4 мая 2017
текст:

Как прорывались в Шлиссельбург и служили в разведке: рассказ Ильи Давыдовича Лепянского

К годовщине победы в Великой Отечественной войне совместно с видеоархивом «Блокада.Голоса» «Бумага» публикует монологи ленинградцев, живших и работавших в городе во время осады.

Каким был прорыв на Шлиссельбург и служба в разведке для еврея и как пришлось пролежать три дня на поле с многочисленными ранениями — в воспоминаниях Ильи Давыдовича Лепянского, участника обороны Ленинграда, прорыва и снятия блокады, которому к началу блокады было 17 лет.

Фото: видеоархив «Блокада.Голоса»

— В 1941 году мне было 17. Я был токарем на заводе имени Ильича. Но, по сути дела, поработать я толком не успел: началась блокада.

Блокаду я провел в Ленинграде.

Мы были на даче в Петергофе. Ее снимала моя сестра, она уже замужем была, у нее была дочка. Мы с другом приехали к ним в гости. Должна была еще наша тетка приехать. Поезд долго не приходил, а когда наконец пришел, люди на перроне стали с ужасом говорить: «Война, началась война!».

Мы, мальчишки, еще воспринимали это так: «Война? Ну, значит, война!». У нас только что финская прошла — вроде бы «победно». Мы думали, что и дальше так будет.

И вот я узнал, что такое война.

Я работал до ноября 1941 года. Надо было от Троицкого собора ходить к Металлическому заводу через весь город. Мне просто не дойти было. И я уволился. Перешел на иждивенческую карточку.

Потом отец пришел с фронта и немножко нас поддержал. Командование отпускало ленинградцев, когда затишье было. Они собирали в большие санки дрова и хоть какую-нибудь еду. Их пропускали через кордон, в районе «Электросилы», по пять-шесть человек.

И он пришел. Где-то в начале января. Мы с мамой с трех часов ложились и лежали. Он покормил нас, остриг — мы были все во вшах. Сбегал на чердак, снега набрал, нагрел воды на «буржуйке», помыл нас. И остался ночевать. Наутро он ушел.

Ту первую блокадную зиму мы с мамой провели на кухне. Топили «буржуйку». Сначала я воровал деревянные урны на улицах. Потом мы сожгли мебельный гарнитур — приданое бабушки: красивый диван, два кресла, стол. Я всё это распилил и сжег.

В конце мая 1942 года меня забрали в армию. Сначала нас два месяца кормили. Даже пивные дрожжи были. Тогда уже американская помощь приходила. Консервные банки с чем-то очень вкусным. Мы хоть встали…

Потом была боевая операция — прорыв на Шлиссельбург, мое первое боевое крещение. И была первая артподготовка. Привезли установки «Катюш». Нас предупредили: «Вы заткните уши и откройте рты, чтобы не полопались перепонки».

Это было нечто! Когда мы ворвались в Шлиссельбург, снега там не было. А пока бежали через Неву, противник даже не отвечал нам огнем. Полк лег! Тишина. Они были совсем обалдевшие от этого удара.

Помню также: командир приказал подавить пулеметный огонь, который вели из дзота. Мы забросали дзот гранатами и ворвались внутрь втроем. И видим, что на нас, развернувшись, с автоматом смотрит немец. Мы как бабахнули все трое! А потом, уже когда подошли, смотрим: он, оказывается, «штрафник» —прикован к пулемету. Видимо, штрафные роты у них тоже были. Приковали его, чтобы стрелял до конца, пока не убьют.

Я перешел в полковую разведку. Меня вызвали в «Смерш»:

— Сержант, вот ты пошел в разведку…

— Да.

— Ты знаешь, что с тобой будет, если ты попадешь в плен? Ты ведь комсомолец?

— Да.

— И еврей. Ты знаешь, что с тобой сделают?

Я говорю:

— Ну, догадываюсь.

— Так, может, уйдешь?

Я говорю:

— Нет, не уйду.

— Ну тогда иди, воюй.

Вот такой вышел разговор. Я не геройский какой, но крепенький мальчонка был. Попал в группу захвата, где были моряки, списанные с флота. Ребята что надо! Первый раз сходили удачно: взяли пленного и получили первые награды.

Второй раз неудачно получились. Это было в ночь с 22 на 23 июля 1943 года. Ребята уходили с пленным, а мы, двенадцать человек, прикрывали. Я был тяжело ранен.

Потом, уже много лет спустя, я благодарил всех тех немцев, которые в меня стреляли неразрывными пулями. Всё, что на мне прострелено: и ноги, и руки — всё неразрывными пулями, слава богу!

К счастью, на мне был панцирь, их давали разведчикам. Прообраз теперешних бронежилетов. Поэтому, когда уже потом, на сладкое, ударила мина, мне попало и в глаз, и в бок, но грудь при этом была целая. Подобрали меня только в ночь на 25-е число. Я почти трое суток провалялся на поле боя. Не подойти было, не взять нас. Потом провели артподготовку и нас нашли санитарки, девочки. Одна увидела меня:

— Вон сержант лежит убитый.

Я что-то простонал.

— Ого, — говорит, — живой…

И меня забрали. Я попал в госпиталь.

У меня осколок сорвал веко и вошел в глаз. Пробил глаз и остался около мозга. Он и сейчас там, его трогать нельзя. А тогда пластические операции не делались и мне поставили стеклянный глаз. Ужасно некрасивый.

Но в госпитале я здорово посмешил солдат. Сижу однажды и вдруг чувствую, что сейчас чихну.

— А… А… А-а!

Как чихнул, так глаз у меня и вылетел. Раненые сползли с кроватей! Умирали с хохоту мужики! Сестра уписалась, наверное. Больше я протез не носил.

Раньше у нас было по тринадцать автобусов ветеранов. Сейчас вообще никого не собрать. Старушка мне звонит:

— Илюша, а не возьмешь ли ты командование?

— Какое?

— Новой дивизией нашей. Никого не осталось, все померли. А ты самый молодой, тебе 87.

Когда нас снимали с учета — солдат в 50 лет, офицеров в 55 снимают, —военком Фрунзенского района сказал: «Родившимся в 1924 году досталось особенно тяжело. Они голодали зиму, а потом ушли на фронт. И из каждой сотни вернулось только четыре человека».

Так что я какой-то четвертый.

Воспоминания жителей блокадного Ленинграда хранятся в видеоархиве «Блокада.Голоса»

Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl + Enter.
Читайте еще
Как хоронили не переживших блокаду ленинградцев: рассказ Елены Дмитриевны Ивановой
Чем занималась бригада женщин-грузчиков на Дороге жизни: рассказ Зои Трофимовны Зиновьевой
Как работало радио блокадного Ленинграда: рассказ Игоря Петровича Дашкевича
Третья волна коронавируса
Как растет число заболевших и умерших из-за коронавируса в Петербурге — показываем на графиках
На набережных Петербурга — толпы, люди смотрят парад ВМФ. Роспотребнадзор предупреждал об опасности из-за коронавируса
В Петербурге свободна треть коек для пациентов с коронавирусом. Количество госпитализаций продолжает снижаться
За 22 дня июля в Петербурге от коронавируса умерло больше людей, чем за весь июнь. Показатели смертности близки к рекордным за всю пандемию
В Петербурге 547 госпитализаций за сутки — почти в два раза меньше, чем в конце июня. Это говорит о снижении интенсивности распространения COVID-19
Лето в Петербурге
В Петербурге снова жара, но вот-вот похолодает. Какой будет погода в конце июля и начале августа — рассказывает синоптик
«Начинается прогрев»: на следующей неделе в Петербург вернется жара до +32 градусов ☀️ Сегодня — крепкий ветер и метровые волны
На станции «Площадь Ленина» откроют выход на Финляндский вокзал. Он будет работать по выходным
Узнайте, какой будет погода в ближайшие два дня, чтобы спланировать выходные: ☀️ или ☔
«Это уже не дождь, это ДОЖДЬ». Петербуржцы всё еще не привыкли, что аномальная жара прошла, — и радуются непогоде
Вакцинация от коронавируса
В Петербурге первично привились 1,2 млн человек. В Смольном говорили, что именно столько нужно для формирования коллективного иммунитета
На улицах Петербурга начинается вакцинация бездомных от коронавируса. Первая акция пройдет 26 июля
«Устойчивый тренд на снижение заболеваемости»: глава комздрава прокомментировал ситуацию с COVID-19 в Петербурге
В Петербурге открывают шатры для вакцинации от COVID-19 — у берега Финского залива и «Приморской». Показываем макет и то, как сейчас выглядит первая палатка
«Сколько должно умереть, чтобы ты привился?» Петербуржцы критикуют агрессивную рекламу вакцинации — такие баннеры есть и в других городах, но их заказчик неизвестен
Коллеги «Бумаги»
Как «Независимая ассоциация врачей» отговаривает россиян прививаться
У противников вакцинации появилось два новых аргумента против прививок
Сам себе телевизор
Гид по пригородам Петербурга
В Петяярви — маршрут для долгой бодрой прогулки и идеальные места для пикников. Осмотрите заброшенную финскую ГЭС с водопадом и лесные озера
В Гатчине — не только дворец и парки. Осмотрите замок мальтийских рыцарей, деревянную дачу с башней и старинную слободу, где жили егеря
В Орехове — самая высокая точка Карельского перешейка, заказник с дикими зверьми и озера. Летом в полях цветет рапс и пасутся лошади
В Лебяжьем — «кладбище поездов», столетние дома и военные форты. Прогуляйтесь по местам писателя Бианки и останьтесь до вечера, чтобы увидеть закат над заливом
В Приморске — старая финская кирха и пирс, на котором испытывают ледоколы. Прогуляйтесь по берегу залива и заказнику с морскими видами
Подкасты «Бумаги»
Как работают вакцины против COVID-19 и от чего зависит их эффективность? Слушайте в лекции Ирины Якутенко
«Болезнь не делает из тебя другого человека — она вскрывает то, что уже есть». В подкасте «Волосы отрастут» Ульяна Шкатова рассказывает о лечении меланомы и блоге про рак
«Это ответственная работа, где твой начальник онлайн 24/7». Как мужчины берут отпуск по уходу за ребенком и зачем борются со стереотипами о маскулинности
Как одеваться экологично? В этом подкасте говорим про влияние моды на климат и бережное отношение к вещам
Чем грозит таяние ледников и вечной мерзлоты и как ученые воссоздают экосистему эпохи мамонтов? В этом подкасте обсуждаем Арктику и Антарктику

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.

К сожалению, мы не поддерживаем Internet Explorer. Читайте наши материалы с помощью других браузеров, например, Mozilla Firefox или Chrome.