13 июля 2022

Что такое стресс меньшинств, какова его роль в развитии депрессии и зависимости у ЛГБТ-людей и при чем здесь гомофобные законы?

Комитет Госдумы по информационной политике предложил запретить в России «любую пропаганду нетрадиционных отношений» — депутаты парламента, по словам председателя комитета Александра Хинштейна, обсудят законопроект этой осенью, после возвращения с каникул.

Закон может сделать любую информацию о ЛГБТ-людях запрещенной, а самих квир-людей — более несчастными. С принятием новых гомофобных правил уровень стресса меньшинств, который связан с дискриминацией, насилием или опасением этих событий, в России может вырасти еще сильнее.

«Бумага» поговорила с психологом-психотерапевтом и сооснователем движения «Психология за права человека» Кириллом Федоровым о том, что такое стресс меньшинств, как он влияет на квир-людей и что мы можем сделать, чтобы снизить его.

Кирилл Фёдоров
Психолог-психотерапевт, сооснователь движения «Психология за права человека» и проекта для родителей ЛГБТК-людей «Иллюминатор»

— Что такое стресс меньшинств и зафиксированный ли это термин?

— Да, это официальный психологический термин. Его ввели в конце 1980-х, основываясь на изучении опыта гомосексуальных женщин. В 90-е эту концепцию стали развивать и дополнять.

Исследователям было сложно игнорировать ЛГБТ-людей, поскольку их видимость в ХХ веке возрастала, появлялись общественные и правозащитные движения, связанные с правами ЛГБТ-людей. В науку также приходили ЛГБТ-люди, которые занимались изучением психического здоровья ЛГБТ-людей. Они видели предвзятое отношение исследователей, не относящихся к сообществу, и то, как искаженно они могут интерпретировать результаты исследований об ЛГБТ-людях.

Первой определение термина «стресс меньшинств» ввела Вирджиния Брукс, которая изучала опыт гомосексуальных женщин, в дальнейшем эту концепцию начал развивать американский исследователь и психолог Илон Мейр. Это имело большое эмпирическое значение, поскольку нужно было выстраивать экологичную, этичную и эффективную психологическую помощь.

Стало появляться всё больше интереса и различного материала на тему того, как устроена жизнь ЛГБТ-людей и с какими психологическими проблемами они сталкиваются. Этот интерес касался вопросов психотерапии, которую могут получить ЛГБТ-люди, чтобы лучше справляться с негативными событиями, которые происходили, — будь то дискриминация или насилие.

Разные исследования показывали, что ЛГБТ-люди, то есть люди, которые не принадлежат к гетеросексуальному цисгендерному большинству, сталкиваются с дополнительными жизненными сложностями, которые приводят к возникновению проблем с психологическим здоровьем. Эти сложности и есть стресс меньшинств.

Это не удивительный сам по себе факт, но в гуманитарных науках часто бывает, что есть какие-то очевидные истины, но при этом нет объективных данных. В таком случае это не научный факт, несмотря на то, что его можно эмпирически наблюдать.

— Какие ситуации вводят в стресс, как это сказывается на людях, которые принадлежат к меньшинствам?

— Стресс меньшинств создается различными факторами, с которыми ЛГБТ-люди встречаются в своей повседневности: например, с проявлением дискриминации, увольнением с работы или необходимостью создавать легенды для близких о своей личной жизни.

Сюда же входит некорректная помощь со стороны специалиста, когда человек приходит в психологу, а тот сводит все проблемы к сексуальности или гендерной идентичности и предлагает ее «скорректировать, починить». Сюда же относится и столкновение с насилием — физическим или вербальным.

В стресс меньшинств входят не только внешние события, но еще и ожидание таких событий. ЛГБТ-люди знают, что живут в среде, где существуют риски для них просто по факту их принадлежности к ЛГБТ-сообществу. Эти риски есть в самых продвинутых странах, там тоже происходят, например, преступления на почве гомофобной или трансфобной ненависти.

Даже если в личном опыте ничего такого не было или, например, это не было зафиксировано сознательно, то это всё равно происходит с другими ЛГБТ-людьми. Человек читает о принятии очередного гомофобного закона, о происходящем с квир-людьми в Чеченской республике или о том, что в Петербурге напали на человека, который шел из гей-клуба. Человек это не пережил на собственном опыте, но он понимает, что нападения произошли на основании того, что пострадавшие принадлежали к определенному сообществу. И у него выстраивается связь: если я принадлежу к этому же сообществу, то и я в опасности.

Еще один фактор стресса меньшинств — когда люди социализируются в определенной среде, культуре, где их опыт, идентичность не прописаны в положительном контексте. Это влияет на самоотношение человека. Если человек растет и видит, что к какой-то характеристике, которой он или она обладает, в обществе относятся негативно — маркируют это, например, извращением, психическим расстройством, — то он или она усваивает это и живет дальше под влиянием этих идей. Условно говоря, человек живет с мыслью, что у него некая патология, некое отклонение, требующее излечения.

Вот эти различные факторы в 80-90-х были концептуализированы, описаны в виде концепции стресса меньшинства.

— Как этот стресс влияет на поведение меньшинств и меняет его?

— У психики есть ресурсы для того, чтобы справляться с разного рода проблемами и напряжением. Но эти ресурсы не бесконечны. Соответственно, когда ресурсы заканчиваются, начинаются проблемы с психологическими благополучием, психическим здоровьем. Психика начинает сбоить.

Это выражается в том, что человек начинает искать некое подспорье, которое будет помогать справляться с этим стрессом: например, алкоголь, наркотики.

На поведенческом уровне это может выражаться в очень разных формах: к примеру, человек перестает ценить свое здоровье и заботиться о себе. Или начинает считать, что единственное, что ему остается, — заниматься сексом с большим количеством партнеров, потому что однополые отношения — не про любовь, не про близость. Или человек не ценит себя, то есть нет ощущения самоценности, которое можно противопоставить стрессу меньшинств и тем идеям, которые транслирует общество. Отказывается от своей предпочитаемой идентичности, вступает в фиктивный брак. Скрывает важную часть жизни от самых близких.

Суицидальные мысли и попытки их реализации — это та же форма поведения, та же попытка справиться с происходящим. Я настолько устаю от дискриминации и насилия, то есть от стресса меньшинств, что я просто пытаюсь «выключить» себя. Это такая трагичная форма попытки психики справиться со всем тем, с чем она сейчас не справляется. Если моя психика не справляется, то мы просто прекращаем свое физическое существование.

— Как исследуется стресс меньшинств?

— Здесь используются качественные, количественные исследования. Давно был зафиксирован факт, что ЛГБТ-люди сталкиваются с большим количеством психологических проблем, среди них выше распространенность психических расстройств — например, депрессии, тревожных расстройств, химических зависимостей, будь то алкогольные или наркотические, — чаще возникают суицидальные намерения, ЛГБТ-люди чаще совершают суицидальные попытки.

Понятно, что гомофобные консервативные исследователи или психологи исходили из того, что эти внутренние проблемы ЛГБТ-людей возникли из-за якобы отклонения от «естественной» нормы. Встречаются даже интерпретации, что ЛГБТ-люди понимают свою «греховность». «Греховность» — это их и точит изнутри, поэтому они лежат всё время в депрессии и хотят алкоголем заливать это неприятие. В том числе не хотят жить, потому что понимают, что нарушают «законы», данные природой, богом и так далее. Это очень предвзятый взгляд.

Когда появились работы Брукс и Мейра, то стало понятно, что психическое здоровье людей, ЛГБТ-людей, неразрывно связано с контекстом, в котором они живут. Человек всё время находится в системе каких-то обстоятельств, каких-то ситуативных факторов, которые не могут на него или на нее не воздействовать. Соответственно, когда человек говорит о каком-то депрессивном состоянии не в связи с тем, что он гей или трансперсона, а в связи с неприятием его семьей, возникает вопрос: человек с его идентичностью — плохо или с реакцией окружающих плохо?

Когда ЛГБТ-люди говорят о том, что вызывает у них тревогу, [мы видим, что] это тревога, связанная не с их идентичностью, а с внешними обстоятельствами — то есть как их общество покарает за их идентичность.

Когда мы смотрим на статистику, на интервью, на психотерапевтическую работу с людьми, на всё это — появляется понимание, что такое стресс меньшинств и как это влияет на жизнь ЛГБТ-людей.

— Этот стресс относится только к ЛГБТ-людям или касается и других меньшинств?

— Он затрагивает и другие меньшинства, но, в частности, эта концепция очень хорошо разработана именно в отношении ЛГБТ-сообщества. Но люди с инвалидностью, ВИЧ-положительные люди вполне себе вписываются в эту же концепцию. Вполне можно переносить и на другие дискриминируемые группы.

— Есть ли у ученых возможность измерить стресс меньшинств в том или ином обществе?

— Есть определенные сложности с тем, чтобы как-то объективно измерить стресс меньшинств. Но на данный момент есть исследования, которые показывают, что в тех странах, где признаются равные возможности и равные права для ЛГБТ-людей, статистика по их психологическому здоровью меняется. Там виден положительный тренд в отношении психологического здоровья.

Другой вопрос — нужна определенная историческая дистанция, чтобы уже можно было констатировать, что в странах, которые насколько могли минимизировали проявления гомофобии и трансфобии в обществе, кардинально изменилась ситуация с психическим здоровьем ЛГБТ-людей. Тот тренд, который есть сейчас, об этом и говорит, но чтобы это окончательно стало фактом, нужно время.

Всегда есть ощущение, что всё хрупко и может быстро поменяться. Те достижения, которые есть сейчас, могут откатиться назад — из-за политиков консервативного толка, которых сейчас много в разных странах и которые часто использую гомофобную риторику. Это всё в актуальной ситуации бьет по психологическому состоянию ЛГБТ-людей в Европе и Америке. В Америке большая тревога, что вслед за абортами отменят и однополые браки. И это то, что держит ЛГБТ-людей в хроническом стрессе.

— Можем ли мы говорить о корреляции между равноправием и уровнем психического благополучия во всём обществе?

— Это интересный вопрос. Я не могу сейчас сказать, что видел исследования, которые говорят, что там, где соблюдаются права ЛГБТ-людей, уровень психического благополучия всего общества выше.

На этот уровень влияет сразу много факторов, которые сложно измерить. Например, в том или ином обществе могут соблюдаться права ЛГБТ-людей, но при этом там сложная экономическая ситуация: инфляция, люди теряют работу — ни о каком психологическом благополучии уже нельзя говорить. И это один из примеров факторов, которые влияют на состояние людей.

Можно зайти с другой стороны. Соблюдение прав меньшинств — это прежде всего про возможности защиты разных людей, про ощущение базовой безопасности: то есть насколько наша среда безопасна в целом. Если люди из разных сообществ могут себя защищать, если люди из разных сообществ менее подвергаются дискриминации и насилию, то это точно дает ощущение безопасности всем. В этом я уверен.

— Есть ли у нас какие-то данные о стрессе меньшинств в СССР?

— Нет, СССР уходил с исторической сцены как раз в тот момент, когда стресс меньшинств на нее выходил.

Специалисты-психиатры, которые работали с ЛГБТ-людьми в советское время, не сильно пытались осмыслить понятие нормы. Они мыслили в патологизирующих категориях. Но некоторые из них понимали, что их пациенты заслуживают уважительного отношения и помощи: они фиксировали, что, например, трансгендерным людям очень сложно жить — их инаковость создает им множество проблем.

— А есть ли статистические данные о росте стресса после принятия в России гомофобных законов?

— У нас здесь нет четких статистических данных. А те данные, которые у нас есть, интерпретируются исследователям по-разному.

Например, есть исследование социолога Александра Кондакова, связанное с преступлениями на почве ненависти, где он говорит о росте этих преступлений после принятия соответствующего закона [о запрете «ЛГБТ-пропаганды» среди несовершеннолетних].

Я встречал данные, что когда в [российском] обществе ведут дискуссию на актуальную тему — например, [на тему] легализации однополых браков и ЛГБТ-прайдов, — то происходит всплеск агрессии. Исходя из этого можно говорить, что никаким хорошим образом этот закон не повлиял на психологическое здоровье этих людей.

Еще один вопрос: что на что влияет, видимость повышается или самого явления становится больше? Начиная с 2013 года видимость ЛГБТ-организаций и психологических служб для ЛГБТ-людей возросла — это несопоставимо с тем, что было в нулевые. Когда происходила борьба с законопроектом об «ЛГБТ-пропаганде», ЛГБТ-организации заявляли о себе и ЛГБТ-людям становилось понятно, что туда можно обратиться за помощью, — естественно, фиксировался рост числа обращений. И тут вопрос: это с чем связано — с тем, что люди больше тревоги испытывали, или с тем, что они просто узнали, что можно обратиться за помощью?

— Что можем сделать мы все, чтобы снизить стресс меньшинств, особенно если мы проживаем в гомофобном государстве?

— Здесь важно понимать, на что мы можем повлиять, на что не можем. Полезнее всего сосредоточиться на том, что мы можем контролировать.

Мы не можем разом создать безопасную среду — риски для меньшинств объективно существуют, — но мы можем работать с тем микросоциумом, который вокруг нас есть: например, просвещая ближайших людей. Изменить одного гомофоба — уже результат. Можно донатить ЛГБТ-организациям или волонтерить у них.

Самим представителям меньшинств можно, например, начать с самоотношения. Это важнейший фактор стресса — как ты к себе относишься. Человеку может быть неприятно то, что делает государство, но вопрос в том, как он заботится о себе: не дискриминирует ли он сам себя по принципу гендерной или сексуальной идентичности? Важно еще, какие социальные связи ЛГБТ-человек выстраивает: хорошо ли к нему относятся, безопасная ли это среда, поддерживает ли она его. Это мощнейший ресурс, который может быть.

К тому же стоит помнить: если сегодня мы не можем что-то сделать, это не значит, что завтра будет так же. Потому что, конечно, в итоге важно менять ситуацию системно на уровне общества и государства, предоставлять равные права и безопасные условия людям с разными идентичностями и разным семьям.

Что еще почитать:

  • «Интерес к войне упал. Самое время подвезти свежую партию врагов России». Реакция на закон об «ЛГБТ-пропаганде» среди взрослых.
  • «Я хочу жить в открытом мире». Как петербуржцы из-за войны готовятся к репатриации в Израиль. Три истории.

Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите появившуюся кнопку.
Подписывайтесь, чтобы ничего не пропустить
Все тексты
Военное положение
Затоплены, замусорены и сокрыты. В каком состоянии бомбоубежища Петербурга — и почему большинство горожан их не найдет
В Петербурге почти месяц действует военный «режим базовой готовности». Что это такое? И касается ли он горожан?
Россия проводит ядерные учения. Что об этом нужно знать
«Меры безопасности усиливаются». Беглов — о режиме базовой готовности в Петербурге
«Медуза» получила методичку Кремля о том, как «правильно» говорить о военном положении и разных режимах готовности. Что в нее вошло?
Мобилизация
Суд в Петербурге отклонил апелляцию мобилизованного, который требовал АГС и отказывался брать в руки оружие. Его увезли обратно в часть в Каменку
Зачем публиковать антивоенные петиции, если обычно они не работают? Отвечает «ФАС»
Родственники мобилизованных столкнулись с отказами в предоставлении кредитных каникул, пишет «Коммерсантъ»
«ФАС» и инициативная группа матерей мобилизованных потребовали вывода войск из Украины
«ВКонтакте» заблокировал группу «Совета матерей и жен»
Визовые ограничения
Президент Финляндии заявил о бессрочном запрете на туристические визы для россиян
Финляндия собирается строить забор на границе с Россией. Каким он будет и сколько займут работы?
Чехия ограничит въезд для российских туристов с 25 октября
На финской границе развернули более 500 россиян после введения запрета на въезд для туристов. До этого отказы были единичными
Helsingin sanomat: финскую границу закроют для российских туристов сегодня ночью
Давление на свободу слова
Генпрокуратура подготовила законопроект со списком нарушений, которые позволяют закрыть СМИ
На обвиняемую по делу о «фейках» об армии Викторию Петрову давят в СИЗО
Заседание по делу обвиняемого в «фейках» об армии Всеволода Королева перенесли на 15 декабря
В Петербурге прошло заседание по делу Вики Петровой. Ее обвиняют в «фейках» об армии
В Новом Девяткине отменили согласованный митинг. Администрация сослалась на «режим базовой готовности»
Свободу Саше Скочиленко
Саше Скочиленко продлили арест до 10 апреля 2023 года
Обвинение Скочиленко опирается на экспертизу, где говорится, что Саша лжет, а военные РФ «гуманны». «Бумага» разобрала документ
«Имея предубеждение — неприязненное чувство…». Саше Скочиленко предъявили обвинение
«Вы совершили тяжкое преступление против государства». Как прошла встреча Саши Скочиленко и омбудсмена Агапитовой — две версии
Саша Скочиленко рассказала про типичный день в СИЗО — с обысками, прогулками в крошечном дворе и ответами на письма
Экономический кризис — 2022
«Новая газета. Европа»: у России не хватит денег на войну в Украине
ТАСС: на месте магазинов H&M откроются точки российских брендов
Родственники мобилизованных столкнулись с отказами в предоставлении кредитных каникул, пишет «Коммерсантъ»
«Только на открытии много народа было». Репортаж «Бумаги» из «ЧВК Вагнер Центра» — он пустует спустя три недели работы
Власти Петербурга хотят заместить поток туристов из Европы и Китая гражданами Ирана и Индии
К сожалению, мы не поддерживаем Internet Explorer. Читайте наши материалы с помощью других браузеров, например, Chrome или Mozilla Firefox Mozilla Firefox или Chrome.