6 июня 2022

От сдачи IELTS до «хоть какого-то светлого будущего». Как изменились мечты читателей «Бумаги» за 100 дней войны

С начала военных действий в Украине прошло более 100 дней. В страшную дату «Бумага» спросила у читателей, как изменились их планы и мечты за этот период. Вот 14 историй — о желании творить, быть с любимыми, эмигрировать, дождаться смены власти и, конечно, прекратить кровопролитие.

Ольга

— Примерно через 80 дней плохих новостей стала выходить из депрессии и ощутила очень сильное желание творить, создавать. Раньше хотела иметь детей, теперь это желание, как ни странно, очень сильно окрепло. Такой противовес: когда вокруг всё рушится и умирает в прямом и переносном смысле, я как никогда раньше хочу творить, создавать, восстанавливать, давать жизнь, чтобы восстановить баланс.

Лина

— До 24 февраля я мечтала поступить в театральный [вуз] в Питере (я из Украины), 25-го я должна была сдавать на права и встретиться с папой (он 26-го погиб от ракеты), на выходных собиралась встретиться с друзьями. Вот такая грустная история.

Виктория

— Я мечтала о большой и пышной свадьбе летом 2022 года, в феврале усиленно занималась ее планированием. Сейчас это кажется максимально неуместным, я просто хочу быть официально замужем за своим любимым человеком, никакого торжества мне не надо — главное, быть вместе в этом мире. Легально и правомерно. Потому как что будет завтра, никто из нас уже не знает. А что, если мы не успеем пожениться, произойдет то самое и мне, как чужому человеку, не предоставят о нем информацию в больнице, в военкомате, где-то еще?.. Вот такие невеселые мысли накануне росписи.

Ася

— В феврале я планировала летом уехать в Киев, а потом в Харьков, работать с креативным рынком Украины. Планировала осенью покупать квартиру и запускать несколько крупных спецпроектов в марте. Хотела продолжать выступать за свободную Россию с европейскими ценностями.

Сейчас я хочу, чтобы война скорее закончилась. И понимаю, что от моих мечтаний осталось лишь пепелище. Моя профессия в современной России больше не нужна. О переезде в Украину речи больше нет. А поражение моей страны в войне стало единственным важным. Жалею, что весь потенциал ближайших лет надо пустить на восстановление всего разрушенного. Ужасные 100 дней.

Анонимно

— 22 февраля мы с нашими украинскими родственниками спорили, куда лучше ехать — в Турцию или Тунис — в мае. Теперь все хотим только окончания войны и живем одним днем, мечтаем встретиться и обняться. Сын тоже [во время войны] уехал из Питера за границу. Когда увидимся, не знаем.

Полина Лебедева

— До 24 февраля мечтала организовать выступление на «Книжном маяке [Петербурга]» от лица библиотеки, где работала ведущим библиотекарем.

Уволена 12 марта из-за постов против войны на Украине. Теперь ищу работу в частной компании, потому что на государство, стреляющее в мирных людей на Украине, работать не хочу.

Мечтаю создать крупный проект во имя любимого человека.

Анонимно

— Я педиатр. Мне ужасно хотелось сделать какой-то вклад в любимую мной медицину. Мечтала, что поступлю на PhD в Великобританию, что смогу предложить свои взгляды на лечение [болезней]. Я хотела быть лучшей из лучших, чтобы ко мне шли за мнением, когда диагноз непонятен или никто не знает, какой препарат выбрать.

Моя подруга — тоже педиатр. Она живет в Украине. С ней мы очень хотели съездить в Прагу, Лиссабон и Париж: мир казался нам таким огромным, интересным, а мы в нем — две маленькие девочки по полтора метра ростом, доказывающие, что в профессии важны только твои знания и навыки. Мечтала.

Сейчас я не знаю, откроет ли моя подруга глаза сегодня, завтра или послезавтра. Я бы очень хотела обещать ей безопасность и скорейшее завершение этого делирия, но не могу.

Всё это меня ужасно угнетает: я сомневаюсь, что смогу стать PhD; сомневаюсь, что увижу Прагу и Лиссабон. Я сомневаюсь во всём. Во всём, кроме одного: режим — туберкулез, а туберкулез вылечивается. Тяжело, долго, множеством таблеток с множеством побочных явлений, но он вылечивается. Мы вылечимся тоже.

Я очень хочу верить в людей и смертельно боюсь начать делить на «своих» и «чужих», но, к сожалению, я вижу, как вскрываются старые абсцессы социума: национализм на грани СС, сексизм, нормализация насилия и многие другие проблемы, которые нам придется всем дружно решать, и веры в людей всё меньше. Но я верю. Я верю в то, что люди есть, и их много — отважных, сильных, сражающихся за свои и чужие голоса, сочувствующих, готовых принять ответственность.

Я мечтаю о мире, о свободе, о демократии. Мечтаю о том, чтобы моя подруга перестала бояться громких звуков; мечтаю увидеть с ней Лиссабон и Париж. Мечтаю о слишком многом. И могу только надеяться, что всё сбудется. Я мечтаю остаться человеком.

Елизавета

— 24 февраля моя жизнь разрушилась. Мои мечты рухнули, а то, чего я таким трудом достигла, стало моим наказанием. Вся моя родня находится там [в Украине], и все они ждут «русского мира». В их глазах я либерастня и просто идиотка, которая поддерживает нацистов. Мне очень больно и горько это слышать. И страшно за них.

Я думала уехать из России, но в итоге осталась. Главная причина — я не представляю себя не в Петербурге. Мне до крика больно даже думать, что я уеду из города, который так люблю. Мне очень помогает общение с одночатовцами [в чате Клуба друзей «Бумаги»] и участие в мероприятиях «Бумаги». Я принимаю антидепрессанты, которые хотя бы частично помогают держаться: выходить из дома, улыбаться, смеяться, есть, готовить.

Честно говоря, я сломана. И всё же думаю, что однажды уеду. Я уеду не откуда-то, а куда-то. Это важно.

Анонимно

— До 24 февраля я более десяти лет преподавала русский язык и русскую культуру в одной из стран ЕС. Ни разу не вела «тупо по учебнику». Даже в самые тяжелые моменты старалась находить яркое и светлое, что создавалось в России в эти годы. После 24 февраля я с большим трудом готовлюсь к урокам. Не бросаю [это дело] только ради учеников, которые продолжают с упорством изучать наш язык. Многое из того, что было актуально до 24 февраля, просто перестало существовать.

Еще я работаю в докторантуре (PhD). Мечтала написать крутое исследование про русскоязычных, которые живут в нашей стране. После 24 февраля многие из моих задумок рассыпались в прах. Например, стало невозможным проводить интервьюирование по ряду тем, которые я планировала изучать. Напечатать статью в российском журнале стало сомнительной идеей.

Но моя тема стала даже еще актуальней, чем прежде. Поэтому понимаю, что должна идти вперед, и стараюсь абстрагироваться от ситуации, но получается не очень. Каждый раз, когда ищу или читаю статьи исследователей о России, — слезы душат.

Как и многие живущие за границей, я до 24 февраля мечтала, что как только пандемия подспадет, опять буду регулярно навещать своих родных в России. Но [транспортного] сообщения с Россией фактически нет. Очень сильно беспокоюсь за родных, особенно за пожилых. О самых худших сценариях запрещаю себе даже думать.

Ирина

— До 24 февраля я мечтала, чтобы побыстрей ковид сошел на нет, и я смогла бы сделать визу в Ирландию, очень по ней [стране] соскучилась. И к подруге в Канаду хотелось. Мечтала найти работу в международной компании, чтобы иметь выход на зарубежный рынок. Мечтала купить квартиру.

Теперь я всё еще мечтаю о международной компании — но уже с болью. Хочется, чтобы мне помогли с переездом [в страну, где я буду работать], но переезжать не хочется. Да и большинство международных компаний ушло из России. Ну и конечно, сильно мечтаю о смене некоторых людей в некоторых структурах. Думаю, не я одна. О квартире больше не мечтаю — надо иметь деньги на руках на всякий случай.

Анонимно

— В начале 2022 года у меня начала налаживаться жизнь: я подтвердила наконец-то диагноз, к которому долго шла, устроилась на новую работу и нашла новые амбиции в танцах. А еще к весне я планировала сдавать IELTS и подавать документы на обучение в итальянском университете. Мои друзья были в Петербурге, и мы часто виделись.

Сейчас 3 июня 2022 года. Друзья, которые могли, уехали в другие страны. Работы больше нет — санкции и блокировки ее «сожрали». Нет ни IELTS, ни итальянского университета, ни амбиций. Мечты стали очень простыми, но вместе с тем глобальными и почти экзистенциальными.

Я мечтаю, чтобы перестали убивать людей в Украине. Я мечтаю, чтобы я и мои друзья не находились на грани уголовного преследования. Я мечтаю, чтобы справедливость восторжествовала, чтобы виноватых судили со всей строгостью. Мечтаю, чтобы у меня было хоть какое-то светлое будущее.

Анонимно

— До февраля мечтала об отмене [ковидных] ограничений, приехать в Киев, получить гражданство (мама украинка). В феврале мечтала, чтобы всё прекратилось. Сейчас мечтаю, чтобы мой психотерапевт быстрее вышел из отпуска.

Мария

— Я мечтала развивать дальше свой собственный бизнес и семейный, международный — [его мы ведем] вместе с мужем, — который шел ударными темпами. Теперь бизнесов больше нет. Мечтаю только об отъезде. Веры в будущее страны нет.

Арина Диденко

— До 23 февраля мы планировали переезд в Одессу, на свою малую родину, из Питера. Теперь неизвестно, когда это осуществится, но мечтать об этом я не перестала, даже наоборот, еще больше желания появилось и сильнее стала любовь к Украине.

Что еще почитать:

  • «Здесь живу, здесь останусь». Экспаты — о том, как изменилась их жизнь в Петербурге за первые недели войны
  • «Сегодня закрыли мой магазин». Петербуржцы — о потере работы из-за кризиса и санкций

Бумага
Авторы: Бумага
Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите появившуюся кнопку.
Подписывайтесь, чтобы ничего не пропустить
Все тексты
Свободу Саше Скочиленко
«Нас вроде и меньшинство, но адекватные мы». Курьер, психолог и бариста с антивоенной позицией — о своем будущем в России
Как помыться из бутылки за 6 минут и погулять в помещении 2х5 метров? Саша Скочиленко — о месяце в СИЗО
Адвокат: Саша Скочиленко испытывает сильные боли в сердце и животе. Она жалуется на условия для прогулок и несоблюдение безглютеновой диеты
Адвокат: Сашу Скочиленко запирали в камере-«стакане», у нее продолжают болеть живот и сердце
«Я очень обеспокоена ее самочувствием». Адвокат Саши Скочиленко — о состоянии подзащитной в СИЗО
Военные действия России в Украине
«Петербургский форум зла». Шесть протестных плакатов из поселкового сквера в Ленобласти
Организаторы выставки «Мариуполь — борьба за русский мир» заявили о ее срыве, обвинив в этом местную чиновницу. Теперь в районном паблике пишут, что она «предатель»
Роспотребнадзор: в Петербурге не выявлены случаи заражения холерой. Ранее власти говорили о риске завоза заболевания
«Звук от фейерверков многих напугал». Школьников из Мариуполя пригласили на «Алые паруса» — вот их реакция
Как получить украинскую визу в Петербурге? Подробности от МИД
Экономический кризис — 2022
«В России не производят примерно ничего». Шеф и ресторатор Антон Абрезов — о качестве российских продуктов, будущем заведений и своем отъезде
В Петербурге проходит юридический форум — без мировых экспертов и вечеринки на Рубинштейна, но с Соловьевым и выставкой о Нюрнбергском трибунале
«Там была буквально битва». «Бумага» нашла петербуржца, который нанял сотрудника IKEA для покупки мебели на закрытой распродаже. Вот его рассказ
Что для России значит «символический» дефолт? Объясняет декан факультета экономики ЕУ СПб
Петербуржцы ищут в соцсетях сотрудников IKEA — чтобы купить мебель и другие товары на закрытой распродаже
Давление на свободу слова
Что известно о нападении на Петра Иванова спустя месяц? Журналист рассказал, что расследование не движется
Известных градозащитников Петербурга выгнали из совета по сохранению культурного наследия. Вот кем их заменили
«Теперь за доступ к информации надо бороться». «Роскомсвобода» объясняет, что происходит с интернетом и как обходить ограничения
«Мой мозг не понимает много вещей, которые пропагандирует Запад». Как на ПМЮФ обсуждали ЛГБТ, аборты, семейные ценности и «внешнее влияние»
«Нас вроде и меньшинство, но адекватные мы». Курьер, психолог и бариста с антивоенной позицией — о своем будущем в России
Хорошие новости
«Скучно стало, и поехал спонтанно». Житель Мурина второй месяц едет на самокате из Петербурга во Владивосток
Памятник конке на Васильевском острове превратили в арт-кафе. Показываем фото
В Петербурге запустили портал с информацией обо всех водных маршрутах 🚢
На Васильевском острове откроется кафе «Добродомик». Там будет работать «кабинет решения проблем»
В DiDi Gallery откроют выставку Саши Браулова «Архитектура уходящего». Зрителям покажут его вышивки с авангардной архитектурой
Подкасты «Бумаги»
Откуда берутся страхи и как перестать бояться неопределенности? Психотерапевтический выпуск
Как работают дата-центры: придумываем надежный и экологичный механизм обработки данных
Идеальная система рекомендаций: придумываем алгоритмы, которые помогут нам жить без конфликтов и ненужной рекламы
Придумываем профессии будущего: от облачного блогера до экскурсовода по космосу
Цифровое равенство: придумываем международный язык, развиваем медиаграмотность и делаем интернет бесплатным
Деятели искусства рекомендуют
«В Петербурге нет ни одного спектакля, где столько крутых мальчиков-артистов». Актриса МДТ Анна Завтур — о «Бесах» в Городском театре
«Верните мне мой 2007-й». Актер театра Fulcro Никита Гольдман-Кох — о любимых спектаклях в БДТ
К сожалению, мы не поддерживаем Internet Explorer. Читайте наши материалы с помощью других браузеров, например, Mozilla Firefox или Chrome.