4 мая 2017
текст:

Как родители спасали своих детей от голода и бомбежек: рассказ Нины Тихоновны и Али Тихоновны Сизовых

К годовщине победы в Великой Отечественной войне совместно с видеоархивом «Блокада.Голоса» «Бумага» публикует монологи ленинградцев, живших и работавших в городе во время осады.

Как дети переживали войну, питаясь лепешками из травы и картофельными очистками, как мать семейства меняла свои наряды на еду и получала карточки на погибшего сына — в воспоминаниях Нины Тихоновны и Али Тихоновны Сизовых, которым к началу блокады было 5 и 3 года.

Аля Тихоновна — слева, Нина Тихоновна — справа. Фото: видеоархив «Блокада.Голоса»

Аля Тихоновна: Семья у нас была такая: папа, мама, бабушка, мы с сестрой и 22 июня у мамы родился третий ребенок, мальчик. Мама рассказывала, что папу обещали не брать в армию, потому что он работал на стройке. Но в сентябре его забрали.

Нина Тихоновна: Я помню этот момент, когда папа ушел и вернулся, уже одетый в шинель. Мама с новорожденным братом бросилась к нему на шею, стала плакать, причитать. По словам папы, ему сказали так: «Немца увидишь — значит, убьешь». У него зрение было очень плохое. И всё — папы с нами не стало. Позже, в апреле, он погиб. Мы остались с мамой — трое детей.

Нина Тихоновна: Сначала умерла бабушка, мама отвезла ее на Смоленское кладбище. А потом умер брат, но мы его сразу не похоронили. Он лежал в отдельной комнате. И когда мама уходила за дровами, мы с сестрой пытались его тормошить.

Аля Тихоновна: Мы ему пятки щекотали, а он не шевелился. Мы никак не могли понять, почему мама сердится. Мы же хотим с братиком поиграть!

Только спустя лет двадцать она призналась: «На мне, — говорит, — большой грех. Он умер, а я его сразу не похоронила — получила на него карточки, на март месяц».

Аля Тихоновна: Помню детский садик. Нас там всегда переодевали — в белые такие халатики. И запах олифы помню — я до сих пор его ощущаю, он связан с овсяной кашей. Когда нам давали кашу на тарелке, мы клали ее в ладошку и ели по крупинке, чтобы вышло подольше. Нам казалось, что теперь у нас этой каши много.

А еще помню, как у мамы украли карточки, где-то весной. Я упала на пол и кричала:

— Я есть хочу!

А мама меня шлепнула ботиком и сказала:

— У нас нечего есть.

Потом, много лет спустя, мы со смехом об этом вспоминали. «Ты что, до сих пор помнишь? — удивлялась она. — Уж прости меня, ладно? А что мне было делать? Остались втроем, как выживать — непонятно. А ты — ишь, есть захотела!». Мама тогда первый и последний раз меня ударила, она никогда нас не била.

Нина Тихоновна: У нас была рядом школа зенитчиков. Мама ходила туда и собирала отбросы. Помню, селедочные головы приносила, кожуру картофельную. Потом всё это она молола и жарила.

Аля Тихоновна: У нас любимая еда была сныть — это трава такая. Мама на мясорубке ее молола или крапиву и делала лепешки. Вспоминала потом: «Одну лепешку жарю, не успею вторую промолоть — а первой уже нет. Кто из вас съел, понятия не имею: вы обе стоите как ни в чем не бывало. Кому следующую давать-то?». Помню, когда она выбрасывала мясорубку, уже после войны, то плакала навзрыд. Гладила ее, как родную, и говорила: «Если бы не ты, мы бы умерли».

Летом у нас было еще подспорье: колюшка. Мы жили рядом с Финским заливом. Ходили туда, брали с собой наволочку — и в нее ловили. А мама всё на той же мясорубке «рыбные» котлеты делала.

Нина Тихоновна: Мама попыталась найти работу. Специальности у нее не было, и она пошла, куда взяли. Возле нас был автопарк, буквально за забором. Мама устроилась на ассенизаторскую машину грузчиком. Это когда берешь такую кишку — и в люк!

В садик нас больше не брали. Дело в том, что как-то раз пришли двое военных: хотели забрать нас от мамы, в эвакуацию, а она не отдала. Так что, когда она работала, мы ждали ее возле ворот. Было тепло, она нам подстилку стелила, и мы на ней сидели. Потом она приезжала и привозила траву для лепешек.

Нина Тихоновна: Вещи, которые были у мамы, на какое-то время ей помогли. Помню, как поменяли оттоманку на пшено. Хорошо помню патефон — жалко было с ним расставаться. Папин костюм бостоновый, лиса у мамы рыжая… Как-то раз к нам пришла женщина, принесла большую бутылку зеленой воды и здоровую луковицу. Она забрала лису. Только потом я поняла, что в бутылке была настоянная хвоя. А женщина та после войны работала в универмаге неподалеку от нас. Почему-то мама неодобрительно о ней говорила…

Аля Тихоновна: Одна крыса всё время нас донимала. Только ложились спать — она сразу выходила. Мама где-то нашла небольшую мышеловку. Крыса попалась. И тогда отгрызла себе лапу и ушла. Такая была у этой крысы воля к жизни.

Аля Тихоновна: Когда начинались бомбежки, мама хватала нас, укладывала на кровать, а сама ложилась сверху. «Меня, — говорила, — осколок только ранит, а вас убьет». Только ранит… В нашем-то деревянном бараке!

Нина Тихоновна: Был такой момент, когда мама нас закрыла в квартире и ушла за дровами. Начался обстрел, и напротив нас загорелся деревянный дом, совсем рядом. Мы вдвоем на втором этаже стали связывать какие-то тряпки, простыни: соображали, что можем сгореть. А мама издалека увидела этот факел и не знала, наш это дом полыхает или нет. Прибежала не помня себя. Мы оказались живы.

Аля Тихоновна: И вообще, весь этот рассказ не про нас, а про нашу маму. Ведь мы до конца не понимали, что происходит. А мама на все вопросы потом отвечала: «Нет, девчонки, не буду рассказывать, потому что кто не пережил, тот не поверит».

Много лет спустя мой муж, вспоминая блокаду, говорил, что тогда «выжили только животные». Мол, интеллигенты не жгли фолианты, картины — они просто ложились и умирали. Он считал, что «нормальный человек» не может жить в таком унижении. Помню, мы с ним из-за этого отчаянно ругались. Я возражала: «Моя мама не животное!». И лишь со временем поняла, что только женщина с ее великим «животным чувством» способна выжить в таких условиях и может так сильно любить своих детей.

Воспоминания жителей блокадного Ленинграда хранятся в видеоархиве «Блокада.Голоса»

Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl + Enter.
Читайте еще
Как прорывались в Шлиссельбург и служили в разведке: рассказ Ильи Давыдовича Лепянского
Как хоронили не переживших блокаду ленинградцев: рассказ Елены Дмитриевны Ивановой
Чем занималась бригада женщин-грузчиков на Дороге жизни: рассказ Зои Трофимовны Зиновьевой
Вторая волна коронавируса
С января по сентябрь в Петербурге умерло на 6,5 тысячи человек больше, чем в тот же период 2019-го. Случаев пневмонии стало больше в шесть раз
Петербургское метро не будет работать в новогоднюю ночь. Но будет открыто в Рождество
В Петербурге впервые зарегистрировали более 3 тысяч случаев заражения коронавирусом за сутки. В городе зафиксирован и рекорд по смертности
Как растет число заболевших и умерших из-за коронавируса в Петербурге — показываем на графиках
Когда в Петербурге будет пик заболеваемости COVID-19, ждать ли третью волну и ужесточат ли ограничения к Новому году? Рассказывает глава рабочей группы по прогнозированию пандемии
Подкасты «Бумаги»
«Если человек бежит в 90 лет — почему не бежать?». Как с возрастом меняется наше отношение к здоровью и трудно ли оставаться активным
«В обычных школах выбор отсутствует как факт». Зачем родители переводят детей на домашнее обучение и в альтернативные школы
«Мы можем выглядеть олдскульно — но мы показываем пример». Обсуждаем возраст и отношения с парой, поженившейся в 50
«Как будто попадаешь в машину времени». Зачем горожане восстанавливают старую мебель и как ищут редкие предметы на помойках и в интернете
«Обожаю взрослых тусовщиков — вот это запал!». Как с возрастом меняются вечеринки и отношение к ним
Озеленение Петербурга
Беглов предложил сократить парк Интернационалистов почти на гектар из-за реконструкции Южного шоссе. Местные жители собрали более 2 тысяч подписей против этого
Жители Центрального района высадили десять лип напротив «Невской ратуши». Они требуют создать сквер на этом месте
В этом году в Петербурге посадили на 21 % меньше деревьев, чем планировали. Это произошло из-за сокращения бюджета
У дома Бассейного товарищества активисты высадили 12 лип. Местные жители долго не могли получить согласование на посадку деревьев
Петербургские активисты высадили каштаны на площади Шевченко в Петроградском районе
Утрата памятников архитектуры
Как в ближайшие годы изменятся Выборг и Ивангород и почему в Ленобласти нельзя отреставрировать все разрушенные дома? Интервью с главой нового комитета по охране памятников
Кронштадтский суд оштрафовал Минобороны из-за повреждения здания Служительского флигеля. Его построили в XVIII веке
В квартире на Васильевском острове обрушился потолок, из здания эвакуировали 15 человек. Обновлено
В стенах исторического дома Чубакова на Васильевском острове образовались трещины. Жильцы связывают это со строительством ЖК по соседству
Усадьбу Зубовых «Отрада» в Ораниенбауме выставили на продажу
Конфликт баров и жителей Рубинштейна
Суд постановил закрыть бар Commode на Рубинштейна. Сооснователь говорит, что «видел много постановлений»
Улица Рубинштейна будет пешеходной в выходные только ночью. В праздники — целый день
Улица Рубинштейна официально станет пешеходной по выходным и в праздники с 20 октября
За порядком на Рубинштейна теперь следит союз владельцев баров: они наняли ЧОП и запустили «горячую линию». Но местные жители считают, что это не защитит их права
На Рубинштейна постоянно проходят уличные вечеринки, где веселятся сотни людей. Местные жители жалуются на шум, а полиция устраивает рейды

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.