Популяризатор науки Ася Казанцева — о феминизме, страхе перед ГМО и отношениях науки и власти

У Аси Казанцевой, научного журналиста и автора популяризаторских книг о науке, вышла новая работа — книга «В интернете кто-то неправ!». В ней Казанцева рассказывает о популярных антинаучных убеждениях: мужчины умнее женщин, прививки вызывают аутизм, у гомеопатии нет побочных эффектов, а пропаганда делает людей гомосексуалами.
Ася рассказала «Бумаге», в чем ошибаются феминистки, как политика влияет на научную журналистику, что может изменить отношение россиян к ЛГБТ и где больше боятся ГМО — в США или России.
Фото: Лена Пальм / «Бумага»

Чем российские антинаучные убеждения отличаются от западных

Проблема лженауки в большей или меньшей степени присутствует во всех странах, потому что мозг человека работает по одним и тем же биологическим законам независимо от гражданства. Миллионы лет наши предки эволюционировали в условиях, когда было выгодно уметь принимать решения в условиях острого недостатка информации, пускай даже они неправильные. В принципе, это важное и полезное свойство, но сегодня оно делает нас легкой добычей жуликов.
И все же в любой стране есть своя культурная специфика, и полезно писать местные книжки для того, чтобы ее отразить. Допустим, страх перед ГМО, насколько мне известно, слабо выражен в Америке, там это совершенно маргинальная история, зато хорошо выражен в Европе: лобби малых фермеров, которые опасаются конкуренции со стороны больших сельскохозяйственных концернов, там сильнее.
Проблема лженауки в большей или меньшей степени присутствует во всех странах, потому что мозг человека работает по одним и тем же биологическим законам независимо от гражданства
А еще страх перед ГМО достаточно хорошо выражен в России. У нас, как я понимаю, это сугубо политическая история. В какой-то момент очень умные политики поняли, что можно зарабатывать очки на том, чтобы защищать перепуганное население от несуществующей опасности. Примечательно, что в России есть и свои заметные борцы с ГМО. Самый известный борец — из Франции, Жиль-Эрик Сералини, а чуть ли не второе место в мире по масштабам бурной деятельности занимает российская Ирина Ермакова, бывший биолог.
Кроме того, у нас даже и переводных книжек о лженауке совсем не много, а российские вообще можно пересчитать по пальцам одной руки. Ну вот с креационизмом помогают бороться книги Александра Маркова об эволюции. Со страхом перед ГМО — совсем новая «Сумма биотехнологии» Александра Панчина. Но вот в моей книжке, хотя тоже затрагиваются креационизм и ГМО-фобия, есть еще десять глав о разных популярных мифах, и про большинство из них до сих пор никаких научно-популярных книжек на русском языке не было.
Страх перед ГМО достаточно хорошо выражен в России. У нас, как я понимаю, это сугубо политическая история
Первая половина моей книжки посвящена научным и медицинским вопросам, вторая написана с уклоном в социальную проблематику. Здесь, конечно, привязка к нашей стране более важна. У нас, например, есть много диких законов, дискриминирующих гомосексуалов. Именно поэтому для нас важна глава о том, что, по-видимому, сексуальная ориентация может в значительной степени задаваться врожденными факторами. Это, как я надеюсь, может спровоцировать некоторых людей задуматься, стоит ли вообще дискриминировать тех, кто таким родился. Мне-то самой кажется, что их не стоит дискриминировать вне зависимости от того, родились ли они такими или это их осознанный выбор, но на некоторых людей такой аргумент может подействовать: прямые аналогии с нацизмом пока, к счастью, никому не кажутся приятными.
Фото: Лена Пальм / «Бумага»

Чем современная научная журналистика в России отличается от советской

На мой взгляд, есть два принципиальных отличия российской научной журналистики от советской. Первое заключается в том, что наука в Советском Союзе развивалась во многом обособленно от остального мира. Ученые чаще публиковались в советских научных журналах и реже в международных, почти не ездили за границу. Доступ к англоязычным научным журналам, конечно, существовал, ученые могли их читать, но вот среди научных журналистов не была распространена практика чтения журналов в библиотеках, они и иностранного языка могли не знать. За счет этого советская научная журналистика была журналистикой экспертов: задача журналиста была в том, чтобы найти ученого, взять у него интервью и адаптировать его для широкой общественности.
Падение железного занавеса совпало с резким снижением интереса к научной журналистике, в 90-е ее было очень мало. А когда профессия начала возрождаться, она уже не наследовала советские традиции, а адаптировала к местным реалиям западные принципы ремесла. И поэтому современные научные журналисты — это практически всегда люди с естественнонаучным образованием и приличным уровнем английского, способные и склонные читать научные публикации. Поэтому больший вес приобрела журналистика публикаций.
Современный научный журналист не обязательно идет к ученому, он может почитать статью из Nature и потом пересказать ее. Этот подход может даже снизить количество искажений, потому что цепочка упрощений становится на одно звено короче. Но такой подход возможен, только если журналист хорошо разбирается в теме.
Современные научные журналисты — это практически всегда люди с естественнонаучным образованием и приличным уровнем английского, способные и склонные читать научные публикации
Второе отличие современной научной журналистики от советской еще более интересное. Оно связано с отношениями науки, журналистики и государства. В Советском Союзе вся научная журналистика зависела от советских исследований и была инструментом пропаганды государственных достижений. Современная журналистика публикаций полностью утратила эту функцию, по очень простой причине: вслед за наукой научная журналистика стала совершенно интернациональной. Сегодня научный журналист пишет о том, что было сделано, и его совершенно не волнует, ученый из какой страны это сделал. Его интересуют не наиболее патриотические статьи, а наиболее передовые. Так что современная научная журналистика в лучшем случае полностью деидеологизирована и не имеет ничего общего с государством, а иногда и вступает в противоречие с существующей государственной идеологией.
Кстати, вымирание научной журналистики в 90-е может быть связано не только с тем, что всем было не до нее, но и с тем, что из-за полной свободы печати многие талантливые люди ушли в общественно-политическую журналистику. Научная журналистика обычно получает толчок именно в периоды застоя и цензуры: туда уходит много приличных людей, которые не хотят быть убитыми в подъезде. Я не говорю про себя, думаю, что я бы при любой власти занималась именно научной журналистикой, но в принципе сегодня это зона наибольшей свободы, потому что это «неуловимый Джо»: вы никого не интересуете, поэтому можете говорить все, что хотите и в любой форме. Многих это привлекает.
Фото: Лена Пальм / «Бумага»

О конфликте с феминистками

Я очень рада, что я тут в Петербурге в командировке с плотным расписанием и у меня нет ни желания, ни возможности зависать в интернете. Судя по доносящимся до меня обрывкам информации, российский фейсбук уже неделю стоит на ушах по поводу того, что я обидела всех российских феминисток. 24 марта на мою лекцию про мужчин и женщин даже зачем-то приходила Белла Рапопорт, хотя быстро ушла, так ничего и не прокомментировав.
История, собственно, старая, про мою первую книжку, написанную в 2013 году. Я там рассказываю про гипотезу Оуэна Лавджоя о том, что наши предки, ардипитеки, стали таким успешным видом благодаря тому, что придумали стратегию «секс в обмен на пищу», позволившую резко увеличить эффективность размножения. В подводке к этой гипотезе я говорю о том, что и сегодня во многих культурах женщины обменивают секс на ресурсы, то есть получают материальные блага от мужчины, с которым занимаются сексом, и что едва ли это поведение можно назвать совершенно противоестественным. По крайней мере, оно, по-видимому, распространено гораздо шире, чем обратная ситуация — мужчины, претендующие на получение материальных благ от женщин. И вот несколько дней назад феминистки вцепились в эту цитату, довольно грубо выдернутую из контекста, и теперь интенсивно продвигают на всех углах мысль о том, что Ася Казанцева велит всем женщинам быть проститутками, и это очень-очень оскорбительно.
Судя по доносящимся до меня обрывкам информации, российский фейсбук уже неделю стоит на ушах по поводу того, что я обидела всех российских феминисток
Это кажется мне забавным, потому что всё негодование связано с одной очень распространенной когнитивной ошибкой: многие люди считают, что «естественно» автоматически равняется «хорошо». Более того, они переносят ту же логику на меня: если я про что-то замечаю, что это может быть естественно, то они полагают, что я такое поведение оправдываю, и, более того, к нему призываю. А я-то, конечно, исповедую принципы, описанные Стругацкими: «то, что наиболее естественно, наименее подобает человеку», и совершенно не считаю слово «естественно» положительной оценкой. Я вовсе не имею в виду, что женщина не должна ходить на работу и обменивать на пищу свои когнитивные способности. Женщина может добывать пищу любым способом, который ей нравится — хоть сексом, хоть чтением научно-популярных лекций.
Фото: Лена Пальм / «Бумага»
Лично я никогда не сталкивалась с гендерной дискриминацией, и практически не вижу проявлений сексизма в своем информационном пространстве. Есть какие-то редчайшие случаи, которые каждый раз сопровождаются большим общественным возмущением. Три года назад в нашей тусовке один мальчик сказал девочке, что пьяная женщина — это некрасиво. Разумеется, мальчика немедленно перестали звать в гости, выкинули из френдов и до сих пор гнобят, хотя он уже сто раз извинялся. Я тоже участвовала в этой травле, а чего он мою подругу обижает? У общества, в котором я живу, здоровый иммунитет, оно немедленно пресекает любые, даже слабейшие, проявления сексизма.
Я допускаю, что в ряде социальных слоев сексизм может существовать. Но, во-первых, люди свободны в выборе социального слоя, а во-вторых, я считаю, что это не самая главная проблема российского общества. Отсутствие честных выборов, плохая естественнонаучная грамотность или дискриминация геев — более серьезные проблемы, чем гипотетическая дискриминация женщин, которая, тем не менее, не мешает им баллотироваться в Госдуму или становиться директорами заводов.
У общества, в котором я живу, здоровый иммунитет, оно немедленно пресекает любые, даже слабейшие, проявления сексизма
Кроме того, я не думаю, что может быть эффективной борьба с сексизмом через выставление феминизма в комическом свете, чем занимаются, к сожалению, многие активистки феминистского движения. Мне лично кажется, что когда феминистки поднимают хай по поводу рубашки Мэтта Тейлора или слова «телочки» в анонсе материала, между прочим, направленного против сексизма, они скорее отвращают от себя существенную часть мыслящей общественности. У этой общественности возникает ощущение, что вместо того, чтобы заниматься какими-то серьезными проблемами, феминистки истерят из-за полной ерунды. Мне кажется, это неэффективно для защиты прав женщин. Более того, мне кажется, что мои научно-популярные лекции, в которых я рассказываю об отсутствии серьезной разницы между мозгом мужчины и женщины с биологической точки зрения, могут, как это ни смешно, в конечном счете оказаться более эффективными, несмотря на то, что феминистское сообщество меня горячо не одобряет, и это, в общем, взаимно.
Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl + Enter.

Вся лента

все новости
Читайте еще
Сооснователь «Диссернета» Андрей Заякин — о том, как подделывают диcсертации и кому нужны фальшивые научные степени
«С человеком все просто»: ученый-биолог объясняет, зачем показывать петербуржцам бальзамированные сердца и мозги
Пройдите тест, чтобы узнать правду об известных научных мифах и заблуждениях
Вторая волна коронавируса
«Без работы остаются десятки тысяч петербуржцев»: владельцы детских игровых центров попросили Беглова не запрещать их работу
«Тенденции к снижению заболеваемости нет»: напряженная ситуация с коронавирусом в Петербурге может сохраниться до весны, рассказали в Роспотребнадзоре
На 24 петербуржца составили протоколы за нарушение масочного режима в транспорте после ужесточения ограничений
Прививку от COVID-19 уже можно сделать в Москве. Участники испытаний вакцины, которую будут использовать и в Петербурге, рассказывают о программе и своем самочувствии
Какие слухи про коронавирус популярны в России и почему люди распространяют «советы Юры из Уханя» и «письмо бельгийских врачей»? Рассказывает исследовательница фейков
Поддержка протестующих в Беларуси
Беларусь объявила Тихановскую в межгосударственный розыск за призывы к свержению конституционного строя
На «Марше гордости» в Беларуси задержали почти 600 человек, сообщают правозащитники
В Минске произошли столкновения милиции и протестующих. На акциях задержали несколько десятков человек, в том числе журналистов
В Петербурге прошла акция солидарности с протестующими в Беларуси. Ее участники проехали по рекам и каналам с бело-красно-белыми флагами
В центр Минска стянули автобусы с силовиками, бронетехнику и водометы. На акции протеста накануне в городе задержали около 400 человек
Коллеги «Бумаги»
Документальное кино о женщинах в ожидании свободы
В московских школах из-за ковида пожилых учителей заменят студентами
Надежда малых городов
Отравление Навального
Путин заявил, что лично дал поручение выпустить Навального на лечение за границу
Евросоюз ввел санкции против нескольких российских чиновников из-за отравления Навального
Из-за чего обвалился рубль, как на него повлияло отравление Навального и будет ли доллар по 100? Рассказывает экономист
«Санкции против всей страны не работают». Навальный призвал ЕС ввести санкции против окружения Путина
Эксперты ОЗХО подтвердили, что Алексея Навального отравили «Новичком»
Конфликт баров и жителей Рубинштейна
Улица Рубинштейна будет пешеходной в выходные только ночью. В праздники — целый день
Улица Рубинштейна официально станет пешеходной по выходным и в праздники с 20 октября
За порядком на Рубинштейна теперь следит союз владельцев баров: они наняли ЧОП и запустили «горячую линию». Но местные жители считают, что это не защитит их права
На Рубинштейна постоянно проходят уличные вечеринки, где веселятся сотни людей. Местные жители жалуются на шум, а полиция устраивает рейды
Жители Рубинштейна попросили ужесточить правила работы летних кафе во время пандемии
Озеленение Петербурга
У дома Бассейного товарищества активисты высадили 12 лип. Местные жители долго не могли получить согласование на посадку деревьев
Петербургские активисты высадили каштаны на площади Шевченко в Петроградском районе
Смольный продлил компании «Анна Нова» аренду участка в Муринском парке до августа 2024 года, сообщают активисты
Кто и как борется за сохранение деревьев в Петербурге и почему в городе так мало зелени
Петербуржцы убрались и посадили многолетние растения во дворе на Загородном проспекте
Закон о «наливайках»
В Петербурге предложили запретить выдачу двух «алкогольных» лицензий на одно помещение. Это запретит магазинам ночью продавать спиртное в розлив
В Закс Петербурга внесли новый проект закона о «наливайках». Требование о 50 квадратных метрах будет касаться только заведений в домах массовой серии. Обновлено
В центре Петербурга могут разрешить работу баров площадью более 20 квадратных метров, сообщила рабочая группа по «закону о наливайках»
Закон о «наливайках» могут смягчить. Барам меньше 50 метров разрешат работать, если они находятся в историческом центре
Беглов посетил петербургский бар Spontan, попадающий под закон о «наливайках». Губернатор выпил там соку и пригласил владельца на встречу в Смольном

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.