30 апреля 2013

Аргентинец Алехандро Гонсалес — о темпераменте, Достоевском и парке Сосновка

«Бумага» запускает новый проект о молодых иностранцах. Чем Петербург привлекает и отталкивает приезжих, чему учит Россия и зачем вообще приезжать в незнакомый город — бизнесмены, студенты, ученые и рестораторы из разных стран расскажут о своем опыте и взглядах на петербургскую жизнь. Переводчик Алехандро Ариэль Гонсалес рассказал «Бумаге» о том, чем похожи Россия и Аргентина и как Петербург сделал его более сдержанным.
Фото: Виктория Мокрецова / «Бумага» Быть более спокойным и сдержанным. Сначала мне не нравилось, что русские могут долго не реагировать на проблемы и так много терпят, особенно от правительства. Меня удивляло — почему люди не бунтуют?! В Аргентине, например, из-за любого пустяка организуют пикеты и митинги. Но со временем я понял, что сдержанность — это не так плохо: в Аргентине слишком эмоционально относятся ко всему и забывают про разум. Это проявляется не только в политике, а вообще в отношениях между людьми. Аргентинцы сразу же готовы устроить скандал, а русские могут решить проблему без лишних эмоций. Я сужу по отношениям с моей русской девушкой: то, что в Аргентине уже давно вызвало бы ссору, здесь можно спокойно обсудить. И мне очень нравится эта черта. Общественную жизнь. В Буэнос-Айресе принято общаться на улице: у нас, как во Франции и Италии, много открытых кафе, где всегда можно встретить знакомых. В Петербурге, как только выходишь за порог своего дома, оказываешься на ничьей земле. Здесь, даже если ты давно ходишь в какой-то магазин, у тебя никогда не спросят, как дела. А в Аргентине продавцы хорошо знают своих клиентов: ты идешь по улице и чувствуешь, что она твоя. Тут же, когда нужно что-нибудь ремонтировать, никто не знает, в чьей это ответственности.

«В Петербурге, как только выходишь за порог своего дома, оказываешься на ничьей земле»

Я не понимаю, как можно не знать, кто живет рядом с тобой. Мы часто общаемся с соседями, что здесь вообще не принято. Может быть, это сохранилось с советских времен, когда каждый мог оказаться доносчиком и было безопаснее не иметь связей с соседями. Зато, в отличие от Аргентины, дом в России — сугубо личное пространство, где можно быть более открытым с другими людьми. Странно называть мертвого человека, но, пожалуй, самую важную роль для меня сыграл Федор Достоевский. Я начал изучать русский язык, чтобы читать его книги в оригинале. Через него я становлюсь в России своим человеком. В то же время мне не хочется терять свои корни, и в этом мне помогают мои испаноязычные коллеги, с которыми регулярно разговариваю на родном языке.

Парк Сосновка

Мне очень нравится этот парк недалеко от моего дома. Когда я хочу выбраться на природу, иду туда. Жаль только, что хорошая погода здесь — большая редкость.

Казанский собор

До сих пор помню тот день, когда первый раз шел на работу по Большой Конюшенной и передо мной возник Казанский собор. Это было чудесно. В солнечном утреннем освещении он выглядел особенно красивым. Тогда я подумал, что никогда отсюда не уеду.

Культура горожан

Чувствуется, что Питер — это культурный центр России. Это выражается даже не в количестве театров, а в самих людях. Средний человек в России знает больше, чем средний человек в Аргентине. И я встречал массу удивительных примеров. Как-то раз я был на лекции о Петре I. Передо мной сидела пожилая женщина и читала книжку. В конце лекции всем слушателям раздали анкеты. Как думаете, что она написала в графе «профессия»? Кондуктор. Еще видел, как автомеханик читал томик известной серии классики. Я даже сфотографировал это и выложил в Facebook. Все мои друзья просто обалдели. А однажды ко мне в гости прилетел друг-испанец. Мы были в Пулково, перед остановкой стоял автобус. Друг сказал мне: «Алехандро, посмотри, водитель читает!». Его это очень удивило, а я к тому времени уже привык. Он объяснил, что в Испании невозможно увидеть читающего водителя. Даже не знаю, любовь к чтению — это русская или только питерская черта?

Профессиональная среда

Для меня очень важно, что здесь я могу общаться со специалистами по литературе, в России даже издавали мои русскоязычные статьи. Думаю, не каждому открывают двери Пушкинского дома или дома-музея Достоевского. Один раз, после выступления с докладом, меня пригласили на конференцию. Я думал, что на ней будет еще несколько переводчиков, а оказалось, что должен выступать только я. Было очень неожиданно и приятно.

Отношение к потреблению

Европейцам здесь трудно, потому что у них очень развита культура потребления. Один француз как-то сказал мне: «Если комфорт для тебя не так важен — ты можешь жить в России». Я понял это в Петрозаводске, когда снимал квартиру вместе с финном и австралийцем. Я всегда готовил себе ужин, а они покупали себе пиццу и всякую гадость. Сколько мусора они каждый день производили и сколько денег тратили! Я родился в почти пролетарской семье и был первым, кто окончил университет. Поэтому ценю вещи и считаю сумасшествием покупать новую машину каждые три года. В России, по-моему, тоже придерживаются таких понятий. Еще в школе я понимал, что хочу уехать из Аргентины и посмотреть мир. Когда мне было девять, у меня был очень хороший друг. Мы все время были вместе, а потом он вдруг сказал, что с семьей уезжает в Израиль. Для меня это стало большим ударом. Может быть, с тех пор я и задался вопросом: «Куда деваются люди?».

«Странно называть мертвого человека, но, пожалуй, самую важную роль для меня сыграл Федор Достоевский»

Позднее, когда я учился в университете, среди социологов было принято уезжать на учебу в Париж. Я тоже хотел туда, чтобы стать кем-то вроде Пьера Бурдье. Возможно, желание уехать связано с тем, что Аргентина находится далеко от центров, где принимаются главные политические и экономические решения. Об этом я подумал, когда познакомился с австралийцем в Петрозаводске. Он объяснил, что все нормальные австралийцы после школы на 2–3 года едут путешествовать. Считается даже ненормальным, когда человек к этому не стремится. В Аргентине тоже чувствуется что-то подобное. Иногда думаю вернуться обратно, особенно зимой. Но я очень люблю Петербург в это время года, и мне не хочется уезжать. Есть здесь какой-то особый магнетизм, и, мне кажется, я буду очень скучать. Но интересно было бы посмотреть, как жить в Аргентине после такого путешествия. Один знакомый сказал мне как-то, что я всегда буду там иностранцем.
Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите появившуюся кнопку.
Подписывайтесь, чтобы ничего не пропустить
Все тексты
Свободу Саше Скочиленко
Саше Скочиленко, арестованной по делу о «фейках» про российскую армию, срочно нужно обследование сердца
«На прошлой неделе Саше принесли чай с тараканом». Адвокат Саши Скочиленко — об ухудшении ее здоровья и об условиях в СИЗО
«Боль в животе, тошнота, рвота, диарея — каждый день». Последнее слово Саши Скочиленко из суда, где отклонили жалобу на ее заключение в СИЗО
«Я сяду и, скорее всего, умру в колонии за свободу слова». Главное из интервью Саши Скочиленко «Север.Реалиям»
«Нас вроде и меньшинство, но адекватные мы». Курьер, психолог и бариста с антивоенной позицией — о своем будущем в России
Военные действия России в Украине
«Верстка» рассказала подробности о вербовке российских заключенных для боев в Украине. Главное
«Лучше бы ты был живой». Мать солдата из Ленобласти, который погиб через три дня после начала войны, дала интервью
Именные подразделения Петербурга для отправки в Украину назовут «Нева», «Кронштадт» и «Балтика», сообщили в пункте набора военных
В Amnesty International заявили, что украинские военные размещали базы в больницах и школах. Вот как отреагировали в Москве и Киеве
«Начать жизнь с чистого листа». Во «ВКонтакте» заметили рекламу ЧВК «Вагнера», которая предлагает отправиться в Украину
Экономический кризис — 2022
Как в Петербурге показывают голливудские новинки, если студии ушли из России? Откуда у кинотеатров копии «Тора» и «Миньонов»? Разбор «Бумаги»
Психотерапевт, образование, рестораны — на чем еще экономят читатели «Бумаги»? Результаты исследования
«Никаким мудилам не дам помешать моим планам». Как и зачем петербуржцы открывают бизнес после начала войны
Финальная распродажа H&M в России начнется 1 августа
«Жестокие преступления — результаты жестокой политики». Большое интервью Якова Гилинского — он полвека изучает криминальное поведение россиян
Давление на свободу слова
В Петербурге отменили лекцию популяризатора науки Аси Казанцевой, которая выступает против войны в Украине. Обновлено
В Петербурге заблокировали группы о яой-манге — из-за отсутствия пометки «18+» и проверки на возраст
«Медуза» рассказала, какие методички по освещению войны получили пропагандистские СМИ от Кремля
Как наказывают за протест в России-2022? Объясняем, что вам грозит за пост, общение в чате, пикет или стрит-арт
«Мы», обесценивание и высмеивание — как пропаганда влияет на язык и эмоции? Отвечает социолингвист
Хорошие новости
«Скучно стало, и поехал спонтанно». Житель Мурина второй месяц едет на самокате из Петербурга во Владивосток
Памятник конке на Васильевском острове превратили в арт-кафе. Показываем фото
В Петербурге запустили портал с информацией обо всех водных маршрутах 🚢
На Васильевском острове откроется кафе «Добродомик». Там будет работать «кабинет решения проблем»
В DiDi Gallery откроют выставку Саши Браулова «Архитектура уходящего». Зрителям покажут его вышивки с авангардной архитектурой
Подкасты «Бумаги»
Откуда берутся страхи и как перестать бояться неопределенности? Психотерапевтический выпуск
Как работают дата-центры: придумываем надежный и экологичный механизм обработки данных
Идеальная система рекомендаций: придумываем алгоритмы, которые помогут нам жить без конфликтов и ненужной рекламы
Придумываем профессии будущего: от облачного блогера до экскурсовода по космосу
Цифровое равенство: придумываем международный язык, развиваем медиаграмотность и делаем интернет бесплатным
Деятели искусства рекомендуют
«В Петербурге нет ни одного спектакля, где столько крутых мальчиков-артистов». Актриса МДТ Анна Завтур — о «Бесах» в Городском театре
«Верните мне мой 2007-й». Актер театра Fulcro Никита Гольдман-Кох — о любимых спектаклях в БДТ
К сожалению, мы не поддерживаем Internet Explorer. Читайте наши материалы с помощью других браузеров, например, Mozilla Firefox или Chrome.