Как Петроград стал гей-столицей СССР? Рассказывает искусствовед Ольга Хорошилова, которая исследует историю травести-культуры

Петербургский искусствовед и автор книг о военной истории, истории моды и культуры повседневности Ольга Хорошилова сейчас изучает историю русской травести-культуры. В архивах исследовательница обнаружила, например, письмо психиатру Бехтереву от участвовавшего в Первой мировой войне офицера, в котором тот признавался в своей гомосексуальности.

«Бумага» узнала у Хорошиловой, почему Петроград стал гей-столицей раннего СССР, как НЭП раскрепостил российских женщин, что известно о лесбиянках того периода и как во времена Октябрьской революции развивалась травести-культура.

Ольга Хорошилова

Кандидат искусствоведения, историк искусства и костюма

— Расскажите о своем исследовании истории русской травести-культуры. Насколько я понимаю, часть найденного материала вы уже использовали в своей книге «Молодые и красивые. Мода 1920-х годов». Для чего вы ведете сбор информации сейчас?

— Сейчас я собираю материал для книги о русской травести-культуре — травести-культуре в самом широком смысле. Там будет и театр, и варьете, и опыты перевоплощения русских императриц в юношей, а русских баб — в солдат. И, конечно, профессиональные травести, мужские и женские имперсонаторы, представители петроградского гей-сообщества. В целом, несмотря на то, что Россию принято называть консервативной страной, здесь был такой смелый и богатый травестийный опыт, что ему могли позавидовать многие просвещенные и либеральные государства.

Один только пример: именно в России в 1917-м женщины получили официальное разрешение носить брюки — настоящие, мужские, матросские. Я имею в виду доброволиц Морской женской команды. Ничего подобного в мире не было. Создав эту Морскую команду, Россия уничтожила сразу два запрета дамам: служить на флоте и носить брюки. Об этом, кстати, будет большой материал в моей новой книге, которая выйдет в ноябре этого года: «Война и мода. От Петра I до Путина».

Морская женская команда. Петроград, 1917-й. ЦГАКФФД СПб

— Где вы ищете материал? Что вам удалось найти за последние два года?

— Так как материал почти не исследованный, важно прорабатывать архивы. Информации о травести — в том числе профессиональных актерах — множество. Практически в каждом архиве Москвы и Петербурга есть фонды и дела, связанные с этой темой, — от московского Государственного архива Российской Федерации до петербургского архива ФСБ, в котором тоже удалось поработать. Много информации обнаружила в архиве Владимира Бехтерева. Письмо, найденное в одном из дел, я только что опубликовала на сайте «Медуза».

Изучаю также зарубежные фонды, журналы, газеты интересующего времени, мемуаристику. Кое-что покупаю. За последние лет пять удалось приобрести множество чудесных фотографий, в том числе петербургских и петроградских травести. Они, безусловно, украсят издание. Совсем недавно приобрела большую подборку изображений русских травести-военнопленных периода Первой мировой войны. Этот лагерный опыт очень важен. Некоторые использовали его, вернувшись на родину, став в относительно свободное время НЭПа женскими имперсонаторами, то есть артистами, выступающими в женских костюмах и гриме.

Некто Павлик (по подписи на обороте), петроградский женский имперсонатор. 2-я половина 1910-х гг. Коллекция Ольги Хорошиловой
Русский театр в лагере военнопленных. На сцене — артисты-мужчины. 1917–1918 годы. Коллекция Ольги Хорошиловой
Русский военнопленный-травести. 1917 год. Коллекция Ольги Хорошиловой

— Общаясь с «Медузой», вы сказали, что в 1920-х Петроград стал неофициальной столицей ранней советской гей-культуры, и причиной тому послужило мягкое решение суда по делу о гей-свадьбе. Расскажите, что это за гей-свадьба. Как часто в постреволюционном Петрограде происходили подобные свадьбы, что они собой представляли и что происходило с их участниками, если свадьбы становились достоянием общественности?

— Самая громкая гей-свадьба, а точнее ее инсценировка, была сыграна в январе 1921 года на частной квартире в центре Петрограда. Собралось 95 человек. Организатором действа был матрос Балтийского флота Афанасий Шаур, игравший роль жениха. «Невестой» стал его приятель, Лев Савицкий, профессиональный травести-артист и танцовщик. Шаур, организуя свадьбу, вознамерился раскрыть ни больше ни меньше контрреволюционный заговор. В начале 1920-х подобных инициативных парней, выискивавших агентов «белой разведки» и «германских шпионов», было немало. «Дела» пеклись как горячие пирожки: епископа Палладия, Петроградской боевой организации В. Н. Таганцева, лицеистов…

Лев Савицкий, танцовщик, женский имперсонатор, участник «мужской свадьбы» 1921 года. ЦГА СПб

Афанасий Шаур хотел банальной славы. Он слал один за другим доносы, частично сохранившиеся в петербургском архиве, о том, что в городе действует шайка злостных контрреволюционеров-гомосексуалистов из среды военных и матросов. Их цель — разложить Красную армию морально, изнутри. И он, партиец Шаур, может этот заговор раскрыть с помощью доблестной городской милиции. И вот когда ему удалось собрать на квартире своего приятеля, милиционера Мишеля, целых 95 человек, представителей гей-сообщества Петрограда, здесь всех их и повязали.

Шаур ждал награды, но сам попал под подозрение. Ведь он, как выяснил следователь, тоже был из среды петроградских геев. Впрочем, это было неважно. Всех задержанных в итоге отпустили: в уголовном кодексе тогда не было статьи за мужеложство. И никакой контрреволюции в действиях гостей свадьбы следователь и судья не обнаружили. В общем, получилась водевильная история в духе Аверченко. Эту историю со всеми подробностями я описала в историческом журнале «Родина». Там же есть информация об основных участниках этого действа, включая самого Шаура.

Другая «мужская свадьба», не инсценированная, а настоящая, состоялась на квартире служащего Георгия Андреева, в Петрограде, в 1920 году. Вероятно, были и другие, но мне пока ничего о них не известно.

— В каком состоянии находилась русская и петроградская гей-культура до революции? Вы говорите, что в Петроград «хлынул поток гомосексуалов», о каких цифрах идет речь и откуда хлынул этот поток?

— О «мужской свадьбе» 1921 года, о судебном разбирательстве и закрытии дела вскоре узнали многие в России. Не последнюю роль в распространении информации сыграл сам Владимир Бехтерев, который часто выступал с лекциями в разных городах. В том числе рассказывал о «свадьбе», о своей роли в расследовании и о том, что дело закрыли. Узнав о том, что в Петрограде даже суд проявляет лояльность к геям, многие подались туда, решив, что там жить будет легче.

Об этом факте мне стало известно из архива Бехтерева, в котором отложились не только статьи психиатра, но и интереснейшие письма, зачастую анонимные, авторами которых были гомосексуалы. Один из них, некто Н. П. (так себя именует в обращении), писал: «Из Одессы мы [гомосексуалы] теперь массами бежим в центральную часть России, в частности, в Ленинград, где законность более соблюдается и где судьи могут разобраться в половом вопросе».

А еще в Петрограде-Ленинграде работал Бехтерев, в клинике которого, как говорили, «гомосексуализм излечивают». Ведь некоторые действительно считали свои наклонности болезненными и всерьез пытались избавиться от них медицинским путем.

— Какие отличительные особенности были у гомосексуалов в Петрограде в ту пору: может, был какой-то негласный дресс-код или слои общества, о гомосексуалах в которых больше известно?

— Очень интересный вопрос. По поводу внешних отличий пока ничего сказать не могу: обычно «своих» в революционном и советском Петрограде определяли, как и везде, «по особому, всем понятному взгляду» (эта формулировка встречается во многих документах). И встречались со «своими» в определенных местах. У меня уже составлена целая карта этих «мест встреч».

Но вот что совершенно точно характеризует петроградскую гей-культуру, это ее социальная разобщенность. Все ведь почему-то думают, что общая беда (то есть преследования, нетерпимость общества) должна сплачивать. Но не было такого. Петроградская гей-культура — это зеркальное отражение петроградского общества. И единого гей-сообщества здесь не существовало.

Поэт Евгений Геркен из сообщества «аристократов», хозяин литературно-художественного салона. Национальный архив Республики Татарстан

Еще до революции в городе возникли два сообщества, члены которых именовали себя «аристократами» и «простыми». В первое входили не только аристократы, но люди из художественной среды, с хорошим образованием, со светским реноме и связями. «Простыми» называли тех, кто был «из народа»: мещане, ремесленники, портные, повара.

«Аристократы» и «простые» почти не общались. Но если кто-то из «плебса» всё же обращал на себя внимание (интеллектом или внешностью), то его могли пригласить на «аристократическую» вечеринку. Таких, правда, было немного.

И вот случилась революция. Объявлено всеобщее социальное равенство. А геи Петрограда продолжают делить себя на «аристократов» и «простых». Так было в начале 1920-х, так было и в конце десятилетия. Геи оказались бо́льшими консерваторами, чем прочие советские граждане. И единственные, кто не стал соблюдать социальные границы, — это женские имперсонаторы. Они выступали и у «аристократов», и у «простых» с одинаковым успехом. Искусство оказалось выше социальных и бытовых условностей.

Об этих двух сообществах достаточно упоминаний в архивных документах. Но кого там точно нет, это «одиночек». Так я определила для себя многих талантливых и зачастую очень известных людей, которые по разным причинам не хотели связываться с гей-сообществами, всегда держались в стороне и не афишировали личную жизнь. И, думаю, что афишировать ее не следует и сейчас.

— Как тогда мужчины воспринимали собственную гомосексуальность: как «болезнь», «порок», «преступление» или принимали свою ориентацию?

— Всё по-разному. Кто-то, как пациент Суслов, письмо которого я опубликовала на «Медузе», считал свою гомосексуальность болезнью. Другие, наоборот, считали себя совершенно здоровыми и обвиняли общество в непонимании. Имели, конечно, на это полное право. Были травести-артисты, которые не скрывали своей ориентации. Макияжем и костюмами они сами бросали обществу вызов, а иногда даже, ловко загримировавшись под даму, становились успешными шпионами.

— Удалось ли вам в ходе исследования узнать что-то новое о том, как власти в раннем СССР относились к гомосексуалам и травести? Выражали ли публично свою позицию?

— Общество ко многому относилось и продолжает относиться негативно. Не только к гомосексуалам. В архиве Бехтерева, к примеру, я нашла замечательную подборку писем, вернее жалоб. Комсомольцы коллективно осуждали партийку Сторгженко за ее «нимфоманию», за то, что она каждый день хочет «новой половой связи с мужчинами». Они называли ее ненормальной и просили Бехтерева вмешаться и скорее изолировать партийку от общества. Правда, сама Сторгженко ничего предосудительного в своих действиях не находила. И писала так: «А что мне хочется больше половой любви и больших членов — значит, такая моя натура».

К гомосексуалам всегда относились по-разному. Конечно, многие осуждали, но так было и в царское время. В художественной среде отношение было и до и после революции весьма толерантным. Один мой дальний родственник, именитый театральный режиссер, был как раз тем самым «одиночкой». Жизнь свою не афишировал, но и семья, и многие его друзья знали о его личных связях. И это совершенно никак не отражалось на отношении к нему. К травести-артистам — не будем путать ориентацию и амплуа — в России эпохи НЭПа относились с большим интересом. Во многих красноармейских и матросских клубах выступали женские и мужские имперсонаторы. И залы были всегда битком.

— Что известно о лесбиянках в ранней истории СССР?

— Были дамы, всем они хорошо известны, о них есть публикации — это поэты, художники, врачи. И все они — «одиночки», которые почти не афишировали своих отношений. Кстати, в моей фотографической коллекции есть любопытный снимок такой «одиночки» — портрет дамы в мужском костюме, именующей себя Мануличкой, с признанием любви на обороте. Это 1927 год.

Девушки, студентки Петроградского университета, разыгрывают травести-сценку. Коллекция Ольги Хорошиловой
Некто Манулочка (по подписи). 1927 год. Коллекция Ольги Хорошиловой

НЭП все-таки раскрепостил наших советских дам. Однако, насколько мне известно, никакого особого женского сообщества в Петрограде-Ленинграде не существовало. И пока очень мало информации о профессиональных мужских имперсонаторах, то есть дамах, выступавших в мужских костюмах в раннее советское время. Такой травести-звезды, как берлинская Анита Бербер, у нас точно не было.

— Что происходило с гей-культурой в СССР после переименования Петрограда в Ленинград и позднее?

— Гей-культура продолжала существовать. Были сообщества, были вечеринки, были даже художественно-литературные салоны. Но всё закончилось в 1933-м с началом новой волны репрессий. Тогда в уголовном кодексе статьи за мужеложство не было (она появилась в 1934-м), большинство ленинградских геев было арестовано по политическим статьям, в том числе по статье 58-10 («Пропаганда или агитация, содержащие призыв к свержению, подрыву или ослаблению советской власти»). К примеру, известный литератор и поэт Евгений Геркен, видный представитель гей-сообщества Ленинграда, был арестован и посажен на десять лет. Но в 1943-м получил новый срок — и вновь по политической статье. Вышел на свободу только в 1954-м. Страна Советов умела ломать судьбы.

— Сравнивали ли вы информацию, полученную в ходе своего исследования, с современным положением вещей?

— Ну если сравнивать 2017-й с 1937-м, ситуация, конечно, изменилась к лучшему. В нынешнем УК, к счастью, нет статьи за мужеложство. Если ее вновь введут, тогда начнутся новые времена — пострашнее.

Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl + Enter.

НОВОСТИ

все новости

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.