6 июня 2022

«Нам повезло, что Министерство образования забывает про наш лицей». Учителя — о том, как регулируется их работа в государственных и частных школах Петербурга

В школах Петербурга идет запись в первые классы на новый учебный год (официально в школу по месту регистрации можно записаться до 30 июня, в другую школу — пока там есть свободные места). Один из возможных критериев выбора — отношение школы к патриотическому воспитанию.

После 24 февраля во многих школах города проходят уроки и классные часы, посвященные военным действиям России в Украине. В одной школе неделю начинают с поднятия российского флага и исполнения гимна.

«Бумага» попросила учителей, работающих в разных типах школ, рассказать, насколько жестко организация регулирует их работу.

«Я даже не скрывала свою татуировку»

Адина Бейсембаева

учитель русского языка и литературы в художественном лицее, героиня подкаста о молодых педагогах «Пока карандашом»

— В моем лицее свободнее, чем в других школах. Ученики ходят с цветными волосами, цепями на одежде и кучей художественных принадлежностей за спиной. Атмосфера совсем не такая, как в обычных школах. Где еще увидишь надпись на двери кабинета большими буквами: «Не входить. Обнаженная натура»?

У меня был опыт работы в обычной государственной школе. Я проходила там практику, правда, дистанционно, так как тогда еще бушевала пандемия. Я как раз уловила разницу в учениках. Дети в художественном лицее не такие шаловливые. Мне приходится самой просить их выйти в коридор во время перемены, развеяться. Они благодарят меня за уроки — это тоже очень удивило.

Отношение коллег, которые ведут предметы вроде биологии, тоже иное, [чем в других государственных школах]. От них вряд ли услышишь претензии к ученикам, что те не готовы к занятию. Все понимают, что будущим художникам и архитекторам важны другие образовательные предметы, поэтому не наседают так сильно.

Одна из моих коллег сказала, что нам повезло, потому что Министерство образования забывает про наш лицей. Это спасает от проведения всяких обязательных мероприятий и уроков, спущенных сверху. Не знаю, согласилась бы я вообще проводить такие уроки. Если в условной «методичке» транслировали мысли агитационного характера, отказалась бы. Не хочу терять уважение детей и идти против своих убеждений: школа должна быть вне политики.

Фото: Руслан Шамуков/ТАСС

В сферу образования я попала случайно. У меня есть право преподавать в школе, потому что я окончила филологический факультет. Но это не педагогическое образование. После окончания вуза нужно было искать работу. Школа оказалась самым удобным местом: я могла работать с 9:00 до 16:00, это меня устраивало.

Тогда мне казалось, что школа — это скучно и там нет места свободе и творчеству. Но специфика моего лицея доказала обратное. На собеседовании с администрацией школы я даже не скрывала свою татуировку. Коллеги поглядывают на нее изредка, но молчат.

«В госшколе даже легче работать, над тобой не стоит бизнес-модель»

Евгений Калашников

12 лет работает учителем английского языка в государственной общеобразовательной школе

— В работе учителя есть определенная рамка, канва. Но в ее пределах ты можешь делать всё что угодно. Например, в нашей школе есть методическое объединение учителей иностранных языков. Мы вместе определяем, какой будет зачетная система в каждой четверти, разрабатываем одинаковые критерии оценивания, решаем, что ученики должны знать и уметь к каждому отчетному периоду. Эта система и так достаточно централизована в масштабах страны: например, каждый учитель английского языка понимает, что к 9 классу ученики должны выйти на уровень A2–B1 — этого ОГЭ требует. Но она совсем не мешает привносить в работу что-то новое.

Один из моих больших проектов — Конкурс песен на иностранном языке среди школ и колледжей Санкт-Петербурга. Дети снимают видеооткрытки, клипы, готовят выступления. Конкурс идет в прямом эфире, мы созваниваемся с каждым учреждением, которое вышло в финал Конкурса, и они оглашают свои баллы каждому участнику. Получается а-ля Евровидение. Конкурсу уже 12 лет, и мне до сих пор всё так же интересно этим заниматься, потому что это, в первую очередь, нравится детям, но кроме того, поощряется со стороны администрации.

Фото: Руслан Шамуков/ТАСС

С какой-то жесткой цензурой или предписаниями о том, какие уроки стоит проводить, я не сталкивался. Есть рабочая программа, воспитательный план, мы идем по нему, но там ничего сверхъестественного нет. Каких-то просьб сверху обсудить с детьми политическую повестку я тоже не получал. Скорее присутствует самоцензура: ты отсматриваешь материал, чтобы он соответствовал возрасту, чтобы в фильмах или в песнях на английском нигде не проскочили темы, запрещенные законодательством: суицид, наркотики. Это естественно, всё в рамках здравого смысла.

Нельзя сказать, что именно государственная система нависает над учителем и мешает ему придумывать что-то новое. Во-первых, в госшколе даже легче работать, потому что над тобой не стоит бизнес-модель частной организации, дополнительные KPI не накладывают на тебя новые обязанности. Зато есть хороший соцпакет и стабильность. Всё вместе это дает больше свободы и уверенности.

Во-вторых, многое зависит от самих педагогов. Не все идеи ими даже озвучиваются, потому что все понимают, что инициатива ляжет на плечи предлагающего и придется что-то делать. А у всех свои дела, нагрузка, обязательства. И в-третьих, имеет значение ситуация в конкретной школе и то, какая там администрация. В моей все готовы к диалогу, критике, новаторским подходам. А если бы это было не так, я бы ушел искать другое место работы.

«Тебя окружает творческий хаос, но при этом — ты в школе»

Анна Григорьева

3 года проработала учителем русского языка и литературы в частной школе. Сейчас открывает с командой свою семейную школу

— Моя педагогическая карьера началась с государственной школы, это было 10 лет назад. Потом я ушла в декрет и после него возвращаться на то же место работы совсем не хотелось — не хватало масштаба, творчества, тревожили оставшиеся воспоминания о коллективе. Я решила попробовать силы в частной школе и осталась там на 3 года.

На первой же встрече поразил контраст с предыдущими, даже частными школами, в которых уже приходилось бывать. При взгляде на необычное оформление помещений, при знакомстве с будущими коллегами сразу возникало ощущение, что тебя окружает творческий хаос, свобода самовыражения, но при этом — ты в школе.

Это же чувство осталось и во время работы. Ощущения жесткого контроля у меня не было: был утвержденный круг обязанностей, была учебная программа, но в ее рамках я была вольна делать всё, что считаю нужным. И отказываться от того, что нужным не считаю. Например, в этой школе до меня ученики заполняли «книжные полки». На видном месте в классе висел плакат с именами ребят, каждый вписывал туда названия прочитанных книг. Кого-то это, может, и мотивирует, но, на мой взгляд, сравнивать учеников таким образом не стоит. Я сказала руководству, что мне эта идея не откликается, и плакат из класса мы убрали.

Зато ввели другие традиции. Проводили уроки-чаепития по произведениям, сидя на полу на подушках, весной встречались на занятиях вне школы, на свежем воздухе, обменивались книгами в рамках буккроссинга. Еще я преобразовала традицию внеклассного чтения, добавив в список произведения современных авторов, которых вообще нет ни в одной программе. Эти книги мы читали и затем обсуждали с ребятами.

Фото: Руслан Шамуков/ТАСС

Дети не живут в вакууме, им важно говорить о том, что происходит. Никто не контролировал, как учитель освещает какую-то тему, не спускал сверху жестких требований. Когда в 2021-м страну всколыхнули митинги в поддержку Алексея Навального, даже шестиклассники спрашивали, что я думаю по этому поводу. Я делилась своей точкой зрения, но обращала внимание, что участвовать в подобных мероприятиях могут только совершеннолетние.

После событий 24 февраля мы с детьми поговорили о происходящем. Я сказала, что лично для меня это большая трагедия, мы обсудили, что сейчас каждый может испытывать спектр самых разных эмоций, ими можно поделиться с близким взрослым. А в школьной среде не стоит осуждать друг друга, относиться агрессивно. Нам нужно ценить возможность учиться, узнавать что-то новое, концентрироваться на созидании. Руководство школы позже провело собрание с учителями по поводу того, как сейчас говорить на эту тему с учениками. На нем были озвучены примерно такие же тезисы.

В государственной школе есть структурность, четкая система — там заранее на все школы страны составлены плюс-минус одинаковые учебные и воспитательные планы, есть предсказуемость. В частной же свободы для придумывания новых проектов, мероприятий, было больше. Например, я успела за 3 года организовать театральную студию, разработать несколько экологических проектов, мы с ребятами занимались фотосъемкой и издали целых семь выпусков школьной газеты, которой до этого в школе не было.

Но при этом многое зависело от мнения одного лица — основательницы школы. Из-за ее хотелок ученики и учителя могли параллельно готовиться и участвовать в четырех больших проектах сразу. Отказывать и приводить аргументы, доказывающие ее неправоту, было нельзя. Были сильны традиции, когда-то придуманные и заложенные ей. Предложить как-то трансформировать их или отказаться от них вовсе тоже было нельзя.

По этой и ряду других причин мы с командой под руководством нашего чудесного завуча решили уйти из этой школы и создать свою семейную школу Гуманной педагогики. Мы хотим взять лучшее и от частных учреждений — свободу, творчество, гуманистические ценности, и от государственных — привнести в хаос больше порядка и системности.

Получайте главные новости дня — и историю, дарящую надежду 🌊

Подпишитесь на вечернюю рассылку «Бумаги»

подписаться

Что еще почитать:

Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите появившуюся кнопку.
Подписывайтесь, чтобы ничего не пропустить
Все тексты
Свободу Саше Скочиленко
«Нас вроде и меньшинство, но адекватные мы». Курьер, психолог и бариста с антивоенной позицией — о своем будущем в России
Как помыться из бутылки за 6 минут и погулять в помещении 2х5 метров? Саша Скочиленко — о месяце в СИЗО
Адвокат: Саша Скочиленко испытывает сильные боли в сердце и животе. Она жалуется на условия для прогулок и несоблюдение безглютеновой диеты
Адвокат: Сашу Скочиленко запирали в камере-«стакане», у нее продолжают болеть живот и сердце
«Я очень обеспокоена ее самочувствием». Адвокат Саши Скочиленко — о состоянии подзащитной в СИЗО
Военные действия России в Украине
«Петербургский форум зла». Шесть протестных плакатов из поселкового сквера в Ленобласти
Организаторы выставки «Мариуполь — борьба за русский мир» заявили о ее срыве, обвинив в этом местную чиновницу. Теперь в районном паблике пишут, что она «предатель»
Роспотребнадзор: в Петербурге не выявлены случаи заражения холерой. Ранее власти говорили о риске завоза заболевания
«Звук от фейерверков многих напугал». Школьников из Мариуполя пригласили на «Алые паруса» — вот их реакция
Как получить украинскую визу в Петербурге? Подробности от МИД
Экономический кризис — 2022
«В России не производят примерно ничего». Шеф и ресторатор Антон Абрезов — о качестве российских продуктов, будущем заведений и своем отъезде
В Петербурге проходит юридический форум — без мировых экспертов и вечеринки на Рубинштейна, но с Соловьевым и выставкой о Нюрнбергском трибунале
«Там была буквально битва». «Бумага» нашла петербуржца, который нанял сотрудника IKEA для покупки мебели на закрытой распродаже. Вот его рассказ
Что для России значит «символический» дефолт? Объясняет декан факультета экономики ЕУ СПб
Петербуржцы ищут в соцсетях сотрудников IKEA — чтобы купить мебель и другие товары на закрытой распродаже
Давление на свободу слова
Что известно о нападении на Петра Иванова спустя месяц? Журналист рассказал, что расследование не движется
Известных градозащитников Петербурга выгнали из совета по сохранению культурного наследия. Вот кем их заменили
«Теперь за доступ к информации надо бороться». «Роскомсвобода» объясняет, что происходит с интернетом и как обходить ограничения
«Мой мозг не понимает много вещей, которые пропагандирует Запад». Как на ПМЮФ обсуждали ЛГБТ, аборты, семейные ценности и «внешнее влияние»
«Нас вроде и меньшинство, но адекватные мы». Курьер, психолог и бариста с антивоенной позицией — о своем будущем в России
Хорошие новости
«Скучно стало, и поехал спонтанно». Житель Мурина второй месяц едет на самокате из Петербурга во Владивосток
Памятник конке на Васильевском острове превратили в арт-кафе. Показываем фото
В Петербурге запустили портал с информацией обо всех водных маршрутах 🚢
На Васильевском острове откроется кафе «Добродомик». Там будет работать «кабинет решения проблем»
В DiDi Gallery откроют выставку Саши Браулова «Архитектура уходящего». Зрителям покажут его вышивки с авангардной архитектурой
Подкасты «Бумаги»
Откуда берутся страхи и как перестать бояться неопределенности? Психотерапевтический выпуск
Как работают дата-центры: придумываем надежный и экологичный механизм обработки данных
Идеальная система рекомендаций: придумываем алгоритмы, которые помогут нам жить без конфликтов и ненужной рекламы
Придумываем профессии будущего: от облачного блогера до экскурсовода по космосу
Цифровое равенство: придумываем международный язык, развиваем медиаграмотность и делаем интернет бесплатным
Деятели искусства рекомендуют
«В Петербурге нет ни одного спектакля, где столько крутых мальчиков-артистов». Актриса МДТ Анна Завтур — о «Бесах» в Городском театре
«Верните мне мой 2007-й». Актер театра Fulcro Никита Гольдман-Кох — о любимых спектаклях в БДТ
К сожалению, мы не поддерживаем Internet Explorer. Читайте наши материалы с помощью других браузеров, например, Mozilla Firefox или Chrome.