4 ноября 2012

Быть рядом: фильм Любови Аркус о том, как важно не проходить мимо

Любовь Аркус, режиссёр фильма о мальчике-аутисте «Антон тут рядом», объяснила «Бумаге», зачем сегодня снимать фильмы на такие проблемные и болезненные темы, когда в России началось гражданское общество и кто виноват в медицинской катастрофе.
Пожалуй, главным событием российского кино этой осени стала документальная картина Любови Аркус «Антон тут рядом». Дебютный фильм главного редактора журнала «Сеанс» — не попытка взбудоражить общественность, а желание рассказать историю о равнодушии общества к тем, кто нуждается в его помощи.
История началась 4 года назад, когда Аркус прочитала сочинение Антона «Люди». Позже, когда выяснилось, что Антон — аутист, что он живёт в небольшой квартире в Купчино вместе с мамой, режиссёр познакомилась с мальчиком. Просто так, не собираясь снимать фильм. Тогда она ещё не знала, кто такие аутисты, но со дня знакомства она не только поняла это, но и пережила вместе с Антоном многие трудности, с которыми сталкивается человек с таким диагнозом.
Четырёхлетняя история уложилась в 600 часов видео, которые смонтировали в двухчасовой фильм, разделённый на 5 частей. Кажется, что в этих двух часах — огромный путь, почти целая жизнь: настолько разный Антон в начале и в конце ленты. Из нелюдимого, кусающего себе руки, ревущего от беспомощности мальчика он превращается в юношу, научившегося плакать, готовить себе обед — в Антона с сияющей улыбкой, смеющегося со своим отцом на крыльце дома.
«Это история не о том, как один человек помог другому человеку, а о том, как один человек узнал себя в другом», — говорится в эпиграфе к фильму. Картина рассказывает не о болезни, а о том, как меняется человек, когда окружающие не отталкивают, а помогают. Неизменный вопрос к режиссёру после просмотра: «Как сейчас дела у Антона?»
— Хорошо. Пока хорошо. Вы же понимаете, что всё, что мы делаем — это временные меры. Это проблема, над решением которой нужно работать постоянно.
— Что для вас было важнее — художественная убедительность или фактическая точность? Были ли случаи, когда вам приходилось выбирать между ними?
— У меня было два периода. В один я жила, в другой — монтировала. Когда жила, была важна точность, когда монтировала — было важнее искусство.
— Как на фильм отреагировали люди, работающие с такими детьми, как Антон?
— По-разному. Например, Московский центр лечебной педагогики отреагировал очень хорошо. Однако я прочитала высказывания девочки, которая работала волонтером в интернате, в котором я снимала, и она была мной очень недовольна. Она написала, что я не показала — в интернате тоже жизнь, там бывают свои радости. Какой-то человек ответил ей, что, как мы знаем из книг, в тюрьмах и концлагерях тоже была жизнь. Но это не означает, что мы должны их приветствовать.
— Сложно ли было вам из человека, пишущего о кино, стать человеком, делающим его? Что из вашего предыдущего опыта помогало?
— Я ведь всю жизнь смотрела кино, это не могло пройти бесследно.
— Фильм — реальная возможность рассказать о проблеме и мотивировать на благотворительность. Уже заметна динамика?
— Да, ещё до показа фильма, когда мы только начали информационную кампанию, был написан ряд статей, были сняты телепередачи. Уже тогда хлынул поток писем, люди предлагали свою помощь.
— Во второй части картины возникает ощущение, что Антон отчуждён не только от общества здоровых людей, но и от людей со схожими заболеваниями. Это именно его проблема или это сложность коммуникации между аутистами?
— Нет, этого в фильме нет. Он абсолютно не отчуждён от людей. Для меня этот вопрос не совсем правильный. Для Антона нет разделения на здоровых и больных, в отличие от нас. Есть те, кто нравится, и это не зависит от того, аутист человек или нет. Кто-то из аутистов ему близок, а кто-то — нет. Какие-то здоровые люди ему близки, а какие-то — нет.
— Как вы видите медицинскую помощь таким, как Антон? Есть какие-нибудь перспективы?
— Нынешнее положение может измениться, только если этим заниматься. То, что происходит сейчас, — это подлинная катастрофа, потому что аутизм не преподают в институтах, не проводят переаттестацию, семинары, курсы. Многие из медиков просто не знают, что это такое. Есть специалисты, но их очень немного, и они ими стали не потому, что государство научило, а потому, что сами этого добились. На Западе над этим очень много работают, а у нас — нет.
— Есть ли фильмы, на которые вы ориентировались, когда снимали «Антон тут рядом»?
— У меня перед глазами стоял фильм Бергмана «Персона», хотя я об этом не думала, если честно.
— Как вы считаете, такая хорошая реакция на фильм — это признак того, что люди уже готовы иметь дело с аутизмом и аутистами?
— Когда началась Ленина история (Елены Грачёвой, координатора программ благотворительного фонда AdVita – прим. «Бумаги»), я написала в «Сеансе», что в России, кажется, начало появляться гражданское общество. Это было четыре года назад. Мне кажется, оно постепенно формируется. Очень медленно, но формируется.
— Как вы думаете, фильм привлечёт внимание правительства?
— Надежда умирает последней.
Координатор фонда AdVita Елена Грачёва считает, что помощь властей сейчас не только не представляет важности, но и может быть опасной для благотворительного движения:
— Я считаю, что правительство в этой ситуации совершенно никому не интересно. Мне кажется, что чем больше зависимость от правительства, тем более тупиковым будет этот путь. Сейчас страшно полезно перестать надеяться на правительство и наконец что-то делать самим. Когда люди начнут делать сами, тогда правительство, может, начнёт этим заниматься.
Сейчас Любовь Аркус работает над фильмом «Онега». Он также посвящён проблеме аутизма, только главные герои не сами больные, а родители, всеми силами старающиеся подарить своим детям полноценную жизнь. Но кинолента — не единственный проект Аркус: сейчас активно формируется благотворительный фонд «Выход», присоединиться к которому может каждый. Может быть, дело в том, что режиссёру действительно хорошо удалось соединить фактическую достоверность и художественность, а может, в том, что все зрители стали понимать, что если не начнут делать они — не будет делать никто. Люди сами предлагают свою помощь после финальных титров.
Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите появившуюся кнопку.
Подписывайтесь, чтобы ничего не пропустить
Все тексты
Свободу Саше Скочиленко
Как помыться из бутылки за 6 минут и погулять в помещении 2х5 метра? Саша Скочиленко — о месяце в СИЗО
Адвокат: Саша Скочиленко испытывает сильные боли в сердце и животе. Она жалуется на условия для прогулок и несоблюдение безглютеновой диеты
Адвокат: Сашу Скочиленко запирали в камере-«стакане», у нее продолжают болеть живот и сердце
«Я очень обеспокоена ее самочувствием». Адвокат Саши Скочиленко — о состоянии подзащитной в СИЗО
Саша Скочиленко остается в СИЗО. Суд продлил ее арест еще на один месяц
Военные действия России в Украине
Как получить украинскую визу в Петербурге? Подробности от МИД
«Все мы — милитаристы и имперцы». Директор Эрмитажа Михаил Пиотровский дал интервью «Российской газете»
«Надписи несут надежду, что не все люди в городе конченые». Как стрит-арт стал главным инструментом антивоенных протестов
Минобороны РФ отчиталось об «успешном наступлении» на Северодонецком направлении, Украина заявила о готовящихся Россией обстрелах Харькова. Главное к вечеру 19 июня
Петербуржцы заметили колонну военной техники на КАД
Экономический кризис — 2022
В Петербурге повышают доход депутатов, чиновников и губернатора. На это уйдет 697 млн рублей из бюджета
Петербург опустился на 88-е место по уровню комфорта в рейтинге The Economist — из-за последствий войны в Украине
«Все будут воспринимать это как „Мак“». Первые посетители «Вкусно — и точка» — о качестве бургеров, ценах и бренде
Грозит ли России голод? Что будет с импортом, ценами и безработицей? Как изменится производство? Отвечают экономисты
На месте McDonald’s в Петербурге открылась сеть «Вкусно — и точка». Показываем один из ресторанов
Давление на свободу слова
«Дочь сказала, что ей больше не нравятся полицейские». Директор «ПЕН-клуба» в Петербурге — о задержании за дискредитацию армии на выходе из поликлиники
Запрет Facebook и Instagram за «экстремистскую деятельность» вступил в силу. Чего опасаться?
«Ты не Петр I, ты Адольф II». Как Петербург протестовал в День России — с плакатами, самолетиками и пластилиновыми птицами
Школы и детские сады Петербурга готовятся ко Дню России. Дети танцуют под Газманова, рисуют триколоры и клеят на окна изображения голубей
С конца мая в телеграме травят музыкантов, выступающих против войны, — теперь их концерты в Петербурге отменяют. Что об этом известно
Хорошие новости
«Скучно стало, и поехал спонтанно». Житель Мурина второй месяц едет на самокате из Петербурга во Владивосток
Памятник конке на Васильевском острове превратили в арт-кафе. Показываем фото
В Петербурге запустили портал с информацией обо всех водных маршрутах 🚢
На Васильевском острове откроется кафе «Добродомик». Там будет работать «кабинет решения проблем»
В DiDi Gallery откроют выставку Саши Браулова «Архитектура уходящего». Зрителям покажут его вышивки с авангардной архитектурой
Подкасты «Бумаги»
Откуда берутся страхи и как перестать бояться неопределенности? Психотерапевтический выпуск
Как работают дата-центры: придумываем надежный и экологичный механизм обработки данных
Идеальная система рекомендаций: придумываем алгоритмы, которые помогут нам жить без конфликтов и ненужной рекламы
Придумываем профессии будущего: от облачного блогера до экскурсовода по космосу
Цифровое равенство: придумываем международный язык, развиваем медиаграмотность и делаем интернет бесплатным
Деятели искусства рекомендуют
«В Петербурге нет ни одного спектакля, где столько крутых мальчиков-артистов». Актриса МДТ Анна Завтур — о «Бесах» в Городском театре
«Верните мне мой 2007-й». Актер театра Fulcro Никита Гольдман-Кох — о любимых спектаклях в БДТ
К сожалению, мы не поддерживаем Internet Explorer. Читайте наши материалы с помощью других браузеров, например, Mozilla Firefox или Chrome.