4 мая 2017
текст:

Как хоронили не переживших блокаду ленинградцев: рассказ Елены Дмитриевны Ивановой

К годовщине победы в Великой Отечественной войне совместно с видеоархивом «Блокада.Голоса» «Бумага» публикует монологи ленинградцев, живших и работавших в городе во время осады.

Как под Ленинградом рыли траншеи среди заминированных полей, как один за одним умирали все близкие, которых хоронили в братских могилах, и как весной город очищали от сугробов и не переживших зиму ленинградцев — в воспоминаниях Елены Дмитриевны Ивановой, участницы оборонных работ, которой к началу блокады было 19 лет.

Фото: видеоархив «Блокада.Голоса»

— Перед началом войны папу отправили в санаторий. В воскресенье, 22 июня, мама поехала к нему. А мы с подружкой пошли по магазинам. Идем, ничего не знаем. У репродуктора народ стоит.

— Скажите, а о чем говорили?

— Ой, вы знаете, я только подошла, тоже не знаю…

Обошли мы Апраксин, «Гостинку», в Пассаже побывали. Я говорю:

— Туфельки себе так и не купила. Зайдем еще во Фрунзенский универмаг.

Зашли в универмаг. И вдруг слышим — объявляют: «Внимание, внимание»…

Мы только в шесть часов вечера узнали, что началась война.

В сентябре месяце приходит тетя Нюра, дворник.

— Репина, вам повестка.

— Дежурить?

Я думала, что из штаба ПВО.

Она говорит:

— Нет, хуже.

— На окопы?

— Да. Распишитесь.

— А кому, маме или мне? Инициалов-то нет.

— Да любая пусть едет!

Мама, когда вернулась домой, сказала так:

— Дочка, ты молодая, у тебя семьи нет. А у меня еще маленькие дети. Если ты и погибнешь — ты одна, а я погибну — дети останутся.

И я поехала.

Работали мы между Купчино и Шушарами. Рыли траншеи и противотанковые рвы. А на полях вокруг картофель не убран и капуста, огромные кочаны. Но нас строго-настрого предупредили: к полям не подходить, всё заминировано.

Один раз вернулись с обеда, только взяли лопаты — приказ: бросать инструмент, наступление идет. Мы — бегом. Поезд за нами только вечером приходил. Так что мы до города бежали километров пятнадцать.

Бежим, а у обочины машина стоит, в кузове открытом — носилки. На них молодой мужчина и женщина. Мужчина сидит понуро, голову опустил. Возле него ноги лежат. А женщина горько плачет — возле нее тоже ноги. Они бежали где-то вдоль этих полей и на свою мину наскочили.

1 декабря у нас еще свет был, и вода была. Баня была в последний раз, и свет — в последний раз.

Папа собирается в баню, велит маме:

— Собери детям белье.

Мама собрала, а маленький брат заплакал:

— Папа, я не могу идти, не пойду.

— Ладно, я его дома помою, — говорит мама. — Идите с Володей.

Они ушли. Мама на кухню отправилась, а брат оставался в комнате за столом, положил голову на ручки, сидел-сидел — и упал.

Я зову:

— Мама! Витя упал.

Она приходит, посмотрела:

— Так он, — говорит, — умер.

Чтобы похоронить его, папа гробик сделал сам. У нас дубовый шкаф был старинный. Затем папа взял у ребят лыжи, прибил к ним лист фанеры — и мы с Володей повезли. Везем по Обводному каналу, а Володя плачет:

— Лена, я ведь не могу идти-то, не могу совсем.

— Вовочка, милый, надо же Витечку похоронить.

— Да? Вот Вовочка-то Витечку — вези! А Вовочка умрет, кто Вовочку-то повезет?

На Волковском кладбище народу полно, мы в очередь встали. Когда очередь подошла, Витю оформили и из гроба вытряхнули. Гроб сразу — в печку, которая у них там топилась, а Витю — в общую могилу. 18 человек там было.

Потом мама… Она так исхудала, что как-то пожаловалась:

— Сидеть не могу совсем. Костям больно, лучше лягу пойду.

Легла и говорит:

— Дайте хоть корочку хлебца! Как я хочу есть.

Глаза закрыла и умерла.

Завернули мы ее в одеяло и тоже повезли. А могилы уже не такие, как были, когда Витю хоронили. Тут, знаете, экскаватором…

И вот один мужчина берет маму за голову, другой — за ноги, раскачали — и бросили. Так и хоронили. До этого у меня слез не было, я не плакала. Но когда вот так швырнули, из меня слезы просто градом посыпались.

Володю папа решил отвезти в больницу Пастера на 10-й Красноармейской. Посадили мы его на саночки, привезли, а нас не приняли. Решили ехать в больницу Коняшина. А она аж за Московскими воротами.

Едем, Володя плачет:

— Куда вы меня везете? Дайте мне хоть умереть спокойно.

Привезли мы его, в приемном покое полно народу. А папа видит, что Володя не жилец, и велит мне:

— Дочка, бери саночки, иди домой. Далеко ведь.

Я и пошла, а он возвращается вечером.

— Папа, ну как?

— Его положили в палату.

А фактически я ушла — и он тут же умер. В приемном покое. Его хоронила больница.

3 января я пошла в булочную за хлебом. Прихожу — папы дома нет, на столе записка: «Лена, я попросил дворника, чтобы он отвез меня в больницу».

На другой день прихожу к нему в палату:

— Папа, ты меня совсем одну оставил.

А он:

— Дочка, ты замучилась с покойниками. Мне не выжить, я уже чувствую.

Через десять дней он там, в больнице, и умер. Перед этим я его навещала. Как раз принесли обед — две ложки манной каши.

Он мне:

— Дочка, ешь.

— Папа, это же тебе принесли.

— Ешь-ешь, тебе далеко до дома идти. И стакан сладкого чая выпей.

Свой обед он мне отдал.

У нас было цинковое ведро. Папа вырезал в нем дыру, мы поставили его на кирпичи, приспособили самоварную трубу и стали топить. А воды ведь не было, белье пачкалось — а не постирать. Так что я его носила и сжигала. Сначала свое, потом мамино всё переносила, папино стала носить. И Володино. Витя-то маленький был, Володя побольше. А когда белье кончилось — чем топить?

Надо сказать, что папа наш был членом партии. Им полагалось выписывать собрания сочинений. У нас было 32 тома Ленина и 12 томов Сталина. Ленина мне жалко было жечь, а Сталина, грешна, сожгла все 12 томов. Уж молчала, конечно, посадят ведь за такое дело!

В марте месяце Жданов обращается ко всему городу с призывом: мол, дорогие ленинградцы, город наш в опасности, не было бы у нас эпидемии. Ведь знаете, как бывало: иду я как-то в булочную, и мужчина рядом идет, вдруг упал — и всё. Ему уже не подняться. Если я буду его поднимать, то и сама упаду. Вот так… Потом выпадает снег, и там, где лежал человек, появляется бугорок.

А в марте, чтобы не было эпидемий, мы весь город убрали. От снега очистили. И от покойников.

Воспоминания жителей блокадного Ленинграда хранятся в видеоархиве «Блокада.Голоса»

Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl + Enter.
Читайте еще
Как родители спасали своих детей от голода и бомбежек: рассказ Нины Тихоновны и Али Тихоновны Сизовых
Чем занималась бригада женщин-грузчиков на Дороге жизни: рассказ Зои Трофимовны Зиновьевой
Как работало радио блокадного Ленинграда: рассказ Игоря Петровича Дашкевича
Вторая волна коронавируса
Как растет число заболевших коронавирусом в Петербурге — показываем на графике
В школах Петербурга COVID-19 выявили более чем у 1000 учеников и 300 учителей
БДТ отменил три спектакля из-за положительных тестов на коронавирус у артистов
«Это имитация меры». Кафе и барам запретят работать после 23:00 — что об этом думают рестораторы
У петербургского бизнеса начали отзывать разрешения на работу за нарушение масочного режима
Поддержка протестующих в Беларуси
Беларусь объявила Тихановскую в межгосударственный розыск за призывы к свержению конституционного строя
На «Марше гордости» в Беларуси задержали почти 600 человек, сообщают правозащитники
В Минске произошли столкновения милиции и протестующих. На акциях задержали несколько десятков человек, в том числе журналистов
В Петербурге прошла акция солидарности с протестующими в Беларуси. Ее участники проехали по рекам и каналам с бело-красно-белыми флагами
В центр Минска стянули автобусы с силовиками, бронетехнику и водометы. На акции протеста накануне в городе задержали около 400 человек
Коллеги «Бумаги»
Документальное кино о женщинах в ожидании свободы
В московских школах из-за ковида пожилых учителей заменят студентами
Надежда малых городов
Отравление Навального
Евросоюз ввел санкции против нескольких российских чиновников из-за отравления Навального
Из-за чего обвалился рубль, как на него повлияло отравление Навального и будет ли доллар по 100? Рассказывает экономист
«Санкции против всей страны не работают». Навальный призвал ЕС ввести санкции против окружения Путина
Эксперты ОЗХО подтвердили, что Алексея Навального отравили «Новичком»
«Это как дементор: тебе не больно, а жизнь уходит». Алексей и Юлия Навальные дали двухчасовое интервью Дудю — об отравлении и выздоровлении
Конфликт баров и жителей Рубинштейна
Улица Рубинштейна будет пешеходной в выходные только ночью. В праздники — целый день
Улица Рубинштейна официально станет пешеходной по выходным и в праздники с 20 октября
За порядком на Рубинштейна теперь следит союз владельцев баров: они наняли ЧОП и запустили «горячую линию». Но местные жители считают, что это не защитит их права
На Рубинштейна постоянно проходят уличные вечеринки, где веселятся сотни людей. Местные жители жалуются на шум, а полиция устраивает рейды
Жители Рубинштейна попросили ужесточить правила работы летних кафе во время пандемии
Озеленение Петербурга
Петербургские активисты высадили каштаны на площади Шевченко в Петроградском районе
Смольный продлил компании «Анна Нова» аренду участка в Муринском парке до августа 2024 года, сообщают активисты
Кто и как борется за сохранение деревьев в Петербурге и почему в городе так мало зелени
Петербуржцы убрались и посадили многолетние растения во дворе на Загородном проспекте
Активисты высадят каштаны на площади Шевченко у «Петроградской». Акцию согласовали с властями
Закон о «наливайках»
В Закс Петербурга внесли новый проект закона о «наливайках». Требование о 50 квадратных метрах будет касаться только заведений в домах массовой серии. Обновлено
В центре Петербурга могут разрешить работу баров площадью более 20 квадратных метров, сообщила рабочая группа по «закону о наливайках»
Закон о «наливайках» могут смягчить. Барам меньше 50 метров разрешат работать, если они находятся в историческом центре
Беглов посетил петербургский бар Spontan, попадающий под закон о «наливайках». Губернатор выпил там соку и пригласил владельца на встречу в Смольном
Автор закона о «наливайках» объяснил, почему площадь баров ограничили 50 метрами. Так депутаты борются с заведениями в хрущевках

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.