Партнерский материал
17 мая 2021

Что можно узнать из старых дневников и чем записи в них похожи на посты в соцсетях? Рассказывает создатель проекта «Прожито»

Проект «Прожито» появился в 2015 году как площадка для сбора и публикации текстов личных дневников. За это время волонтеры обработали и опубликовали более 460 тысяч дневниковых записей. А сам проект был преобразован в Центр изучения эго-документов при Европейском университете.

Для партнерского материала с МегаФоном «Бумага» поговорила с создателем «Прожито» Михаилом Мельниченко. Он рассказал, в чем смысл дневника, как ежедневные записи могут облегчить жизнь автору и почему они не являются приватным текстом.

Это интервью — часть спецпроекта о том, как горожане общались раньше, который «Бумага» запустила вместе с МегаФоном ко Дню города.

Сейчас петербуржцы всегда могут связаться друг с другом. Для жителей Санкт-Петербурга МегаФон сделал двойной безлимит — безлимитные интернет и звонки внутри сети на тарифе #БезПереплат.Интернет всего за 450 рублей в месяц.

Михаил Мельниченко

Кандидат исторических наук,
директор Центра изучения эго-документов «Прожито»
Европейского университета в Санкт-Петербурге

— Проект «Прожито» существует уже более 6 лет. Расскажите, пожалуйста, как он изменился за это время?

— Изначально мы хотели сделать просто собрание всех опубликованных дневников, чтобы дать исследователям возможность работать со всем массивом текстов: собирали их, а потом перешли к прежде не публиковавшимся рукописям.

Мы начинали проект как гражданскую инициативу, а сейчас превратились в научный Центр изучения эго-документов Европейского университета. Наша работа с текстами дневников — самая заметная, но на деле проект находится на этапе создания цифрового архива всех возможных документов из личных собраний. Мы планируем, что в нем будут появляться не только дневники и воспоминания, но и рукописи текстов разных жанров, а также визуальные материалы.

— Можно ожидать, что на сайте «Прожито» появятся телеграммы и письма?

— Да, мы хотим, чтобы у читателей была возможность работать с документом и смотреть как непосредственно на рукопись, так и на ее текстовую расшифровку.

— Когда читателям станут доступны новые форматы?

— В честь 6-летия проекта, которое прошло 25 апреля, мы открыли бета-версию корпуса воспоминаний. Он пока небольшой, но в нем уже есть, например, воспоминания государственных чиновников и управленцев.

Отличие дневников от воспоминаний заключается в том, что первые ведутся по горячим следам, человек записывает произошедшее с ним совсем недавно. А воспоминания пишутся чаще всего в конце второй половины жизни. Это ретроспективный текст, в нем человек оглядывается на прошлое с высоты прожитого опыта.

Что касается архива, то мы пока работаем над его базой данных. У нас есть условный терабайт отсканированных рукописей — это около 600 авторов — и мы доделываем эту архивную систему. Надеюсь, к концу года выведем в сеть полную опись. Она нужна для того, чтобы исследователи могли смотреть, что у нас есть, и приходить в наш центр по конкретной необходимости. Потом постепенно начнем прикреплять туда оцифрованные документы.

Иллюстрации: Лиза Семакина / «Бумага»

— Расширение вашего архива связано с тем, что проект привлекает всё больше людей, которые сами приносят рукописи? Или вы получаете доступ к новым массивам данных отдельных институций?

— Мы работаем как с организациями, так и с частными лицами. С нами делятся документами государственные музеи, библиотеки и некоммерческие организации. Но, конечно, основной массив материалов мы получаем из семейных собраний. Логика движения нашего проекта за последние 6 лет подталкивает нас к развитию общественной архивистики в России. Есть огромная проблема в том, что документы из семейных собраний часто не могут добраться до исследователей, потому что государственные архивы не готовы с ними работать. У них очень ограничены ресурсы в том, что касается сбора и описания документов.

Мы же поняли, как заметно удешевить путь рукописи с антресоли до читателя и исследователя за счет оцифровки. Наша цель — предложить простые варианты оцифровки документов, и провести ее для массы семейных архивов. Это довольно важная задача на сегодняшний день. Сделать эти документы общественным достоянием, но оцифровывать их сразу с прицелом на день завтрашний: не просто снимать копии, а сразу превращать в данные для компьютерного анализа.

— Какой у вас алгоритм работы?

— Сначала мы получаем рукопись и делаем с нее копию — в идеале, если нам сразу присылают отсканированную копию. После этого мы сообщаем о ней в волонтерской рассылке, волонтеры распределяют между собой небольшие фрагменты рукописи и расшифровывают ее. Когда полная черновая расшифровка готова, ее передают владельцам рукописи: они ее проверяют и сокращают, если что-то нельзя публиковать. Получившийся текст мы анализируем с помощью специального алгоритма, который делает черновую разметку и выделяет всех упомянутых персон. Это нужно для того, чтобы можно было через поиск на сайте оперативно найти тексты, в которых фигурируют отдельные личности. На финальной стадии редактор доводит разметку до конца, и только тогда мы публикуем текст на сайт.

— Какие причины толкают людей на ведение дневников?

— В процессе работы я убедился, что дневник — очень инструментальный жанр. Это практика, с помощью которой человек решает определенные задачи — самовоспитание, самопознание и самотерапия. В дневнике можно проговаривать происходящее с тобой и таким образом усваивать новый опыт. Через эту практику ты отдаешь себе отчет в своих действиях, можешь наблюдать ту или иную тенденцию в собственном развитии. Дневник — вещь, которая может помочь достичь определенных целей.

Также люди часто ведут дневники в моменты тяжелых испытаний, это один из способов проработки стресса. Дневник помогает выпустить пар и встать в исследовательскую позицию по отношению к самому себе, отстраниться от собственных переживаний и тем самым немного понизить их градус.

— Можно сказать, что дневник — это форма коммуникации с самим собой?

— В определенном смысле. Если рассматривать дневник как коммуникативный жанр, то довольно остро встает вопрос об адресате этого текста. Для кого он пишется? Безусловно, чаще всего дневник — это результат внутренней рефлексии. В первую очередь его будет перечитывать сам автор.

Однако это очень сильно корректируется, когда залезаешь в дневниковые тексты и разбираешься, что там и к чему. Дневник может быть высказыванием, обращенным как ко всему человечеству, так и к конкретным людям. Дневниками обменивались, давали их читать друг другу. Более того, мы сами учимся вести записи по тем дневникам, которые были опубликованы. Это ставит под сомнение общее представление о том, что дневник — очень приватный текст, в котором автор пребывает наедине с собой.

— Как часто человек пишет дневник для кого-то конкретного?

— Это встречается довольно часто. Один из самых больших дневников в нашем архиве написан Борисом Вронским, крупным советским геологом, известным исследователем места падения Тунгусского метеорита. На протяжении своей жизни он проводил в экспедициях треть года. Дневник Вронского иногда кажется одним большим письмом его супруге Варсеник. Оказываясь вдали от нее, он таким образом поддерживал с ней коммуникацию. С одной стороны, это письмо, и он ей потом его отдаст, а с другой — способ сохранить жену в качестве внутреннего собеседника. Не весь его дневник обращен к ней, но значительная часть.

— Вы упомянули, что люди целенаправленно обменивались дневниками. Было ли это популярной практикой?

— Можно взять два примера из жизни очень разных социальных групп. Самое очевидное — обмен дневниками между советскими школьниками. В 1920-е, в 1930-е и даже в 1950-е годы, довольно часто встречаются записи о том, что кто-то давал читать дневник своему другу. Или выписал из чужого дневника что-то интересное.

Второй пример — довольно большое количество заметных людей сами передавали свои дневники для публикации издательствам. Писатель Юрий Нагибин отдал свои дневники редактору за несколько месяцев до смерти. У нас также есть примеры, когда люди сами инициировали публикацию [своих записей].

— Принимая во внимание такой обмен текстами, можно утверждать, что дневники — это социальные сети прошлого?

— Когда человек описывает себя в тексте, он делает это в соответствии с концепцией собственных представлений о себе. Разница в том, что тексты, ориентированные на публику — блоги, например — подразумевают мгновенную отдачу. В них «ручки громкости» выкручены на полную, потому что человек рассчитывает на моментальное вознаграждение в виде лайков и комментариев. А если момент знакомства с аудиторией отложен или возможность этого знакомства даже не предполагается автором, то это самоописание в закрытой песочнице.

— То есть вся разница в скорости ответной реакции?

— Да, в скорости реакции и в степени концептуализации того, что человек о себе пишет.

— Насколько достоверна информация в дневниках, которые вы публикуете?

— Дневник — это источник информации о человеческой субъективности. Если понимать, как он работает, по каким матрицам [человек] обрабатывает и представляет информацию, этот источник вполне достоверный. Но если подойти к дневниковому тексту с классических позитивистских представлений об историческом источнике, то его субъективность будет недостатком. Понять, насколько точно дневник соответствует реальности за пределами внутренней кухни автора не так-то просто.

— Существуют ли маркеры в тексте, по которым вы считываете, что автор специально писал его для публикации?

— Скорее не для публикации, а для встречи с некой аудиторией. Вообще, поймать человека на каких-либо умолчаниях или искажениях информации [в дневнике] довольно сложно. Есть очевидные вещи, например, прямая адресация, когда человек обращается к своим будущим читателям. Это может выглядеть так: «Мои потомки из коммунистического завтра! Сегодня я совершил подвиг». Кстати, такая адресация чаще всего встречается в дневниках подростков. Люди постарше более тонко работают со своими текстами.

— С дневниками какого периода вам интересно работать?

— Первые дневники у нас датируются рубежом XVII и XVIII веков. Нам интересно всё, что есть у людей в семейных архивах, все мемуарные и дневниковые тексты. Правда, мы стараемся не публиковать записи из 2000-х. Свежий дневниковый текст может кого-то задеть или ранить. Поэтому мы включаемся в работу с текстами 1990-х, а всё, что позднее 31 декабря 2000 года, принимаем только, если нам предложат уже полностью готовый к публикации текст. Если в нем есть что-то, что может ударить по третьим лицам, мы можем отказать в публикации.

— У вас были прецеденты?

— Прямых конфликтов не было, но мы видим поле для возможных ситуаций. Однажды в Америке на международной славистической конференции выступала наша коллега, которая занимается корпусной лингвистикой. В своем вступительном слове она сказала, что при знакомстве с «Прожито» сразу влюбилась в этот проект, потому что, когда зашла на сайт, первое, что увидела — это дневники своего одноклассника.

— Ваше отношение к дневниковым записям как-то изменилось, учитывая, что вы уже столько времени работаете с ними?

— Я сам отношусь к тому типу людей, которые ведут дневники и которым это нужно для устойчивого функционирования. В огромном количестве дневников и текстов я сталкиваюсь с описанием своего личного опыта. Меня это привело к тому, что я стал гораздо спокойнее относиться к своим переживаниям. Ведь всё это довольно типичные штуки, в которые наигралось множество людей, — понимание этого помогает снять остроту переживаний.

— Как можно принять участие в проекте «Прожито»?

— С самого начала мы развиваемся как волонтерский проект, поэтому нам очень нужны участники. Мы делаем расшифровки силами волонтеров и студентов, с которыми работаем, поэтому, если кому-то интересна наша работа и есть желание попробовать в ней себя, можно смело написать нам. Также мы предоставляем возможность пройти удаленную практику для студентов со всей России.

Для тех, кто не хочет ограничивать общение только внутренним собеседником, МегаФон сделал безлимитными интернет и звонки внутри сети на тарифе #БезПереплат.Интернет. Подключайте #БезПереплат.Интернет и оставайтесь на связи — потому что вы живете в Петербурге.

Даниил Рази
Авторы: Даниил Рази
Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите появившуюся кнопку.
Подписывайтесь, чтобы ничего не пропустить
Свободу Саше Скочиленко
Сашу Скочиленко, арестованную по делу о «фейках» про ВС РФ, перевели в новую камеру и обеспечили безглютеновым питанием
Что известно о травле Саши Скочиленко в СИЗО. Ее девушка узнала о запрете открывать холодильник и требованиях ежедневно стирать одежду
«У меня уже отняли семью. Что мне теперь терять?». Девушка Саши Скочиленко — о жизни после ее задержания и проблемах с передачами
Лауреатка «Золотой маски» передаст премию петербургской художнице Саше Скочиленко
Саше Скочиленко не предоставили обещанную диету в ИВС. У нее случился приступ, рассказала адвокатка
Военные действия России в Украине
Заявления Финляндии и Швеции о вступлении в НАТО и попытки поджога российских военкоматов. Главное к 15 мая
Что произошло в Украине 14 мая? Возможное отступление России из Харьковской области и продолжающийся штурм «Азовстали»
Власти Петербурга говорят про возможный завоз холеры беженцами из Украины. Этому стоит верить? Разбираемся с инфекционистом
Что произошло в Украине 11 мая? Планы по присоединению Херсонской области к России и запрет Instagram в ДНР
Провластное движение «Поколение Z» сменило название. Его лидер назвал военные действия в Украине катастрофой
Экономический кризис — 2022
Bloomberg: ВВП России снизится на 12% в 2022 году. Это будет самый большой спад с 1994 года
Минпромторг утвердил список товаров для параллельного импорта в Россию. Что это значит?
«А остальным что?». В комздраве заявили о завозе в аптеки дефицитного лекарства «Эутирокс» — но не для всех. Обновлено
Власти подготовили список товаров для ввоза в Россию без согласия правообладателей. Что об этом известно?
Российским авиакомпаниям рекомендовали подготовиться к полетам без GPS. Рогозин предложил заменить эту систему на ГЛОНАСС
Давление на свободу слова
Как писать письма в СИЗО? Рассказывает адвокат задержанной по делу о фейках об армии России Ольги Смирновой
Как силовики изобрели и опробовали новый метод давления на активистов — подозрение в лжеминировании. Истории 7 петербуржцев
Ходят слухи, что «Алые паруса» проведут без Ивана Урганта впервые за десятилетие. Это правда?
Илья Красильщик запускает новое медиа «Служба поддержки». Его частью станет анонимный чат для тех, кто пострадал от российских властей
Петербургских активистов массово преследуют перед 9 Мая. Главное о делах против «Весны», феминисток и людей с антивоенной позицией
Хорошие новости
Памятник конке на Васильевском острове превратили в арт-кафе. Показываем фото
В Петербурге запустили портал с информацией обо всех водных маршрутах 🚢
На Васильевском острове откроется кафе «Добродомик». Там будет работать «кабинет решения проблем»
В DiDi Gallery откроют выставку Саши Браулова «Архитектура уходящего». Зрителям покажут его вышивки с авангардной архитектурой
В Петербурге в 2022 году обустроят более девяти километров велодорожек
Подкасты «Бумаги»
Откуда берутся страхи и как перестать бояться неопределенности? Психотерапевтический выпуск
Как работают дата-центры: придумываем надежный и экологичный механизм обработки данных
Идеальная система рекомендаций: придумываем алгоритмы, которые помогут нам жить без конфликтов и ненужной рекламы
Придумываем профессии будущего: от облачного блогера до экскурсовода по космосу
Цифровое равенство: придумываем международный язык, развиваем медиаграмотность и делаем интернет бесплатным
К сожалению, мы не поддерживаем Internet Explorer. Читайте наши материалы с помощью других браузеров, например, Mozilla Firefox или Chrome.