8 февраля 2019

Как живут в городах и поселках Арктики: санитарная авиация, дорогие продукты и переносные жилища

Что представляет собой жизнь в городах и поселках Арктики, как устроен быт людей, приезжающих в тундру на заработки, и каким образом на Севере справляются с нехваткой дорог и медицины?

В конце 2018 года Европейский университет запустил интерактивный проект об Арктике — с картой социальной инфраструктуры региона. Младший научный сотрудник Центра социальных исследований Севера Анастасия Карасева рассказала «Бумаге», как живет население Арктики: от коренных народов Севера до сотрудников нефтедобывающих предприятий.

Большая часть населения Арктики живет в городах. Жизнь в них, как правило, строится вокруг предприятий

— Арктическая зона Российской Федерации выделена как отдельный социально-экономический регион сравнительно недавно — в 2014 году. Есть стереотип о том, что Арктика — это снежная пустыня, в которой бродят только белые медведи и есть анклавы, где добывают нефть, а больше ничего.

При этом самая типичная и распространенная среда — города, где живет большая часть арктического населения: примерно 2,1 млн из 2,4 млн человек. Но устройство жизни в городах отличается от того, к чему мы привыкли.

В основном города в Арктике — это моногорода. Они привязаны к каким-то предприятиям, где работает значительная часть населения. Оставшаяся часть работает на государственных предприятиях, обеспечивающих существование города: в котельных, в сфере электроэнергетики, в коммунальных службах, а также в учреждениях образования, здравоохранения, культуры.

Норильск. Фото: Ninara / Flickr

Например, один из самых крупных городов за полярным кругом — Норильск. Жизнь там сильно привязана к комбинату (раньше — Норильский горно-металлургический комбинат имени А. П. Завенягина, сейчас часть «Норникеля» — прим. «Бумаги»): с утра от города к комбинату идет вереница автобусов, которые стараются ехать друг за другом, чтобы в пургу и метель поток движения не прервался.

Инфраструктура арктических городов быстро изнашивается из-за погоды. А новые объекты строят очень медленно

— С одной стороны, построенная в советские годы инфраструктура [городов Севера] нам хорошо знакома. С другой — она имеет свои особенности. Интересная черта городского быта в Арктике — отопление: там очень жарко внутри помещений и очень холодно снаружи. Возникает довольно сильный контраст, который может быть непривычен для людей из других городов.

Существующая инфраструктура ветшает, менять ее сложно, а изнашивается она быстрее: этому способствует погода. Строительства [новых объектов] тоже ведется не очень много: на многолетней мерзлоте строить здания дорого и технологически сложно. Допустим, торговый центр «Арена» в Норильске строился восемь лет — очень долго по сравнению со сроками, в которые такие объекты возводятся в Москве и Петербурге.

На Севере живут и в небольших поселках — где все друг друга знают, а многое строится на личных связях

— Следующий по популярности образ жизни — поселковый: когда люди живут в небольших населенных пунктах. Условия могут разниться: от 2–3-этажных домов полугородского типа с какой-то коммунальной инфраструктурой до отдельных домов где-нибудь в якутских поселках, где есть только печка, а баня и туалет — на улице.

Сельское поселение в Арктике — это не то, что мы представляем, когда говорим о деревнях в центральной полосе. Например, вся территория полуострова Таймыр — административно практически одно сельское поселение. И там люди живут разными способами: кто-то — в поселке, кто-то кочует между различными населенными пунктами. Это другая форма организации сельской жизни, нежели та, к которой мы привыкли.

Основное отличие маленьких поселений в том, что все друг друга знают. Экономика строится иначе: она базируется в большей степени на личных связях. Вы можете пойти в магазин, и даже если вам, к примеру, не пришла пенсия и у вас нет денег, знающий вас продавец отпустит какое-то количество нужных продуктов «под запись», пока пенсия не придет. Это очень распространенное явление.

Причем поселки, которые охватываются такого рода неформальными сетями, необязательно маленькие: там может жить и 300 человек, и несколько тысяч.

Праздник в селе Яр-Сале. Фото: Галина Яптик

Другой распространенный образ жизни в Арктике — в тундре. Там живут коренные народы и те, кто приезжает на заработки

— Когда речь заходит о жизни в тундре, в первую очередь вспоминают о коренных малочисленных народах Севера (народы численностью менее 50 тысяч человек; к ним относятся, например, эвенки, ханты, манси, чукчи и еще несколько десятков народов — прим. «Бумаги»), которые большую часть времени находятся в движении. Но мы [в проекте об Арктике] рассматривали также людей, которые, например, добывают мамонтовые бивни или золото — и тоже проводят в тундре много времени. Эти заработки не всегда официальные.

Жить в тундре могут в охотничьих избушках или переносных жилищах. Коренные народы Севера как раз часто используют традиционное переносное жилье, различное по конструкции и названиям (например, чумы или яранги — прим. «Бумаги»). Сейчас разрабатывают и более современные модификации.

Для организации тундрового быта приходится прикладывать усилия, чтобы добыть воду зимой: нужно размораживать снег, колоть лед. Гигиена ограничивается баней раз в неделю или несколько дней. Электричество получают с помощью генераторов, работающих на жидком топливе.

Коренные жители много времени проводят в тундре, но это не значит, что они живут в резервации и не имеют никаких контактов с жителями поселков и городов. Они тоже приезжают в города, где у них зачастую есть квартиры, работают внутри социального сектора и совершенно интегрированы в обычную городскую жизнь.

Чум в ямальской тундре. Фото: Галина Яптик

В Арктику приезжают работать: например, на гидрометеостанциях. Их сотрудники могут провести целый год всего впятером

— Совсем иной образ жизни ведут в Арктике люди, которые приезжают выполнять какую-то работу на определенный срок: в частности — на гидрометеостанциях. Работники живут в маленьких замкнутых коллективах и не могут оттуда выехать. Метеорологи чаще всего заключают годовой контракт, который чаще всего продлевается. Их задача — несколько раз в сутки снимать показания и отправлять их в определенное время, потому что от погоды зависит большое количество организаций — от транспортных и логистических до ЖКХ.

Количество сотрудников станций может составлять от трех до 15 человек, но в основном группы небольшие. Таким образом, люди втроем или впятером проводят большую часть времени, что бывает непросто. Эту специфику они чаще всего упоминают в интервью и разговорах.

Люди полностью снабжаются той организацией, которая их посылает: им привозят еду, одежду. Часто люди приезжают туда, чтобы отложенную за эти месяцы небольшую зарплату потом вложить в покупку жилья или какие-то другие большие проекты.

Сотрудники крупных предприятий — например, нефтедобывающих — живут в вахтовых поселках, которые напоминают общежития

— Вахтовые поселки — тоже временный вариант [проживания в Арктике], когда люди, в основном нефтяники, приезжают работать на короткие сроки: месяц или два. А потом на столько же уезжают. На больших месторождениях могут жить сотни людей.

Вахтовые городки довольно удобны, но это своеобразные общежития. Люди живут в комнатах по несколько человек, ходят вместе в столовую, ведут очень регламентированный образ жизни. Там нет такой бытовой нагрузки, как в тундре, где вы должны думать, каким образом получить воду или как сэкономить на топливе. Корпорация обо всем позаботилась, а ваше дело — выполнять свою работу.

Коренное население Севера соседствует с предприятиями, которые добывают полезные ископаемые. Из-за этого страдает экология, но компании вкладываются в инфраструктуру

Влияние [на развитие региона] компаний, которые пришли разрабатывать недра, зависит от их социальной политики в отношении этих территорий и населяющих их людей. Компании стараются учитывать интересы местных жителей, но не всегда это получается успешно.

Бывают скандальные случаи, как в Ханты-Мансийском автономном округе, где развернулся конфликт вокруг использования территории парка «Нумто» (компания «Сургутнефтегаз» получила разрешение добывать нефть на участке природного парка «Нумто», против чего выступали местные жители и экологи, — прим. «Бумаги»). Но такие громкие ситуации, как правило, единичны.

Отношения [между предприятиями и местными жителями] складываются двояко. С одной стороны, экология страдает, невзирая на все попытки применять новые технологии. Наши информанты рассказывают, что, например, из рек пропадает рыба и ее уже невозможно ловить в тех местах, где она водилась раньше.

С другой стороны, компания платит компенсации, вкладывается в поддержание и развитие инфраструктуры, создает какие-то программы для обучения коренных жителей, а иногда даже помогает с трудоустройством. И приоритеты компаний и местных жителей всё время находятся в динамическом балансе.

Архангельск. Фото: Анастасия Карасева

В Арктике преобладает население трудоспособного возраста. А многие жители больших городов переехали туда из других мест

— Жители больших городов в основном образованные, часто — с опытом миграции. Это значит, что это люди активные, предприимчивые, готовые к переменам. Люди, которые с большой вероятностью могут избрать миграцию как способ решения своих проблем, если им что-то не понравилось.

В случае Арктики, за исключением районов давно обжитого Севера — Архангельской области, сложно рассматривать миграцию из сельских поселений в городские. Скорее, можно говорить о миграции из всей арктической зоны в центральные районы страны и на так называемый материк.

Паттерны миграции закладывались в ходе освоения Севера в советское время, и установка на отъезд есть у всех — независимо от того, насколько хорошо человек там живет. Это очень четко видно в Норильске, где политика компании («Норникель» — прим. «Бумаги») ориентирована на то, чтобы поддерживать в основном трудоспособное население и сокращать затраты на тех, кто не может работать. Они стимулируют переезд пенсионеров и заранее предлагают им достаточно хорошие условия для того, чтобы приобрести жилье где-то в центральных районах России. Преобладание людей рабочего возраста — одна из специфических черт Арктики в целом.

Похожие процессы характерны и для Архангельской, и для Мурманской областей, и для Чукотки. Может быть, немного другая ситуация только в Якутии, где меньше людей нацелены уезжать. Они, скорее, переезжают между разными поселками и городами, пользуясь своей широкой сетью знакомых и родственников, но не имея цели уехать окончательно.

Мы видим тенденцию, что исходящая миграция по-прежнему превышает входящую, за счет чего население убывает.

На Севере высокие цены на продукты, услуги ЖКХ и бензин. При этом инфраструктура района зависит от уровня его экономического развития

— Районы Арктики отличаются по степени экономического развития. Ямал — впереди всех: это очень благополучный, развитый регион с хорошей инфраструктурой. Есть Чукотка, которая в 1990-е годы пережила крах, потом — ренессанс, и с тех пор поддерживает довольно высокий уровень. В Архангельской области и Ненецком автономном округе немного хуже: и дороги, и коммунальная, и социальная инфраструктура.

В советское время развивали не столько Арктику, сколько Север в целом, куда входили более южные по сравнению с нынешней арктической зоной области, также имеющие суровый климат. Сейчас — из-за выделения арктической зоны — разрыв по качеству жизни между этими регионами может начать увеличиваться.

Арктика отличается высокими ценами на всё: и на коммуналку, и на транспорт, и на бензин, и на продукты питания. Качество этих продуктов, как правило, довольно низкое — если не брать местную продукцию вроде оленины, рыбы или ягод. Доставляют их долго и не известно, в каком состоянии [они попадают в магазины].

В Арктике мало дорог, поэтому в медицине используют санитарную авиацию, детей отдают учиться в интернаты, а товары завозят летом по воде

— Дорог [в арктической зоне] довольно мало из-за климата. При этом контакт между отдельными поселениями есть: там работает то, что моя коллега Валерия Васильева (младший научный сотрудник Центра социальных исследований Севера — прим. «Бумаги») называет «невидимой инфраструктурой». Она изучает Таймыр — место, где дорог нет вообще. При этом люди перемещаются там довольно активно: на снегоходах, на различных модификациях гусеничных транспортных средств — и поддерживают контакт с людьми, живущими на довольно большом расстоянии.

На Севере есть проблемы с доступом к образованию и медицине. Например, в последние годы проводилась так называемая оптимизация: если поселение небольшое и в школе учится пять человек, то содержать учителя, директора, уборщицу и прочих сотрудников не очень выгодно. Происходит сокращение этих расходов, школу закрывают, и люди должны думать, где учить своих детей. В таких случаях их обычно отдают в интернат, откуда ученики приезжают домой только на каникулы.

С другой стороны, в больших городах вроде Норильска и Мурманска с социальной инфраструктурой всё более или менее хорошо: в шаговой доступности у человека могут быть школы и кружки дополнительного образования — и для детей, и для себя.

Мурманск. Фото: wikipedia

Что касается медицины, есть санитарная авиация, которая прилетает в самых крайних случаях. В Якутии активно развивается телемедицина, с помощью которой вы можете проконсультироваться с врачом на расстоянии.

При такой удаленности любой полет вертолета или самолета используется для того, чтобы передать или забрать какой-то груз: эксплуатация техники очень дорогая, и нужно, чтобы любое передвижение было максимально полезным.

Еще одна специфика арктической жизни — это привязка к северному завозу (комплекс государственных мероприятий по обеспечению территорий Крайнего Севера Сибири, Дальнего Востока и Европейской части России жизненно важными товарами, в том числе продовольствием и нефтепродуктами, в преддверии зимнего сезона — прим. «Бумаги»).

Летом, когда есть прибрежная навигация и навигация по рекам, завозятся основные товары и горюче-смазочные материалы, которые нужны для котельных, машин, снегоходов, дизельных электростанций. Это требует совсем другого планирования, нежели в условиях, когда необходимые товары есть в постоянном доступе, и задает иной ритм жизни.

Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите появившуюся кнопку.
Подписывайтесь, чтобы ничего не пропустить
Все тексты
Свободу Саше Скочиленко
«Нас вроде и меньшинство, но адекватные мы». Курьер, психолог и бариста с антивоенной позицией — о своем будущем в России
Как помыться из бутылки за 6 минут и погулять в помещении 2х5 метров? Саша Скочиленко — о месяце в СИЗО
Адвокат: Саша Скочиленко испытывает сильные боли в сердце и животе. Она жалуется на условия для прогулок и несоблюдение безглютеновой диеты
Адвокат: Сашу Скочиленко запирали в камере-«стакане», у нее продолжают болеть живот и сердце
«Я очень обеспокоена ее самочувствием». Адвокат Саши Скочиленко — о состоянии подзащитной в СИЗО
Военные действия России в Украине
Как работать с украинскими беженцами, если ты российский чиновник? Следить за ними и доносить в полицию за «фейки» о российской армии
«Петербургский форум зла». Шесть протестных плакатов из поселкового сквера в Ленобласти
Организаторы выставки «Мариуполь — борьба за русский мир» заявили о ее срыве, обвинив в этом местную чиновницу. Теперь в районном паблике пишут, что она «предатель»
Роспотребнадзор: в Петербурге не выявлены случаи заражения холерой. Ранее власти говорили о риске завоза заболевания
«Звук от фейерверков многих напугал». Школьников из Мариуполя пригласили на «Алые паруса» — вот их реакция
Экономический кризис — 2022
Сотрудники кейтеринга на ПМЭФ рассказали, что ресторан не заплатил им за работу. Заведение готовит иск за публикацию обвинений
«В России не производят примерно ничего». Шеф и ресторатор Антон Абрезов — о качестве российских продуктов, будущем заведений и своем отъезде
В Петербурге проходит юридический форум — без мировых экспертов и вечеринки на Рубинштейна, но с Соловьевым и выставкой о Нюрнбергском трибунале
«Там была буквально битва». «Бумага» нашла петербуржца, который нанял сотрудника IKEA для покупки мебели на закрытой распродаже. Вот его рассказ
Что для России значит «символический» дефолт? Объясняет декан факультета экономики ЕУ СПб
Давление на свободу слова
«Это неестественно — возвращаться назад, когда ты привык идти вперед». Организатор Stereoleto — о фестивалях без иностранцев и давлении на исполнителей
Кого полиция находит быстрее — нападавших на активистов или авторов антивоенных акций?
Что известно о нападении на Петра Иванова спустя месяц? Журналист рассказал, что расследование не движется
Известных градозащитников Петербурга выгнали из совета по сохранению культурного наследия. Вот кем их заменили
«Теперь за доступ к информации надо бороться». «Роскомсвобода» объясняет, что происходит с интернетом и как обходить ограничения
Хорошие новости
«Скучно стало, и поехал спонтанно». Житель Мурина второй месяц едет на самокате из Петербурга во Владивосток
Памятник конке на Васильевском острове превратили в арт-кафе. Показываем фото
В Петербурге запустили портал с информацией обо всех водных маршрутах 🚢
На Васильевском острове откроется кафе «Добродомик». Там будет работать «кабинет решения проблем»
В DiDi Gallery откроют выставку Саши Браулова «Архитектура уходящего». Зрителям покажут его вышивки с авангардной архитектурой
Подкасты «Бумаги»
Откуда берутся страхи и как перестать бояться неопределенности? Психотерапевтический выпуск
Как работают дата-центры: придумываем надежный и экологичный механизм обработки данных
Идеальная система рекомендаций: придумываем алгоритмы, которые помогут нам жить без конфликтов и ненужной рекламы
Придумываем профессии будущего: от облачного блогера до экскурсовода по космосу
Цифровое равенство: придумываем международный язык, развиваем медиаграмотность и делаем интернет бесплатным
Деятели искусства рекомендуют
«В Петербурге нет ни одного спектакля, где столько крутых мальчиков-артистов». Актриса МДТ Анна Завтур — о «Бесах» в Городском театре
«Верните мне мой 2007-й». Актер театра Fulcro Никита Гольдман-Кох — о любимых спектаклях в БДТ
К сожалению, мы не поддерживаем Internet Explorer. Читайте наши материалы с помощью других браузеров, например, Mozilla Firefox или Chrome.