом, если в голове дребедень, то ничто тебя на воле не удержит. Ни работа, ни любимая жена, ничего.

На данный момент для себя я вывел, что после выхода из тюрьмы, чтобы не вернуться, нужно выполнять несколько вещей. Не злоупотреблять алкоголем, не наркоманить, порой полезно поговорить с собой и анализировать свои поступки. Обязательно нужно к чему-то стремиться. К тому, чего ты действительно хочешь. Не искушаться легкими деньгами, которые быстро потратишь. Короче, составить некий кратковременный план и по нему жить. Довольствоваться тем, что есть, ведь могло быть и хуже. Обязательно помнить: хоть тебя уже и не пугает тюрьма как таковая, времени срока не вернешь. Наверно, нужно стараться не нарушать закон, уголовный кодекс, ведь всё равно рано или поздно попадешься. Короче, нужно понимать и помнить, что ты полноправный член общества, а не зэк!

Андрей

Безработный. В колонии провел больше 9 лет, на свободе один месяц

— В тюрьму я попал довольно поздно — в 30 лет. Отучился в школе, потом сразу пошел на производство, где получал профессию. Стал слесарем, работал, но потом подсел на наркотики. А они нормально жить не дают. В итоге начал воровать. Я жил этим; конечно, иногда работал, но потом снова срывался.

Первый раз мне дали за кражу 6 лет, но я отсидел четыре и вышел по УДО. Всё это время меня на воле ждала семья: жена и маленькая дочь. Вернулся к ним, но ненадолго — всего на два года. Снова наркотики, начал воровать. Снова посадили, дали 5,5 лет. Жена опять осталась ждать и дождалась — спасибо ей большое; таких, как она, еще поискать.

Второй раз освободился месяц назад, в январе. Давно не употребляю, поэтому в этот раз легче. Сейчас пытаюсь найти работу, но пока безрезультатно. Из-за судимостей предлагают только то, за что нормальные люди не берутся. А мне семью кормить надо. Сами посчитайте: я освободился с заменой наказания на исправительно-трудовые работы и теперь должен перечислять государству 15 % своей зарплаты. А мне предлагают пойти дворником за 15–18 тыся. И как семья из трех человек может выжить на 10 тысяч рублей?

Буквально на днях обращался в службу социальной помощи. Мне сказали, что никаких пособий или программ помощи мне не положено, но пообещали, что в марте будут талоны на еду. Когда я спросил, что мне кушать до марта, в этой службе затруднились ответить.

За месяц на воле у меня сложилось впечатление, что чиновникам лучше, чтобы мы вообще не выходили, а просто сдохли в тюрьме. Так хлопот меньше. Не нужно помогать адаптироваться или встать на ноги. Да и сейчас никто не помогает, только семья. Мы для всех отребье; а ведь если на воле нет никакой поддержки, то, скорее всего, ты вернешься в тюрьму. Надеюсь, со мной этого не произойдет, у меня есть семья — близкие помогут. Но ведь у многих нет вообще никого.

Василий

Тренер по зимнему кайтингу и виндсерфингу. Провел в колонии 12,5 лет, освободился 2 года назад

— В 2002 году мне было 19 лет, я профессионально занимался спортом: плаванием и акробатическим рок-н-роллом. В то время был чемпионом России и кандидатом в мастера спорта, часто бывал у девушки, с которой встречался, и был знаком с ее мамой. 21 апреля того же года меня арестовали, а 8 декабря 2004 года осудили на 15 лет тюрьмы за убийство: якобы я нанес матери девушки 17 ножевых ранений.

Себя виновным не считал и не считаю: я этого не совершал. В моем деле очень много огрехов, а чистосердечное признание я дал под пытками, что подтвердил ЕСПЧ, показав выдать мне 10,5 тысяч евро компенсации и пересмотреть дело, так как признание играло важную роль в обвинении. Ни того, ни другого не сделали. Отношения с ментами в тюрьме были сложными. Честно, не думал, что выйду: таких убивают.

Сделав шаг за порог [тюрьмы], я будто очутился на другой планете. Моментально появились какие-то новые запахи, звуки, которых я никогда не слышал. Такое ощущение, будто кирпичом по голове шарахнули.

Для меня всё было новым: помню, через несколько дней после выхода ехал в такси и видел, как таксист говорит в смартфон, чтобы тот показал маршрут. Ну я начал смеяться, говорю: «Ты чего, думаешь, ответит?». А телефон отвечает: «Маршрут построен». У меня глаза на лоб полезли.

Эти 13 лет без 75 дней в саратовской колонии меня изменили еще и как человека: я там пробыл с совсем юношеского возраста, и это меня закалило. Я видел случаи, когда абсолютно адекватный человек ложился спать, а просыпался натурально овощем. И если ты выходишь, то тебе всё нипочем.

По словам близких, годы в тюрьме видны в моем взгляде; его даже страшным называют. В первые три месяца все знакомые говорили, что у меня потусторонний взгляд, будто не здесь нахожусь.

Возможно, именно эта закалка, знание того, что я не виновен, и помогающие и верящие мне люди сыграли на то, что проблем с ресоциализацией у меня не возникало. Я спокойно общался с людьми, знакомился, вскоре устроился на работу. У меня осталась вера в людей: когда выходил, у меня же элементарно дома не было трусов и носков — вообще ничего, а [правозащитная организация] «Русь сидящая» одела меня, обула и даже компьютер подарила.

Правда, последствия тюрьмы оставались. Пару лет назад произошел достаточно показательный случай: в один день я случайно отрубил себе кисть правой руки циркулярной пилой. И я смотрю на этот фарш, висящий на руке, и думаю: «Так, сейчас болевой шок, а когда он пройдет, будет задница». Я собрался, и пока ждал 40 минут скорую, смог просидеть, не привлекая к себе внимание. И это всё из-за тюрьмы: там ты учишься контролировать себя на всех уровнях.

Вскоре стал работать тренером по зимнему кайтингу и виндсерфингу, вступил во Всероссийскую комиссию по борьбе с коррупцией, поступил на заочное отделение одного из петербургских вузов на юриста. Иду на красный диплом. На мой взгляд, самое главное, что мне дали, — это не именно возможность зарабатывать и учиться, а понимание и вера в меня. Я не чувствую ни пренебрежения, ни каких-то других отрицательных эмоций: люди говорят, что никогда бы не подумали, что я отсидел: не похож.

Тюремный опыт даже помогает в общении со спортсменами. Когда кто-то начинает расслабляться, я к нему подхожу, смотрю в глаза и говорю: «Еще раз и больше ни разу». Сразу становятся дисциплинированными: боятся.

У меня не осталось тех друзей, с которыми я общался до посадки: все разъехались. Виделся только с одной бывшей партнершей; у нас всё прошло хорошо, проблем не возникало.

Сейчас для меня самые близкие люди — это мама и главный тренер Василий Михайлович, который взял на работу. Я не люблю ходить в кафе, кинотеатры, смотреть телевизор: это всё не для меня. Единственные хобби, наверное, — это горные лыжи, кайтинг и виндсерфинг. Не знаю, почему всё это завязано на спорте. Просто в эти моменты я понимаю, что уже не борюсь со стихией, а дружу с ней.

При этом я понимаю, что многие зэки замыкаются на свободе после отсидки. По отношению к другим сидевшим, как я знаю, часто есть недоверие: мол, «дыма без огня не бывает», «сидел, значит, за дело», «невиновных не сажают» и прочее. И это им мешает, они не могут вырваться.

Для меня же сейчас тюремное прошлое уже с трудом вспоминается: будто в тумане, будто в прошлой жизни, будто мне это приснилось. Я стараюсь об этом не вспоминать.

Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl + Enter.
Читайте еще
Серийные девственницы, мошенничество и первый секс за айфон. Как в России продают и покупают «невинность» через интернет
«Террористом можно объявить кого угодно». Кого и как судят за терроризм в России
«Право на смерть есть у всех»: как смертельно больные россияне добиваются эвтаназии
Третья волна коронавируса
Как растет число заболевших и умерших из-за коронавируса в Петербурге — показываем на графиках
В Петербурге уже две недели растут показатели заболеваемости и госпитализаций с COVID-19 — но до уровня третьей волны еще далеко
Женщина приставала к пассажирам петербургского метро с вопросом о вакцинации. Всех привитых она назвала «дураками»
В Петербурге ждут четвертую волну коронавируса. Новая вспышка заболеваемости — неизбежность? Отвечают исследователь, эпидемиолог и чиновники
Эрмитаж открывает экспозиции, которые были закрыты из-за коронавирусных ограничений. Среди них — искусство Сибири, Франции и Японии
Выборы-2021
У части пользователей в России недоступны Google Docs и Telegraph. Там размещали списки «Умного голосования»
Как определиться с кандидатами на выборах и где искать информацию о них? Инструкция «Бумаги»
В «Единой России» заявили, что предложения участвовать в фальсификации выборов в Петербурге — это вброс оппозиции
Команда Навального назвала кандидатов «Умного голосования» на выборах в Госдуму и Заксобрание Петербурга
Znak.com: в соцсетях петербуржцам предлагают за 9 тысяч рублей вбросить бюллетени за дочь спикера Заксобрания. Она назвала это провокацией
Давление на журналистов
Петицию против закона об «иноагентах» за первые сутки подписали более 70 тысяч человек
150 независимых медиа и НКО запустили петицию против закона об «иноагентах». Ее уже подписали AdVita, «Ещёнепознер», «Ночлежка» и «Бумага»
Что вы думаете о статусе иностранного агента? Исследование «Бумаги»
Минюст внес в список СМИ-иноагентов еще четыре организации. Их по требованию закона создали журналисты, уже внесенные в реестр
Песков: Кремль рассмотрит поправки к закону об иноагентах, предложенные независимыми СМИ
Вакцинация от коронавируса
Женщина приставала к пассажирам петербургского метро с вопросом о вакцинации. Всех привитых она назвала «дураками»
Блогера из Петербурга будут судить за видео с фейками о коронавирусе. Он утверждал, что применение вакцины приводит к смерти
Семь тысяч россиян пожаловались на нежелательные реакции после вакцинации от коронавируса. Это 0,018 % от общего числа вакцинированных
«Биокад» начал выпускать в Петербурге «Спутник Лайт». Компания обещает произвести столько вакцины, сколько закажет Минздрав
Почему после вакцинации от коронавируса могут не выработаться антитела? А что, если их мало?
Лето в Петербурге
Петербургское лето в 2021 году стало самым жарким за всю историю наблюдений
Классное было лето! Или паршивое? Вспоминаем, что мы (снова) не успели за эти три месяца
Заметили, что в Петербурге в этом году очень много рябины? Горожане шутят, что от нее «рябит в глазах», и радуются за птиц 🐦
В Петербурге похолодало — остаток августа будет таким же? Не совсем, но синоптик советует настраиваться на осеннюю погоду 😢
Улицы Пушкина затопило после ночного дождя. Обновлено
Коллеги «Бумаги»
Как протест против ввоза мусора из Москвы пробудил в ярославцах интерес к экологическим проблемам
Как «Независимая ассоциация врачей» отговаривает россиян прививаться
У противников вакцинации появилось два новых аргумента против прививок
Гид по пригородам Петербурга
Прогулки с видом на реку, 100-летняя ГЭС и краеведческий музей в доме инженера — приезжайте в Волхов
В Петяярви — маршрут для долгой бодрой прогулки и идеальные места для пикников. Осмотрите заброшенную финскую ГЭС с водопадом и лесные озера
В Гатчине — не только дворец и парки. Осмотрите замок мальтийских рыцарей, деревянную дачу с башней и старинную слободу, где жили егеря
В Орехове — самая высокая точка Карельского перешейка, заказник с дикими зверьми и озера. Летом в полях цветет рапс и пасутся лошади
В Лебяжьем — «кладбище поездов», столетние дома и военные форты. Прогуляйтесь по местам писателя Бианки и останьтесь до вечера, чтобы увидеть закат над заливом
Подкасты «Бумаги»
Безумный автостоп по Балканам и Дагестану — обсуждаем вдохновляющие и опасные истории о путешествиях в одиночку 😎
Зачем общаться с хейтерами и что делать, если вам пишут тысячи оскорблений в соцсетях? В подкасте «Все мы медиа» говорим про хейтерские атаки 😡
Представьте: вы стали мемом. Что делать, если вы знамениты из-за шуток в интернете, — обсуждаем в подкасте «Все мы медиа»
Как человекоподобных роботов используют в медицине, сфере услуг и секс-индустрии? Слушайте в подкасте Science Bar Hopping
Мемы, фейки и диджитал-этикет — слушайте в новом подкасте «Все мы медиа» 🤳

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.

К сожалению, мы не поддерживаем Internet Explorer. Читайте наши материалы с помощью других браузеров, например, Mozilla Firefox или Chrome.