30 января 2017
«Бумага» публикует монологи петербуржцев, чьи профессии многим не нравятся. Почему они выбрали именно эту работу и чем она полезна обществу, расскажут те, кому часто приходится сталкиваться с агрессией и непониманием

Профессии, которые ненавидят: тележурналист — о погоне за рейтингами и бесполезных новостях

Бывший продюсер телеканала Life анонимно рассказал «Бумаге», как делают новости из ничего, почему он считает большую часть своей работы бесполезной и зачем оставался, несмотря на постоянные конфликты с руководством.

Как вы начали работать?

Я пришел на радио и в журналистику весной 2010 года. У меня непрофильное образование: вообще, я режиссер. Долго пытался стать журналистом, ходил по разным местам. Благодаря знакомому со мной согласились пообщаться на «Радио Балтика» и в итоге взяли на испытательный срок, а потом — на должность младшего редактора.

После смерти Олега Руднова (владельца «Балтийской медиагруппы», куда входила «Радио Балтика», — прим. «Бумаги») мы сначала не знали, что будет дальше, а потом подтвердились слухи про передачу радио холдингу Арама Габрелянова News Media. Некоторые после этого убежали. Новое начальство проводило отбор, большинство его не прошли. Мне объяснили, как будет работать новая станция, — я остался и вместе с остальными проходил обучение в московской редакции РСН.

В чем суть работы?

С октября мой отдел оперативных продюсеров по документам перевели на Life, для нас это был плюс в плане денег. Но в остальном перемен в рабочих процессах не было. Оперативный отдел — это срочные новости. Я должен был приезжать на работу, уже зная, что произошло за ночь и раннее утро. Главный источник информации — это «ВКонтакте», группа «ДТП и ЧП». Второй золотой источник — приложение Life Corr. Я удивился, но им пользуются очень многие. Люди видят и присылают что-то интересное, еще и деньги получают — это стимул.

Наша работа строится так. Например, видим дымок в городе — звоним в ТГК, потом в администрацию района (а лучше параллельно), начинаем копаться в комментариях, искать людей. Задача — найти как можно больше людей, причастных к этой новости, потом дождаться официальной реакции ТГК и попытаться вытащить то, о чем они никому не говорят. То есть нужно собрать по этому дымку всё, что можно. Полученные комментарии я расшифровывал, потом отдавал в общий чат или райтерам, те — выпускающим, а потом новость появлялась на сайте.

Работать приходилось очень оперативно. Как и всем СМИ, нужно в короткие сроки получить максимальное количество информации, но у нас была тяга к «поворотам». То есть не просто «дядя Саша убил тетю Шуру в квартире», а он ее убил с помощью топора; потом выясняем, где куплен топор, а потом, что он, например, принадлежал серийному маньяку-убийце. Искать такие «повороты» — иногда самое неприятное. Ты понимаешь, что эти подробности никому не нужны. Но новостей в городе мало, поэтому приходилось одну и ту же новость тянуть весь день.

И всё это в очень нервной обстановке в редакции. Сидишь себе работаешь — и вдруг крики матом: значит, на Life недопонимание между сотрудниками и руководством. Иногда людей в одну секунду увольняли.

Сколько вы зарабатывали?

В среднем на телеканале получалось 45 тысяч рублей в месяц. У меня был плавающий график с пятью рабочими днями в неделю по десять часов. В какой-то момент штат пытались расширить и рабочий день сократили до девяти часов, но потом снова увеличили до десяти.

Почему вам нравилась эта работа?

Это постоянная движуха. Я не выезжал из редакции, но при этом был в курсе всего, что происходит в городе. В Life самый яркий случай — задержание террористов на Ленинском. У меня был выходной, но я проснулся от взрыва — мой дом прямо напротив — и побежал выяснять, что это было. Всех журналистов держали там, где надо было спецслужбам, где, как потом выяснилось, проходил «театрализованный спектакль» и показывали якобы раненых военных. Но мне повезло: я оказался в той самой оцепленной части двора и вел включение на три точки. Тогда с коррами мы сняли кадры с окном, которое никому не показывали.

Ну и, естественно, мне нравился коллектив: с отделом очень повезло. Хотя у нас было не принято даже сидящему напротив человеку напрямую говорить: все обсуждения велись в чатах. Но мы всё равно собирались в курилке и там разговаривали.

К тому же мне важно собственное имя. Хотелось иметь большое количество контактов, и на этой работе я понял, что контакты — это всё. Мне, в принципе, всегда нравилось общаться и проблем с коммуникацией никогда не было. И, наконец, я ощущал себя частью бренда радио. Всем всё равно, что было на старой «Балтике», но я тогда не мог это бросить.

Чем ваша работа полезна обществу?

На этот вопрос я до сих пор себе ответить не могу. В моем понимании журналист — это человек, который освещает произошедшее где-то событие.

Я бы сказал, что предыдущая «Радио Балтика» — это социальная журналистика. Ты понимаешь, что работа, которую ты сделал, кому-то пригодится. У меня была рубрика, где нужно было помочь человеку. Допустим, звонит женщина и говорит, что у нее воды не было два месяца. И моя задача — включить ей воду. Вот это готовый продукт.

С приходом московского руководства эта функция отпала. Я не понимал, зачем делаю ту или иную новость. Говорили: «Надо раздобыть заголовок», а я против такого подхода и часто ссорился из-за этого с руководством. Это оболванивание. Но рейтинг и цитируемость — это то, ради чего мы работали.

Я узнал, что, если новостей нет, их можно сделать. Например, связаться с депутатом, предложить ему что-то. У нас уже был и список тех, кому можно было позвонить, чтобы потом дать новость с заголовком «В Заксе предложили». Хотя предложил только один депутат — и то, потому что мы ему сказали. А потом появляются такие новости, чтобы поржать и поднять нам рейтинг. И они собирают нереальное количество просмотров за считанные часы. Получается, мы свою задачу выполнили, а для общества пользы — ноль.

Если вам кажется, что вашу профессию тоже ненавидят, пишите нам на news@paperpaper.ru

Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl + Enter.
Читайте еще
Профессии, которые ненавидят: продавец-консультант — о кражах, навязчивом сервисе и личностном росте
Профессии, которые ненавидят: сотрудница McDonalds — о контроле качества, командном духе и преимуществах работы
Профессии, которые ненавидят: кассирша супермаркета — об агрессии подростков и пренебрежении к обслуживающему персоналу
Вторая волна коронавируса
Как растет число заболевших коронавирусом в Петербурге — показываем на графике
В школах Петербурга COVID-19 выявили более чем у 1000 учеников и 300 учителей
БДТ отменил три спектакля из-за положительных тестов на коронавирус у артистов
«Это имитация меры». Кафе и барам запретят работать после 23:00 — что об этом думают рестораторы
У петербургского бизнеса начали отзывать разрешения на работу за нарушение масочного режима
Поддержка протестующих в Беларуси
Беларусь объявила Тихановскую в межгосударственный розыск за призывы к свержению конституционного строя
На «Марше гордости» в Беларуси задержали почти 600 человек, сообщают правозащитники
В Минске произошли столкновения милиции и протестующих. На акциях задержали несколько десятков человек, в том числе журналистов
В Петербурге прошла акция солидарности с протестующими в Беларуси. Ее участники проехали по рекам и каналам с бело-красно-белыми флагами
В центр Минска стянули автобусы с силовиками, бронетехнику и водометы. На акции протеста накануне в городе задержали около 400 человек
Коллеги «Бумаги»
Документальное кино о женщинах в ожидании свободы
В московских школах из-за ковида пожилых учителей заменят студентами
Надежда малых городов
Отравление Навального
Евросоюз ввел санкции против нескольких российских чиновников из-за отравления Навального
Из-за чего обвалился рубль, как на него повлияло отравление Навального и будет ли доллар по 100? Рассказывает экономист
«Санкции против всей страны не работают». Навальный призвал ЕС ввести санкции против окружения Путина
Эксперты ОЗХО подтвердили, что Алексея Навального отравили «Новичком»
«Это как дементор: тебе не больно, а жизнь уходит». Алексей и Юлия Навальные дали двухчасовое интервью Дудю — об отравлении и выздоровлении
Конфликт баров и жителей Рубинштейна
Улица Рубинштейна будет пешеходной в выходные только ночью. В праздники — целый день
Улица Рубинштейна официально станет пешеходной по выходным и в праздники с 20 октября
За порядком на Рубинштейна теперь следит союз владельцев баров: они наняли ЧОП и запустили «горячую линию». Но местные жители считают, что это не защитит их права
На Рубинштейна постоянно проходят уличные вечеринки, где веселятся сотни людей. Местные жители жалуются на шум, а полиция устраивает рейды
Жители Рубинштейна попросили ужесточить правила работы летних кафе во время пандемии
Озеленение Петербурга
Петербургские активисты высадили каштаны на площади Шевченко в Петроградском районе
Смольный продлил компании «Анна Нова» аренду участка в Муринском парке до августа 2024 года, сообщают активисты
Кто и как борется за сохранение деревьев в Петербурге и почему в городе так мало зелени
Петербуржцы убрались и посадили многолетние растения во дворе на Загородном проспекте
Активисты высадят каштаны на площади Шевченко у «Петроградской». Акцию согласовали с властями
Закон о «наливайках»
В Закс Петербурга внесли новый проект закона о «наливайках». Требование о 50 квадратных метрах будет касаться только заведений в домах массовой серии. Обновлено
В центре Петербурга могут разрешить работу баров площадью более 20 квадратных метров, сообщила рабочая группа по «закону о наливайках»
Закон о «наливайках» могут смягчить. Барам меньше 50 метров разрешат работать, если они находятся в историческом центре
Беглов посетил петербургский бар Spontan, попадающий под закон о «наливайках». Губернатор выпил там соку и пригласил владельца на встречу в Смольном
Автор закона о «наливайках» объяснил, почему площадь баров ограничили 50 метрами. Так депутаты борются с заведениями в хрущевках

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.