4 мая 2017
текст:

Как прорывались в Шлиссельбург и служили в разведке: рассказ Ильи Давыдовича Лепянского

К годовщине победы в Великой Отечественной войне совместно с видеоархивом «Блокада.Голоса» «Бумага» публикует монологи ленинградцев, живших и работавших в городе во время осады.

Каким был прорыв на Шлиссельбург и служба в разведке для еврея и как пришлось пролежать три дня на поле с многочисленными ранениями — в воспоминаниях Ильи Давыдовича Лепянского, участника обороны Ленинграда, прорыва и снятия блокады, которому к началу блокады было 17 лет.

Фото: видеоархив «Блокада.Голоса»

— В 1941 году мне было 17. Я был токарем на заводе имени Ильича. Но, по сути дела, поработать я толком не успел: началась блокада.

Блокаду я провел в Ленинграде.

Мы были на даче в Петергофе. Ее снимала моя сестра, она уже замужем была, у нее была дочка. Мы с другом приехали к ним в гости. Должна была еще наша тетка приехать. Поезд долго не приходил, а когда наконец пришел, люди на перроне стали с ужасом говорить: «Война, началась война!».

Мы, мальчишки, еще воспринимали это так: «Война? Ну, значит, война!». У нас только что финская прошла — вроде бы «победно». Мы думали, что и дальше так будет.

И вот я узнал, что такое война.

Я работал до ноября 1941 года. Надо было от Троицкого собора ходить к Металлическому заводу через весь город. Мне просто не дойти было. И я уволился. Перешел на иждивенческую карточку.

Потом отец пришел с фронта и немножко нас поддержал. Командование отпускало ленинградцев, когда затишье было. Они собирали в большие санки дрова и хоть какую-нибудь еду. Их пропускали через кордон, в районе «Электросилы», по пять-шесть человек.

И он пришел. Где-то в начале января. Мы с мамой с трех часов ложились и лежали. Он покормил нас, остриг — мы были все во вшах. Сбегал на чердак, снега набрал, нагрел воды на «буржуйке», помыл нас. И остался ночевать. Наутро он ушел.

Ту первую блокадную зиму мы с мамой провели на кухне. Топили «буржуйку». Сначала я воровал деревянные урны на улицах. Потом мы сожгли мебельный гарнитур — приданое бабушки: красивый диван, два кресла, стол. Я всё это распилил и сжег.

В конце мая 1942 года меня забрали в армию. Сначала нас два месяца кормили. Даже пивные дрожжи были. Тогда уже американская помощь приходила. Консервные банки с чем-то очень вкусным. Мы хоть встали…

Потом была боевая операция — прорыв на Шлиссельбург, мое первое боевое крещение. И была первая артподготовка. Привезли установки «Катюш». Нас предупредили: «Вы заткните уши и откройте рты, чтобы не полопались перепонки».

Это было нечто! Когда мы ворвались в Шлиссельбург, снега там не было. А пока бежали через Неву, противник даже не отвечал нам огнем. Полк лег! Тишина. Они были совсем обалдевшие от этого удара.

Помню также: командир приказал подавить пулеметный огонь, который вели из дзота. Мы забросали дзот гранатами и ворвались внутрь втроем. И видим, что на нас, развернувшись, с автоматом смотрит немец. Мы как бабахнули все трое! А потом, уже когда подошли, смотрим: он, оказывается, «штрафник» —прикован к пулемету. Видимо, штрафные роты у них тоже были. Приковали его, чтобы стрелял до конца, пока не убьют.

Я перешел в полковую разведку. Меня вызвали в «Смерш»:

— Сержант, вот ты пошел в разведку…

— Да.

— Ты знаешь, что с тобой будет, если ты попадешь в плен? Ты ведь комсомолец?

— Да.

— И еврей. Ты знаешь, что с тобой сделают?

Я говорю:

— Ну, догадываюсь.

— Так, может, уйдешь?

Я говорю:

— Нет, не уйду.

— Ну тогда иди, воюй.

Вот такой вышел разговор. Я не геройский какой, но крепенький мальчонка был. Попал в группу захвата, где были моряки, списанные с флота. Ребята что надо! Первый раз сходили удачно: взяли пленного и получили первые награды.

Второй раз неудачно получились. Это было в ночь с 22 на 23 июля 1943 года. Ребята уходили с пленным, а мы, двенадцать человек, прикрывали. Я был тяжело ранен.

Потом, уже много лет спустя, я благодарил всех тех немцев, которые в меня стреляли неразрывными пулями. Всё, что на мне прострелено: и ноги, и руки — всё неразрывными пулями, слава богу!

К счастью, на мне был панцирь, их давали разведчикам. Прообраз теперешних бронежилетов. Поэтому, когда уже потом, на сладкое, ударила мина, мне попало и в глаз, и в бок, но грудь при этом была целая. Подобрали меня только в ночь на 25-е число. Я почти трое суток провалялся на поле боя. Не подойти было, не взять нас. Потом провели артподготовку и нас нашли санитарки, девочки. Одна увидела меня:

— Вон сержант лежит убитый.

Я что-то простонал.

— Ого, — говорит, — живой…

И меня забрали. Я попал в госпиталь.

У меня осколок сорвал веко и вошел в глаз. Пробил глаз и остался около мозга. Он и сейчас там, его трогать нельзя. А тогда пластические операции не делались и мне поставили стеклянный глаз. Ужасно некрасивый.

Но в госпитале я здорово посмешил солдат. Сижу однажды и вдруг чувствую, что сейчас чихну.

— А… А… А-а!

Как чихнул, так глаз у меня и вылетел. Раненые сползли с кроватей! Умирали с хохоту мужики! Сестра уписалась, наверное. Больше я протез не носил.

Раньше у нас было по тринадцать автобусов ветеранов. Сейчас вообще никого не собрать. Старушка мне звонит:

— Илюша, а не возьмешь ли ты командование?

— Какое?

— Новой дивизией нашей. Никого не осталось, все померли. А ты самый молодой, тебе 87.

Когда нас снимали с учета — солдат в 50 лет, офицеров в 55 снимают, —военком Фрунзенского района сказал: «Родившимся в 1924 году досталось особенно тяжело. Они голодали зиму, а потом ушли на фронт. И из каждой сотни вернулось только четыре человека».

Так что я какой-то четвертый.

Воспоминания жителей блокадного Ленинграда хранятся в видеоархиве «Блокада.Голоса»

Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl + Enter.
Читайте еще
Как хоронили не переживших блокаду ленинградцев: рассказ Елены Дмитриевны Ивановой
Чем занималась бригада женщин-грузчиков на Дороге жизни: рассказ Зои Трофимовны Зиновьевой
Как работало радио блокадного Ленинграда: рассказ Игоря Петровича Дашкевича
Вторая волна коронавируса
Как растет число заболевших коронавирусом в Петербурге — показываем на графике
В школах Петербурга COVID-19 выявили более чем у 1000 учеников и 300 учителей
БДТ отменил три спектакля из-за положительных тестов на коронавирус у артистов
«Это имитация меры». Кафе и барам запретят работать после 23:00 — что об этом думают рестораторы
У петербургского бизнеса начали отзывать разрешения на работу за нарушение масочного режима
Поддержка протестующих в Беларуси
Беларусь объявила Тихановскую в межгосударственный розыск за призывы к свержению конституционного строя
На «Марше гордости» в Беларуси задержали почти 600 человек, сообщают правозащитники
В Минске произошли столкновения милиции и протестующих. На акциях задержали несколько десятков человек, в том числе журналистов
В Петербурге прошла акция солидарности с протестующими в Беларуси. Ее участники проехали по рекам и каналам с бело-красно-белыми флагами
В центр Минска стянули автобусы с силовиками, бронетехнику и водометы. На акции протеста накануне в городе задержали около 400 человек
Коллеги «Бумаги»
Документальное кино о женщинах в ожидании свободы
В московских школах из-за ковида пожилых учителей заменят студентами
Надежда малых городов
Отравление Навального
Евросоюз ввел санкции против нескольких российских чиновников из-за отравления Навального
Из-за чего обвалился рубль, как на него повлияло отравление Навального и будет ли доллар по 100? Рассказывает экономист
«Санкции против всей страны не работают». Навальный призвал ЕС ввести санкции против окружения Путина
Эксперты ОЗХО подтвердили, что Алексея Навального отравили «Новичком»
«Это как дементор: тебе не больно, а жизнь уходит». Алексей и Юлия Навальные дали двухчасовое интервью Дудю — об отравлении и выздоровлении
Конфликт баров и жителей Рубинштейна
Улица Рубинштейна будет пешеходной в выходные только ночью. В праздники — целый день
Улица Рубинштейна официально станет пешеходной по выходным и в праздники с 20 октября
За порядком на Рубинштейна теперь следит союз владельцев баров: они наняли ЧОП и запустили «горячую линию». Но местные жители считают, что это не защитит их права
На Рубинштейна постоянно проходят уличные вечеринки, где веселятся сотни людей. Местные жители жалуются на шум, а полиция устраивает рейды
Жители Рубинштейна попросили ужесточить правила работы летних кафе во время пандемии
Озеленение Петербурга
Петербургские активисты высадили каштаны на площади Шевченко в Петроградском районе
Смольный продлил компании «Анна Нова» аренду участка в Муринском парке до августа 2024 года, сообщают активисты
Кто и как борется за сохранение деревьев в Петербурге и почему в городе так мало зелени
Петербуржцы убрались и посадили многолетние растения во дворе на Загородном проспекте
Активисты высадят каштаны на площади Шевченко у «Петроградской». Акцию согласовали с властями
Закон о «наливайках»
В Закс Петербурга внесли новый проект закона о «наливайках». Требование о 50 квадратных метрах будет касаться только заведений в домах массовой серии. Обновлено
В центре Петербурга могут разрешить работу баров площадью более 20 квадратных метров, сообщила рабочая группа по «закону о наливайках»
Закон о «наливайках» могут смягчить. Барам меньше 50 метров разрешат работать, если они находятся в историческом центре
Беглов посетил петербургский бар Spontan, попадающий под закон о «наливайках». Губернатор выпил там соку и пригласил владельца на встречу в Смольном
Автор закона о «наливайках» объяснил, почему площадь баров ограничили 50 метрами. Так депутаты борются с заведениями в хрущевках

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.