4 мая 2017
текст:

Как прорывались в Шлиссельбург и служили в разведке: рассказ Ильи Давыдовича Лепянского

К годовщине победы в Великой Отечественной войне совместно с видеоархивом «Блокада.Голоса» «Бумага» публикует монологи ленинградцев, живших и работавших в городе во время осады.

Каким был прорыв на Шлиссельбург и служба в разведке для еврея и как пришлось пролежать три дня на поле с многочисленными ранениями — в воспоминаниях Ильи Давыдовича Лепянского, участника обороны Ленинграда, прорыва и снятия блокады, которому к началу блокады было 17 лет.

Фото: видеоархив «Блокада.Голоса»

— В 1941 году мне было 17. Я был токарем на заводе имени Ильича. Но, по сути дела, поработать я толком не успел: началась блокада.

Блокаду я провел в Ленинграде.

Мы были на даче в Петергофе. Ее снимала моя сестра, она уже замужем была, у нее была дочка. Мы с другом приехали к ним в гости. Должна была еще наша тетка приехать. Поезд долго не приходил, а когда наконец пришел, люди на перроне стали с ужасом говорить: «Война, началась война!».

Мы, мальчишки, еще воспринимали это так: «Война? Ну, значит, война!». У нас только что финская прошла — вроде бы «победно». Мы думали, что и дальше так будет.

И вот я узнал, что такое война.

Я работал до ноября 1941 года. Надо было от Троицкого собора ходить к Металлическому заводу через весь город. Мне просто не дойти было. И я уволился. Перешел на иждивенческую карточку.

Потом отец пришел с фронта и немножко нас поддержал. Командование отпускало ленинградцев, когда затишье было. Они собирали в большие санки дрова и хоть какую-нибудь еду. Их пропускали через кордон, в районе «Электросилы», по пять-шесть человек.

И он пришел. Где-то в начале января. Мы с мамой с трех часов ложились и лежали. Он покормил нас, остриг — мы были все во вшах. Сбегал на чердак, снега набрал, нагрел воды на «буржуйке», помыл нас. И остался ночевать. Наутро он ушел.

Ту первую блокадную зиму мы с мамой провели на кухне. Топили «буржуйку». Сначала я воровал деревянные урны на улицах. Потом мы сожгли мебельный гарнитур — приданое бабушки: красивый диван, два кресла, стол. Я всё это распилил и сжег.

В конце мая 1942 года меня забрали в армию. Сначала нас два месяца кормили. Даже пивные дрожжи были. Тогда уже американская помощь приходила. Консервные банки с чем-то очень вкусным. Мы хоть встали…

Потом была боевая операция — прорыв на Шлиссельбург, мое первое боевое крещение. И была первая артподготовка. Привезли установки «Катюш». Нас предупредили: «Вы заткните уши и откройте рты, чтобы не полопались перепонки».

Это было нечто! Когда мы ворвались в Шлиссельбург, снега там не было. А пока бежали через Неву, противник даже не отвечал нам огнем. Полк лег! Тишина. Они были совсем обалдевшие от этого удара.

Помню также: командир приказал подавить пулеметный огонь, который вели из дзота. Мы забросали дзот гранатами и ворвались внутрь втроем. И видим, что на нас, развернувшись, с автоматом смотрит немец. Мы как бабахнули все трое! А потом, уже когда подошли, смотрим: он, оказывается, «штрафник» —прикован к пулемету. Видимо, штрафные роты у них тоже были. Приковали его, чтобы стрелял до конца, пока не убьют.

Я перешел в полковую разведку. Меня вызвали в «Смерш»:

— Сержант, вот ты пошел в разведку…

— Да.

— Ты знаешь, что с тобой будет, если ты попадешь в плен? Ты ведь комсомолец?

— Да.

— И еврей. Ты знаешь, что с тобой сделают?

Я говорю:

— Ну, догадываюсь.

— Так, может, уйдешь?

Я говорю:

— Нет, не уйду.

— Ну тогда иди, воюй.

Вот такой вышел разговор. Я не геройский какой, но крепенький мальчонка был. Попал в группу захвата, где были моряки, списанные с флота. Ребята что надо! Первый раз сходили удачно: взяли пленного и получили первые награды.

Второй раз неудачно получились. Это было в ночь с 22 на 23 июля 1943 года. Ребята уходили с пленным, а мы, двенадцать человек, прикрывали. Я был тяжело ранен.

Потом, уже много лет спустя, я благодарил всех тех немцев, которые в меня стреляли неразрывными пулями. Всё, что на мне прострелено: и ноги, и руки — всё неразрывными пулями, слава богу!

К счастью, на мне был панцирь, их давали разведчикам. Прообраз теперешних бронежилетов. Поэтому, когда уже потом, на сладкое, ударила мина, мне попало и в глаз, и в бок, но грудь при этом была целая. Подобрали меня только в ночь на 25-е число. Я почти трое суток провалялся на поле боя. Не подойти было, не взять нас. Потом провели артподготовку и нас нашли санитарки, девочки. Одна увидела меня:

— Вон сержант лежит убитый.

Я что-то простонал.

— Ого, — говорит, — живой…

И меня забрали. Я попал в госпиталь.

У меня осколок сорвал веко и вошел в глаз. Пробил глаз и остался около мозга. Он и сейчас там, его трогать нельзя. А тогда пластические операции не делались и мне поставили стеклянный глаз. Ужасно некрасивый.

Но в госпитале я здорово посмешил солдат. Сижу однажды и вдруг чувствую, что сейчас чихну.

— А… А… А-а!

Как чихнул, так глаз у меня и вылетел. Раненые сползли с кроватей! Умирали с хохоту мужики! Сестра уписалась, наверное. Больше я протез не носил.

Раньше у нас было по тринадцать автобусов ветеранов. Сейчас вообще никого не собрать. Старушка мне звонит:

— Илюша, а не возьмешь ли ты командование?

— Какое?

— Новой дивизией нашей. Никого не осталось, все померли. А ты самый молодой, тебе 87.

Когда нас снимали с учета — солдат в 50 лет, офицеров в 55 снимают, —военком Фрунзенского района сказал: «Родившимся в 1924 году досталось особенно тяжело. Они голодали зиму, а потом ушли на фронт. И из каждой сотни вернулось только четыре человека».

Так что я какой-то четвертый.

Воспоминания жителей блокадного Ленинграда хранятся в видеоархиве «Блокада.Голоса»

Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl + Enter.
Читайте еще
Как хоронили не переживших блокаду ленинградцев: рассказ Елены Дмитриевны Ивановой
Чем занималась бригада женщин-грузчиков на Дороге жизни: рассказ Зои Трофимовны Зиновьевой
Как работало радио блокадного Ленинграда: рассказ Игоря Петровича Дашкевича
9 Мая
Власти призвали петербуржцев ходить по улицам в масках на праздновании 9 Мая
В Купчине 6 мая хотели провести праздничное шествие в честь Дня Победы, перекрыв улицы. В последний момент чиновники сообщили, что всё отменяют
Как в Петербурге пройдет празднование 9 Мая, где посмотреть «Бессмертный полк» и какие улицы перекроют из-за парада
Когда и какие улицы в Петербурге перекроют на майские праздники? Показываем график — с закрытием части Невского и Мойки
В Петербурге на парад Победы на Дворцовой площади пустят только с отрицательным тестом на коронавирус
Гид по пригородам Петербурга
В Лебяжьем — «кладбище поездов», столетние дома и военные форты. Прогуляйтесь по местам писателя Бианки и останьтесь до вечера, чтобы увидеть закат над заливом
В Приморске — старая финская кирха и пирс, на котором испытывают ледоколы. Прогуляйтесь по берегу залива и заказнику с морскими видами
В Выборге — средневековая крепость, парк со скалами и северный модерн. Прогуляйтесь по узким улочкам и найдите один из старейших жилых домов России
В Кронштадте — форты, вид на залив и заказник. Приезжайте посмотреть на «тюленью гряду» и старейший маяк России
Во Всеволожске — усадьба пушкинских времен и научный городок академика Павлова. А еще здесь можно погулять по песчаным холмам
Как всё дорожает
Петербург вошел в топ-10 городов мира по росту цен на элитное жилье, обогнав Лос-Анджелес и Москву
С 1 мая подорожают входные билеты в Ботанический сад Петра Великого
Вход в Ленинградский зоопарк для взрослых подорожает с 1 мая. Это связывают с ростом цен на корм для животных и другие расходы
Поход в Эрмитаж теперь обходится дороже на 100 рублей. Почему так? И вернут ли льготы?
В некоторых петербургских ресторанах планируют поднять цены на позиции в меню — из-за подорожания продуктов
Вакцинация от коронавируса
Маломобильных жителей Петербурга начали вакцинировать от коронавируса на дому
В Петербурге могут запустить программу поощрения для привившихся горожан. В Смольном прорабатывают меры
В Петербург поступила вторая партия «ЭпиВакКороны». Привиться смогут более 7 тысяч человек
Роспотребнадзор разрешил прививать петербуржцев от коронавируса на дому. Эту возможность получат маломобильные горожане
В Петербурге пенсионер умер вскоре после введения вакцины от коронавируса. Причина смерти пока не установлена
Коллеги «Бумаги»
Спасти «Медузу»
Екатерина Шульман — о «варягах», федерализме и активистах в регионах
Виталий Манский — о сорванном «Артдокфесте» в Петербурге, переезде и творчестве
В Петербурге начинается посмертный суд над погибшим в СИЗО бизнесменом Валерием Пшеничным
Утрата памятников архитектуры
На территории дач Кирхнера и Кинга в Зеленогорске построят комплекс с отелем, кемпингом и спортивными площадками
В доме Полежаева десятки лет была тайная лестница. Как жильцы добились, чтобы ее открыли, и нашли исторический лифт, о котором никто не знал
В Токсове снесли вокзал, построенный в начале XX века. Местные жители выступали против работ и просили признать здание памятником
Жители дома Полежаева нашли старинный лифт в парадной, которая была заблокирована несколько десятилетий
«Маленький русский Манчестер»: как на Октябрьской набережной работало крупнейшее текстильное предприятие Российской империи. История сгоревшей «Невской мануфактуры»
Подкасты «Бумаги»
Как наша еда влияет на окружающую среду? В этом подкасте обсуждаем экопродукты, потери продовольствия и органические фермы
Что будет с планетой? Слушайте наш новый подкаст об экологии «Послезавтра» — его ведет журналистка Ангелина Давыдова
«Каждые полградуса имеют большое значение». Как меняется климат Земли и к каким последствиям это приведет — слушайте в новом подкасте «Послезавтра»
«Я не просто хочу жить в стране, уважающей права человека. Я могу что-то для этого сделать». Молодые политики — о выборах, карьере и давлении властей
«Люди важны сами по себе, а красота — по ситуации». Бодипозитивные активистки, модель с ожогами и художник — о внешности и принятии своего тела

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.

К сожалению, мы не поддерживаем Internet Explorer. Читайте наши материалы с помощью других браузеров, например, Mozilla Firefox или Chrome.