«Ты бьешь, тебя бьют, весело». Как два банковских работника из Петербурга стали чемпионами России по американскому футболу и попали в сборную

Михаил Гаврилов и Федор Акимов до недавнего времени вместе работали в банке «Санкт-Петербург». В свободное от работы время они занимаются американским футболом — оба становились чемпионами страны в составе петербургской команды «Грифоны» и попали в сборную России.

Как совмещать работу в банке и чемпионат России по американскому футболу, зачем ездить играть в сборной страны за свои деньги и как на спорт влияют отношения США и России — в интервью «Бумаги».

Съемка рекламного ролика петербургских «Грифонов» в 2017 году

Как вы начали увлекаться американским футболом?

Михаил Гаврилов: В детстве я занимался хоккеем и другими видами спорта. Чем только не занимался, лишь бы не учиться. И как любой подросток, детство которого пришлось на 90-е годы, насмотрелся фильмов. Там постоянно показывали какую-то непонятную игру, в которой крутые чуваки бегали в странной форме. Это не было любовью с первого взгляда, но я всегда думал: «Блин, как круто, наверно, поиграть в это».

Интернета тогда особо не было, и смотреть футбол, кроме как в фильмах, я не мог. Но в 1998 году, когда мне было 13, купил на рынке диск с компьютерной игрой Madden NFL 98 — это симулятор американского футбола от EA. Тогда впервые познакомился с американским футболом как с игрой и понял, что это очень сложный, разносторонний вид спорта с точки зрения тактики и прочего. Понравилось, что в игре себе применение может найти любой человек. Если умеешь быстро бегать — будешь бегать, если прыгать — будешь прыгать и так далее. Футболом может заниматься любой.

Если умеешь быстро бегать — будешь бегать, если прыгать — будешь прыгать и так далее. Футболом может заниматься любой

Лично я познакомился с футболом только через два года, когда меня отправили учиться в английский городок Поттерс Бар. Там я увидел, как играет местная любительская команда. Потусовался рядом с ними, побросал мяч, и мне всё снова очень понравилось. А окончательно понял, что футбол — это круто, в 2004 году, когда съездил на учебу в США. Тогда решил, что этим точно стоит заниматься.

Вернувшись в Казань, я залез в интернет и узнал, что никаких команд у нас нет. На тот момент нормально заниматься футболом можно было только в Москве и Астрахани, даже в Петербурге ничего не было.

Федор Акимов: У меня всё случилось гораздо позже и проще. В 2010 году —  уже после переезда из Пскова на учебу в Петербург — я играл в университете в баскетбол, и на стритбольном турнире в Парке 300-летия заметил ребят, который бросали мяч для американского футбола. Мы быстро выбыли из турнира, и я подошел к ним побросать мяч. Разговорился, и меня позвали тренироваться.

До этого меня американский футбол не интересовал. Он был просто фоном для историй в американских фильмах.

Как вы начали заниматься футболом?

Гаврилов: Серьезно всё началось в 2004 году, когда собиралась в Москве сборная России по американскому футболу. Это был золотой век этого вида спорта в нашей стране: в 2002 году Россия выиграла юниорский чемпионат Европы. Я нашел телефоны тренеров сборной на каком-то форуме, позвонил им и договорился приехать познакомиться. Мне не отказали, потому что вокруг американского футбола и сейчас очень узкое комьюнити в России, а уж в 2004 году оно было еще меньше.

В Москве я посмотрел на ребят, сам как-то потренировался, набрал кучу литературы, кассет с упражнениями, взял мячик и вернулся в Казань. Переезжать никуда не хотел, потому что учился в университете на экономиста, всё было хорошо. Решил создать свою команду. И создал.

Сначала просто позвал поиграть своих друзей. Мы собирались на обычных школьных полях для футбола и кидали друг друг мяч. Потом написал о тренировках на форумах болельщиков «Ак Барса» и на других казанских сайтах. Очень быстро мы набрали 20–30 человек и начали тренироваться. Я был и игроком, и тренером. К тому моменту что-то уже понимал в игре, потому что много лет играл на компьютере в Madden.

Акимов: Компьютерные игры — очень важная часть интеграции в американский футбол. Чтобы человек со стороны хотя бы что-то понял, лучше его посадить за игру. На первых порах этого будет достаточно, а без этого сложно.

Я сам, когда пришел на первую тренировку, вообще не понимал, что происходит. Так у всех. Даже если ты всю жизнь занимался до этого спортом и вроде бы не тупой.

Михаил Гаврилов после проигрыша московским «Патриотам» в финале чемпионата России в 2017 году

Гаврилов: Это общая проблема: сложно перестроиться с других видов спорта. По сравнению с другими командными видами спорта в американском футболе очень мало решают индивидуальные способности, это очень тактическая игра.

Кроме того, в других играх любой прямой контакт считается агрессией и нарушением, а в американском футболе — важной частью игры. У нас в России очень много лет футбол был построен именно на том, чтобы максимально разнести соперника, а не как-то тактически его переиграть. К нам иногда приезжали американцы, смотрели игры и были в шоке от того, как мы играем. Говорили, что мы просто пытаемся убить друг друга.

Какой была ваша первая игра?

Акимов: У меня первая игра была уже через две недели после начала тренировок. Кажется, это был чемпионат России. В самой игре я тоже ничего особо не понял, только заметил, что на тренировках всё происходит гораздо медленнее. В игре же ты часто не видишь, с какой стороны тебе прилетит плюха. И это даже помогает, воспитывает характер. Учит не обращать внимания на удары. Понять, что это просто часть игры.

Гаврилов: Я первую игру помню очень хорошо. К 2005 году наш клуб казанских любителей футбола превратился в команду «Казанские Моторы». У нас был даже партнер: удалось договориться с моторостроительным заводом о выделении поля для тренировок и автобуса для переездов.

Американцы смотрели наши игры и были в шоке. Говорили, что мы просто пытаемся убить друг друга

Нам удалось и выклянчить форму у Федерации американского футбола. Купить ее не было никакой возможности, она была очень дорогой. Свой первый шлем я, например, купил за 500 долларов. В итоге нам дали форму, но очень старую, 70-х годов. Именно в ней мы поехали на первый товарищеский матч в Астрахань. Ехали 36 часов на полумертвом автобусе, а потом очень сильно проиграли. Основные впечатления можно выразить коротко: было очень больно.

Были ли у вас серьезные травмы?

Акимов: У меня ничего серьезного не было. Максимум ушибы, переломы мелких костей и сотрясения. Но легкие сотрясения даже не считаются за травму. Полежал пару дней и всё.

Легкие сотрясения даже не считаются за травму

Вообще, то, что в американском футболе очень много травм, — это миф. Он менее травматичен, чем баскетбол. Футболисты готовят свое тело к тому, что ему будет больно. Постоянно занимаются, готовятся. Больно ли боксеру, когда его бьют по лицу? Наверно, нет. Больно становится не в игре, а на следующее утро. Когда твое тело настолько побито, что даже поднимается температура. Это только со стороны выглядит страшно. А ты просто встаешь и бежишь дальше. Ты бьешь, тебя бьют. Весело.

Гаврилов: Самая серьезная травма у меня произошла, когда мы играли в Турции. Уже в самом начале игры мне прилетело откуда-то сбоку — перелом ключицы. Было очень обидно. Ты долго готовишься к игре, находишься в отличной форме, а тебя ломают. Но уже через месяц после операции я вышел на поле в официальной игре. За это меня прозвали Росомахой.

Федор Акимов в фирменной толстовке петербургского клуба

Как окружающие реагируют, когда узнают о вашем увлечении?

Гаврилов: Сначала у меня все были в шоке, начиная от родителей и заканчивая друзьями. Но их я смог более-менее вовлечь. Это был новый вид спорта, всем интересно, все удивлялись, что я был на сборе сборной России. Ну где можно встретить человека, который был на сборе, например, хоккейной сборной? Плюс мы почти сразу начали ездить на выезды в другие города. Постепенно все увлеклись. А у родителей было очень простое отношение: как еще они могут воспринимать то, что сын в свободное время надевает шлем и бьется о других людей? Говорили: «Тебе что делать нечего? Иди учись».

Акимов: У меня родителей тоже с самого начала смущало то, что сын уехал учиться в другой город, а сам там играет в американский футбол. Они боялись, что меня просто сломают на поле. Но потом, когда я начал достигать чего-то в спорте, отношение очень сильно изменилось. Теперь мама смотрит все игры, она главный болельщик. При этом окружающие в большинстве своем очень странно относятся. Чаще всего спрашивают: «Это регби?» или «А это не то же самое, что бейсбол?».

Отдельно нужно сказать о женах. Если бы не они, мы бы уже не занимались футболом. Спорт требует очень большой отдачи, и я, например, тренируюсь семь раз в неделю: один или с командой. Соответственно, времени на всё остальное остается очень мало. Как проводят вечера обычные люди? Пришел, поиграл в приставку, поужинал, посмотрел сериальчик, почитал новости. У меня всё это сжато до часа в день.

Гаврилов: У нас самый семейный вид спорта. Жены ездят с нами на игры, общаются на трибунах, дружат. Тонкостей тактики не понимают, но в целом в игре разбираются.

Как вы совмещаете футбол с работой?

Акимов: Приезжаю на работу с шлемом в руках, а потом сразу еду на тренировку. Других вариантов нет. Чтобы на качественном уровне заниматься футболом, нужно работать и зарабатывать.

Гаврилов: Футбол в России — это дорогое хобби. Практически за всё нужно платить из своих денег. В год на тренировки, форму, выезды и прочее уходит примерно от 50 до 100 тысяч рублей, у некоторых больше. Поэтому в России американский футбол — это спорт взрослых и семейных людей.

Футбол в России — это дорогое хобби. Практически за всё нужно платить из своих денег

Зато, когда выходишь на поле, ты забываешь все банковские проблемы. Ты надеваешь шлем и оказываешься в параллельной реальности.

Как получилось, что вы вместе работали в одном банке?

Гаврилов: Благодаря футболу и получилось. Сам я последние три года работаю в банке директором по развитию параллельно со своим бизнесом. Банковский бизнес в России очень часто попадает в экстремальные ситуации — соответственно, нужно знать, как люди справляются с ними. А в футболе ты сразу видишь, как люди мыслят, относятся к делу и как у них работает голова. Поэтому если человек тебе подходит, ты его приглашаешь.

Акимов: Вместе мы работаем около полутора лет. Раньше я занимался анализом данных в самом банке, сейчас — операционной деятельностью ключевого партнера IT-блока банка.

Как вам удалось стать чемпионами России по футболу?

Гаврилов: Чемпионат мы выиграли в 2015 году в составе петербургских «Грифонов», обыграв в финале многократных чемпионов — московских «Патриотов». Мы первая и единственная команда, которая смогла обыграть их без легионеров из США.

«Грифоны» cтали одним из факторов моего переезда в Петербург. В 2012 году я приехал на сборы сборной России. Сыграть у меня не получилось из-за травмы, но познакомился с ребятами из клуба. Мы сразу нашли общий язык. «Грифоны» тогда вышли в плей-офф чемпионата России и должны были играть в Челябинске. Я написал главному тренеру и директору клуба, что хочу помочь им в этой игре. В итоге в сентябре 2012 года полетел в Челябинск, где познакомился со всей командой. Игру мы проиграли, но я почувствовал родство с коллективом. Понял, что мое. Приехал домой в Казань, взял будущую супругу и пару сумок. Сели в машину и проехали 1600 км до Питера. С тех пор я в клубе.

«Грифоны» после завоевания титула в 2015 году

Что за люди в Петербурге играют в американский футбол?

Гаврилов: В американском футболе у команд большие составы. В межсезонье у нас занимается до 100 человек, на чемпионат заявляем 62, на игру — 45. Еще семь тренеров, три-четыре человека занимаются менеджерскими обязанностями. Включая меня. Я с этого сезона не играю, а отвечаю в клубе за коммерческую составляющую.

Вообще, в Петербурге столкнулся с огромным количеством интеллектуалов, которые играют в эту странную игру. В «Грифонах» много программистов, айтишников, предпринимателей, врачей, бывших и нынешних военных, студентов. Мы, например, с Федором оба экономисты по образованию. В общем, у нас безумный компот людей самых разных возрастов от 20 до 40.

Акимов: Пару лет назад у нас завершил карьеру игрок, которому было 52 года, и вместе с ним в линии играл его сын. Для понимания контингента, этот человек — капитан подводной лодки. И в 52 был в полном порядке, мог бы до сих пор играть.

Какой бюджет у вашего клуба?

Гаврилов: Тратим мы от 2 до 4 миллионов в год, эти деньги идут на аренду стадиона, тренировочное оборудование и прочее. Доходная часть очень маленькая. Взносы от игроков мы не можем считать доходами, поэтому зарабатываем только на билетах и мерче: толстовках и прочем. Иногда появляется рекламный баннер на игре. В среднем это всё дает от 50 до 200 тысяч за домашнюю игру, которых у нас 3–5 в год.

Фирменная толстовка петербургского клуба, модель 2017 года

Сколько людей в Петербурге ходит на американский футбол?

Гаврилов: В среднем собираем 300–500 человек, билеты стоят 250 рублей. Игры традиционно проходили в Пушкине, но в этом году сыграем две игры на «Динамо» в центре города. Посмотрим, сколько придет туда. У меня есть цель собрать тысячу человек. Не знаю как, но я должен это сделать.

Верю, что гипотетически мы можем собирать 2–3 тысячи человек на трибунах. Сейчас мы привлекаем партнеров, проводим на стадионе разные активности. Пытаемся сделать так, чтобы любая наша игра была событием, праздником. Плюс люди на трибунах понимают, что на поле не миллионеры, которые приехали в Россию зарабатывать, а мужики, которые ничего за это не получают, но костьми лягут, чтобы выиграть.

В целом мы стараемся действовать поступательно, на долгую перспективу. У меня есть план за пару лет вывести клуб на самоокупаемость. Для этого мы стараемся заработать каждую копейку, которую можем получить. Ищем партнеров, спонсоров, наращиваем аудиторию, делаем трансляции на YouTube. Планируем продавать там рекламу, так как уже набираем 10–20 тысяч просмотров.

Акимов: Какому-нибудь заштатному блогеру, который снимает стримы, это всё кажется очень смешным. Взрослые мужики бегали, ломали друг другу кости и собрали 10 тысяч просмотров, а я с пивом посижу на диване и наберу миллион. Еще и на донатах заработаю.

«Грифоны» в очередной игре чемпионата России в 2015 году. Фото: Софья Кравцова

Из «Грифонов» вы оба попали в сборную. Насколько это сложно?

Акимов: Устроено всё так же, как и в других видах спорта. Играешь в клубе, тебя замечают, зовут на сборы. Приезжаешь, пашешь там с перерывами на сон и еду, потом тебе говорят, будешь ты играть или нет.

Гаврилов: Есть примеры, когда люди за два года в футболе попадают в сборную, но для этого нужно быть очень одаренным атлетом. Есть обратные примеры, когда люди занимаются по 10–12 лет, но в сборной ни разу не были. В среднем, думаю, нужно лет пять.

Акимов: В целом разница в эмоциях между обычной игрой и матчем сборной это как если тебе 12 лет, ты всю жизнь ходил в парк имени Бабушкина, а на потом тебя отвезли в Диснейленд.

Взрослые мужики бегали, ломали друг другу кости и собрали 10 тысяч просмотров

Мы дебютировали в сборной вместе, в игре с Польшей в Люблине в 2015 году. Проиграли, но было здорово. В России мы играем на стадионах, которые арендуем за свои деньги, и понятно, что это не «Зенит-Арена». А приехали в Польшу и играли на стадионе, построенном два года назад. В раздевалке криосауны, на трибунах несколько тысяч человек, хотя билеты были по 30–50 евро.

Игра сборной России с Бельгией, 2017 год. Россия победила

Играть за сборную вы тоже ездите на свои деньги?

Акимов: Конечно. Сначала ты садишься в «Сапсан», едешь в Москву на сборы, там все выходные тренируешься, вечером в воскресенье возвращаешься. Так повторяется недели четыре, потому что все работают и в будни мы собраться не можем. Потом сам покупаешь себе билеты до того места, где будет игра сборных, делаешь визу. Всё за свои — правда, отель обычно оплачивает принимающая сторона.

Людям, наверно, непонятно, зачем всё это делать, но это такой своеобразный мазохизм ради эмоций, которые сложно описать словами.

Гаврилов: Как бы это глупо ни звучало, но ты едешь защищать честь страны. Поешь гимн, чувствуешь нереальное единение с партнерами по команде, хочешь просто порвать всех. Ты стоишь против ребят из другой страны, которые примерно в такой же ситуации. Голландцы или финны тоже всё сами оплачивают.

Это своеобразный мазохизм ради эмоций, которые сложно описать словами

Даже в европейских клубах местным платят редко и не больше 200–300 евро в месяц. Фактически весь американский футбол в Европе любительский, более-менее нормально зарабатывают только легионеры из США. Такие есть и в России, но у них и уровень гораздо выше по сравнению с нами. Даже у тех, кто играл в колледже.

Акимов: Если брать тех, кто когда-то играл в NFL, то это как Усэйн Болт (ямайский легкоатлет, занимающийся бегом на короткие дистанции, 8-кратный олимпийский чемпион и 11-кратный чемпион мира — прим. «Бумаги») против участника соревнований по бегу в спортшколе на зимнем стадионе. Это атлеты высочайшего уровня. Они бегают как профессиональные спринтеры, а жмут как пауэрлифтеры.

Если не учитывать американцев из NFL, то со всеми остальными можно играть. Сборная России входит в топ-15–20 в Европе, лучше всех играют немцы, австрийцы, финны, шведы и британцы. Но каждый может выиграть у каждого. Скажем так, из 30 матчей с немцами сборная России выиграет один матч.

Почему сборной или клубу не найти спонсора, чтобы игроки хотя бы не тратили свои деньги?

Гаврилов: Есть одна проблема в нашей стране, которой раньше не было. Десять лет назад, когда я создавал команду в Казани, у нас был партнер — государственный завод. Нам помогали, Минспорт выделял какие-то поля, футболки и прочее. Сейчас всё не так, даже частные компании не хотят участвовать. Потому что потом во всех СМИ напишут, что эта компания поддерживает американский футбол, а не какой-нибудь русский национальный вид спорта — лапту, например.

При поиске потенциальных спонсоров для нашего клуба мы упираемся в этот политический момент. И в то, что в России нет налоговых льгот для тех, кто спонсирует спортивные команды. В Европе с этим гораздо легче.

Какое у вас самое яркое воспоминание в жизни, связанное с американским футболом?

Гаврилов: В 2015 году мы выиграли чемпионат России. После игры я весь на эмоциях звоню родителям, зная, что они смотрели игру. Мама говорит: «Всё, конечно, хорошо, но ты в игре так мальчика сильно ударил». Меня, 30-летнего мужика, мама наругала за то, что я в финале чемпионата России по американскому футболу «мальчика» сильно ударил. Для понимания, этот «мальчик» был игроком соперника моей комплекции.

При поиске потенциальных спонсоров для нашего клуба мы упираемся в политический момент

Акимов: Интересным опытом было участие в Лиге чемпионов. В Турции был очень колоритный стадион. Представьте, как может выглядеть стадион средней руки в Турции: бетонные ступени вместо сидений, решетка, горы на фоне и огромный портрет Ататюрка. Мы там разгромно проиграли. Проиграли и вторую игру — действующим победителям Лиги чемпионов из Швеции. Я играл тогда на следующий день после собственной свадьбы. На свадьбе было полкоманды, но никто не пил. После игры уже можно было. Гуляй, рванина.

Вы не завидуете участникам других видов спорта, которые зарабатывают большие деньги, и клубам, у которых нет ваших проблем?

Акимов: Есть зависть к людям из NFL. Они занимаются офигенным видом спорта, выступают на стадионах по 100 тысяч человек. Там это религия.

К остальным зависти нет. Особенно в нашем спорте. Мне кажется, они нафиг никому не нужны. Ну вот есть Саша Кокорин из «Зенита», у которого очень много миллионов евро. И что? Что такое Кокорин для детей во дворах сейчас? Да ничего, он даже не рок-звезда, каким был в нашем детстве Андрей Тихонов из «Спартака» или Павел Буре. Сейчас рок-звезды совсем другие люди — это блогеры. Российский спорт — просто история о больших деньгах, которые никто из спортсменов не отрабатывает. Наш спорт живет в какой-то другой реальности. Как я могу завидовать людям, которые просто с другой планеты?

Гаврилов: Я раньше завидовал, а потом перестал. Понимаю, что у меня после 30 лет только начало. Я могу собственными мозгами заработать сопоставимые деньги с тем, что было у спортсменов. Их золотое время к этому возрасту уже прошло, а мое только впереди.

Российский спорт — история о больших деньгах, которые никто из спортсменов не отрабатывает

Да и вообще, американский футбол для нас — это игрушка. Ролевая игра. Кто-то играет в футболиста, кто-то в менеджера. Это весело, для нас это такая «Зарница». Никто из нас не готов пожертвовать своей хорошей интересной жизнью ради того, чтобы оставить в ней только футбол.

Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl + Enter.

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.