30 марта 2016

Популяризатор науки Ася Казанцева — о феминизме, страхе перед ГМО и отношениях науки и власти

У Аси Казанцевой, научного журналиста и автора популяризаторских книг о науке, вышла новая работа — книга «В интернете кто-то неправ!». В ней Казанцева рассказывает о популярных антинаучных убеждениях: мужчины умнее женщин, прививки вызывают аутизм, у гомеопатии нет побочных эффектов, а пропаганда делает людей гомосексуалами.
Ася рассказала «Бумаге», в чем ошибаются феминистки, как политика влияет на научную журналистику, что может изменить отношение россиян к ЛГБТ и где больше боятся ГМО — в США или России.
Фото: Лена Пальм / «Бумага»

Чем российские антинаучные убеждения отличаются от западных

Проблема лженауки в большей или меньшей степени присутствует во всех странах, потому что мозг человека работает по одним и тем же биологическим законам независимо от гражданства. Миллионы лет наши предки эволюционировали в условиях, когда было выгодно уметь принимать решения в условиях острого недостатка информации, пускай даже они неправильные. В принципе, это важное и полезное свойство, но сегодня оно делает нас легкой добычей жуликов.
И все же в любой стране есть своя культурная специфика, и полезно писать местные книжки для того, чтобы ее отразить. Допустим, страх перед ГМО, насколько мне известно, слабо выражен в Америке, там это совершенно маргинальная история, зато хорошо выражен в Европе: лобби малых фермеров, которые опасаются конкуренции со стороны больших сельскохозяйственных концернов, там сильнее.
Проблема лженауки в большей или меньшей степени присутствует во всех странах, потому что мозг человека работает по одним и тем же биологическим законам независимо от гражданства
А еще страх перед ГМО достаточно хорошо выражен в России. У нас, как я понимаю, это сугубо политическая история. В какой-то момент очень умные политики поняли, что можно зарабатывать очки на том, чтобы защищать перепуганное население от несуществующей опасности. Примечательно, что в России есть и свои заметные борцы с ГМО. Самый известный борец — из Франции, Жиль-Эрик Сералини, а чуть ли не второе место в мире по масштабам бурной деятельности занимает российская Ирина Ермакова, бывший биолог.
Кроме того, у нас даже и переводных книжек о лженауке совсем не много, а российские вообще можно пересчитать по пальцам одной руки. Ну вот с креационизмом помогают бороться книги Александра Маркова об эволюции. Со страхом перед ГМО — совсем новая «Сумма биотехнологии» Александра Панчина. Но вот в моей книжке, хотя тоже затрагиваются креационизм и ГМО-фобия, есть еще десять глав о разных популярных мифах, и про большинство из них до сих пор никаких научно-популярных книжек на русском языке не было.
Страх перед ГМО достаточно хорошо выражен в России. У нас, как я понимаю, это сугубо политическая история
Первая половина моей книжки посвящена научным и медицинским вопросам, вторая написана с уклоном в социальную проблематику. Здесь, конечно, привязка к нашей стране более важна. У нас, например, есть много диких законов, дискриминирующих гомосексуалов. Именно поэтому для нас важна глава о том, что, по-видимому, сексуальная ориентация может в значительной степени задаваться врожденными факторами. Это, как я надеюсь, может спровоцировать некоторых людей задуматься, стоит ли вообще дискриминировать тех, кто таким родился. Мне-то самой кажется, что их не стоит дискриминировать вне зависимости от того, родились ли они такими или это их осознанный выбор, но на некоторых людей такой аргумент может подействовать: прямые аналогии с нацизмом пока, к счастью, никому не кажутся приятными.
Фото: Лена Пальм / «Бумага»

Чем современная научная журналистика в России отличается от советской

На мой взгляд, есть два принципиальных отличия российской научной журналистики от советской. Первое заключается в том, что наука в Советском Союзе развивалась во многом обособленно от остального мира. Ученые чаще публиковались в советских научных журналах и реже в международных, почти не ездили за границу. Доступ к англоязычным научным журналам, конечно, существовал, ученые могли их читать, но вот среди научных журналистов не была распространена практика чтения журналов в библиотеках, они и иностранного языка могли не знать. За счет этого советская научная журналистика была журналистикой экспертов: задача журналиста была в том, чтобы найти ученого, взять у него интервью и адаптировать его для широкой общественности.
Падение железного занавеса совпало с резким снижением интереса к научной журналистике, в 90-е ее было очень мало. А когда профессия начала возрождаться, она уже не наследовала советские традиции, а адаптировала к местным реалиям западные принципы ремесла. И поэтому современные научные журналисты — это практически всегда люди с естественнонаучным образованием и приличным уровнем английского, способные и склонные читать научные публикации. Поэтому больший вес приобрела журналистика публикаций.
Современный научный журналист не обязательно идет к ученому, он может почитать статью из Nature и потом пересказать ее. Этот подход может даже снизить количество искажений, потому что цепочка упрощений становится на одно звено короче. Но такой подход возможен, только если журналист хорошо разбирается в теме.
Современные научные журналисты — это практически всегда люди с естественнонаучным образованием и приличным уровнем английского, способные и склонные читать научные публикации
Второе отличие современной научной журналистики от советской еще более интересное. Оно связано с отношениями науки, журналистики и государства. В Советском Союзе вся научная журналистика зависела от советских исследований и была инструментом пропаганды государственных достижений. Современная журналистика публикаций полностью утратила эту функцию, по очень простой причине: вслед за наукой научная журналистика стала совершенно интернациональной. Сегодня научный журналист пишет о том, что было сделано, и его совершенно не волнует, ученый из какой страны это сделал. Его интересуют не наиболее патриотические статьи, а наиболее передовые. Так что современная научная журналистика в лучшем случае полностью деидеологизирована и не имеет ничего общего с государством, а иногда и вступает в противоречие с существующей государственной идеологией.
Кстати, вымирание научной журналистики в 90-е может быть связано не только с тем, что всем было не до нее, но и с тем, что из-за полной свободы печати многие талантливые люди ушли в общественно-политическую журналистику. Научная журналистика обычно получает толчок именно в периоды застоя и цензуры: туда уходит много приличных людей, которые не хотят быть убитыми в подъезде. Я не говорю про себя, думаю, что я бы при любой власти занималась именно научной журналистикой, но в принципе сегодня это зона наибольшей свободы, потому что это «неуловимый Джо»: вы никого не интересуете, поэтому можете говорить все, что хотите и в любой форме. Многих это привлекает.
Фото: Лена Пальм / «Бумага»

О конфликте с феминистками

Я очень рада, что я тут в Петербурге в командировке с плотным расписанием и у меня нет ни желания, ни возможности зависать в интернете. Судя по доносящимся до меня обрывкам информации, российский фейсбук уже неделю стоит на ушах по поводу того, что я обидела всех российских феминисток. 24 марта на мою лекцию про мужчин и женщин даже зачем-то приходила Белла Рапопорт, хотя быстро ушла, так ничего и не прокомментировав.
История, собственно, старая, про мою первую книжку, написанную в 2013 году. Я там рассказываю про гипотезу Оуэна Лавджоя о том, что наши предки, ардипитеки, стали таким успешным видом благодаря тому, что придумали стратегию «секс в обмен на пищу», позволившую резко увеличить эффективность размножения. В подводке к этой гипотезе я говорю о том, что и сегодня во многих культурах женщины обменивают секс на ресурсы, то есть получают материальные блага от мужчины, с которым занимаются сексом, и что едва ли это поведение можно назвать совершенно противоестественным. По крайней мере, оно, по-видимому, распространено гораздо шире, чем обратная ситуация — мужчины, претендующие на получение материальных благ от женщин. И вот несколько дней назад феминистки вцепились в эту цитату, довольно грубо выдернутую из контекста, и теперь интенсивно продвигают на всех углах мысль о том, что Ася Казанцева велит всем женщинам быть проститутками, и это очень-очень оскорбительно.
Судя по доносящимся до меня обрывкам информации, российский фейсбук уже неделю стоит на ушах по поводу того, что я обидела всех российских феминисток
Это кажется мне забавным, потому что всё негодование связано с одной очень распространенной когнитивной ошибкой: многие люди считают, что «естественно» автоматически равняется «хорошо». Более того, они переносят ту же логику на меня: если я про что-то замечаю, что это может быть естественно, то они полагают, что я такое поведение оправдываю, и, более того, к нему призываю. А я-то, конечно, исповедую принципы, описанные Стругацкими: «то, что наиболее естественно, наименее подобает человеку», и совершенно не считаю слово «естественно» положительной оценкой. Я вовсе не имею в виду, что женщина не должна ходить на работу и обменивать на пищу свои когнитивные способности. Женщина может добывать пищу любым способом, который ей нравится — хоть сексом, хоть чтением научно-популярных лекций.
Фото: Лена Пальм / «Бумага»
Лично я никогда не сталкивалась с гендерной дискриминацией, и практически не вижу проявлений сексизма в своем информационном пространстве. Есть какие-то редчайшие случаи, которые каждый раз сопровождаются большим общественным возмущением. Три года назад в нашей тусовке один мальчик сказал девочке, что пьяная женщина — это некрасиво. Разумеется, мальчика немедленно перестали звать в гости, выкинули из френдов и до сих пор гнобят, хотя он уже сто раз извинялся. Я тоже участвовала в этой травле, а чего он мою подругу обижает? У общества, в котором я живу, здоровый иммунитет, оно немедленно пресекает любые, даже слабейшие, проявления сексизма.
Я допускаю, что в ряде социальных слоев сексизм может существовать. Но, во-первых, люди свободны в выборе социального слоя, а во-вторых, я считаю, что это не самая главная проблема российского общества. Отсутствие честных выборов, плохая естественнонаучная грамотность или дискриминация геев — более серьезные проблемы, чем гипотетическая дискриминация женщин, которая, тем не менее, не мешает им баллотироваться в Госдуму или становиться директорами заводов.
У общества, в котором я живу, здоровый иммунитет, оно немедленно пресекает любые, даже слабейшие, проявления сексизма
Кроме того, я не думаю, что может быть эффективной борьба с сексизмом через выставление феминизма в комическом свете, чем занимаются, к сожалению, многие активистки феминистского движения. Мне лично кажется, что когда феминистки поднимают хай по поводу рубашки Мэтта Тейлора или слова «телочки» в анонсе материала, между прочим, направленного против сексизма, они скорее отвращают от себя существенную часть мыслящей общественности. У этой общественности возникает ощущение, что вместо того, чтобы заниматься какими-то серьезными проблемами, феминистки истерят из-за полной ерунды. Мне кажется, это неэффективно для защиты прав женщин. Более того, мне кажется, что мои научно-популярные лекции, в которых я рассказываю об отсутствии серьезной разницы между мозгом мужчины и женщины с биологической точки зрения, могут, как это ни смешно, в конечном счете оказаться более эффективными, несмотря на то, что феминистское сообщество меня горячо не одобряет, и это, в общем, взаимно.
Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите появившуюся кнопку.
Подписывайтесь, чтобы ничего не пропустить
Все тексты
Свободу Саше Скочиленко
Как помыться из бутылки за 6 минут и погулять в помещении 2х5 метров? Саша Скочиленко — о месяце в СИЗО
Адвокат: Саша Скочиленко испытывает сильные боли в сердце и животе. Она жалуется на условия для прогулок и несоблюдение безглютеновой диеты
Адвокат: Сашу Скочиленко запирали в камере-«стакане», у нее продолжают болеть живот и сердце
«Я очень обеспокоена ее самочувствием». Адвокат Саши Скочиленко — о состоянии подзащитной в СИЗО
Саша Скочиленко остается в СИЗО. Суд продлил ее арест еще на один месяц
Военные действия России в Украине
«Петербургский форум зла». Шесть протестных плакатов из поселкового сквера в Ленобласти
Организаторы выставки «Мариуполь — борьба за русский мир» заявили о ее срыве, обвинив в этом местную чиновницу. Теперь в районном паблике пишут, что она «предатель»
Роспотребнадзор: в Петербурге не выявлены случаи заражения холерой. Ранее власти говорили о риске завоза заболевания
«Звук от фейерверков многих напугал». Школьников из Мариуполя пригласили на «Алые паруса» — вот их реакция
Как получить украинскую визу в Петербурге? Подробности от МИД
Экономический кризис — 2022
В Петербурге проходит юридический форум — без мировых экспертов и вечеринки на Рубинштейна, но с Соловьевым и выставкой о Нюрнбергском трибунале
«Там была буквально битва». «Бумага» нашла петербуржца, который нанял сотрудника IKEA для покупки мебели на закрытой распродаже. Вот его рассказ
Что для России значит «символический» дефолт? Объясняет декан факультета экономики ЕУ СПб
Петербуржцы ищут в соцсетях сотрудников IKEA — чтобы купить мебель и другие товары на закрытой распродаже
Сравнивают себя с Рейхсбанком и спасают россиян. Что мы узнали из текста «Медузы» о работе Центробанка в военное время
Давление на свободу слова
«Бумага» улучшила свой VPN: можно заходить на российские госсервисы из-за границы 💚
«Дочь сказала, что ей больше не нравятся полицейские». Директор «ПЕН-клуба» в Петербурге — о задержании за дискредитацию армии на выходе из поликлиники
Запрет Facebook и Instagram за «экстремистскую деятельность» вступил в силу. Чего опасаться?
«Ты не Петр I, ты Адольф II». Как Петербург протестовал в День России — с плакатами, самолетиками и пластилиновыми птицами
Школы и детские сады Петербурга готовятся ко Дню России. Дети танцуют под Газманова, рисуют триколоры и клеят на окна изображения голубей
Хорошие новости
«Скучно стало, и поехал спонтанно». Житель Мурина второй месяц едет на самокате из Петербурга во Владивосток
Памятник конке на Васильевском острове превратили в арт-кафе. Показываем фото
В Петербурге запустили портал с информацией обо всех водных маршрутах 🚢
На Васильевском острове откроется кафе «Добродомик». Там будет работать «кабинет решения проблем»
В DiDi Gallery откроют выставку Саши Браулова «Архитектура уходящего». Зрителям покажут его вышивки с авангардной архитектурой
Подкасты «Бумаги»
Откуда берутся страхи и как перестать бояться неопределенности? Психотерапевтический выпуск
Как работают дата-центры: придумываем надежный и экологичный механизм обработки данных
Идеальная система рекомендаций: придумываем алгоритмы, которые помогут нам жить без конфликтов и ненужной рекламы
Придумываем профессии будущего: от облачного блогера до экскурсовода по космосу
Цифровое равенство: придумываем международный язык, развиваем медиаграмотность и делаем интернет бесплатным
Деятели искусства рекомендуют
«В Петербурге нет ни одного спектакля, где столько крутых мальчиков-артистов». Актриса МДТ Анна Завтур — о «Бесах» в Городском театре
«Верните мне мой 2007-й». Актер театра Fulcro Никита Гольдман-Кох — о любимых спектаклях в БДТ
К сожалению, мы не поддерживаем Internet Explorer. Читайте наши материалы с помощью других браузеров, например, Mozilla Firefox или Chrome.