14 мая 2019

«Наполовину армянка, наполовину петербурженка». Выросшие в Петербурге дети мигрантов — о национальности, разнице культур и сохранении традиций

После распада СССР в Россию массово мигрировали грузины, армяне и азербайджанцы. «Бумага» провела социологическое исследование, чтобы узнать, как складываются судьбы их детей в Петербурге.

Социолог «Бумаги» Серафима Бутакова поговорила с 16 молодыми людьми, родители которых переехали в Петербург из стран Закавказья. Во время глубинных интервью мы выяснили, ощущают ли они себя «мигрантами», как сохраняют связь с национальной культурой и сталкиваются ли с ксенофобией. Об итогах трехмесячного исследования читайте в нашем спецпроекте. Полный текст отчета можно посмотреть по ссылке.

Как дети мигрантов из Закавказья росли в России 1990-х, как они себя идентифицируют и хотят ли переехать в родные страны родителей?

«Бумага» поговорила с четырьмя петербуржцами и петербурженками, чьи родители переехали в Россию из Армении, Грузии и Азербайджана: одни — чтобы получить образование, другие — чтобы переждать войну и найти работу.

Севинч Гасанова

Фото: Егор Цветков / «Бумага»

— Мои мама и папа выросли в городе Шемахы в Азербайджане. Отец служил в Ленинграде, после чего вернулся домой, где они с мамой поженились. Буквально через месяц они переехали в Россию — мы с сестрой родились уже здесь. Наша семья стала одной из первых среди родственников, кто уехал так далеко, поэтому родным было тяжело.

Несмотря на то, что я выросла в России, я чувствую себя настоящей азербайджанкой. Я выросла на национальной музыке, знаю азербайджанский — мама с детства давала нам с сестрой два языка. Мы отмечаем с семьей азербайджанские праздники, на которых всегда много национальной еды.

Когда я училась в школе и университете, я не сталкивалась с каким-то негативом из-за моей национальности. Наоборот, все считали это моей изюминкой. Единственное, у меня необычное имя, которое пытались коверкать и называть меня «Сэндвич». Я объяснила, что мое имя звучит по-другому, где-то пришлось немного поругаться, но все меня поняли.

Мне кажется, что азербайджанцы, которые родились и выросли в России, мыслят не так, как коренные азербайжанцы. Есть какая-то разница в менталитете, что-то на уровне чувств. Там другие законы, особенно в моем родном городе. Например, девушка не может выйти одна в магазин: она должна быть с мужем, дядей, братом или с другими женщинами. Людей должно быть достаточно, чтобы никто не подумал, что это подозрительно. Когда я приезжаю туда, мне самой начинает казаться, что это неприлично.

Однажды я привозила в Шемахы свою русскую подругу и просила ее носить длинные юбки. В Баку нет ограничений, это туристический город, который похож на Стамбул, а в провинции всё иначе. Когда я в Азербайджане, эти правила мне даже нравятся, но я никогда не жила там долгое время. Может быть, через несколько месяцев я бы почувствовала на себе всю их суровость.

С возрастом появилось ощущение, что мне не хватает людей, которые были бы похожи на меня, и мне захотелось больше узнать о своей культуре, поэтому я вступила в Союз азербайджанской молодежи. Там я встретила ребят, которые понимают меня, познакомилась с людьми из моего родного города, хотя раньше в Петербурге вообще никого оттуда не встречала.

Бекарий Цулукидзе

— Моя бабушка по папиной линии русская, она жила в Ленинграде. Поэтому когда в Грузии в 1991 году началась война, моя семья решила приехать сюда на неделю переждать. Эта неделя длится уже 27 лет.

В конце 90-х в Петербурге было очень сильное националистическое движение, из-за которого родители старались воспитывать нас без полутонов. Мы должны были быть русскими, чтобы здесь выжить, и я помню, что в детстве было тяжело. Мой папа брил голову, моего старшего брата Лексо очень коротко стригли и на русский манер называли Сашей.

Меня привезли в Петербург, когда мне было девять месяцев. Это мой родной город, и я рад, что вырос именно здесь, но я грузин с грузинской фамилией и грузинской кровью — это накладывает свой отпечаток. Иногда я чувствую, что я свой среди чужих и чужой среди своих. Здесь меня не воспринимают как русского, а в Грузии, пока не начну говорить, все думают, что я или грузин, или итальянец. Я знаю грузинский и пытаюсь как можно больше на нем общаться, но часто бывает, что в Грузии мне на мои фразы отвечают на русском — слышат акцент.

Мои родственники в Грузии, конечно, относятся ко мне как к грузину, но есть нюанс. Каждое утро у нас начинается с того, что они просят меня сказать что-то на грузинском. Я говорю со своим русским акцентом, и они, подшучивая надо мной, расходятся.

Когда мы с братом были маленькими, в семье разговаривали на русском, а родители обсуждали свои секреты на грузинском. Однажды мама и папа как обычно о чем-то говорили, а мы с братом обо всем догадались и спросили: «Почему мы с вами не идем?» Родители поняли, что мы немного знаем грузинский, и стали обучать нас языку. После этого свои секреты они стали обсуждать на диалекте — сванском языке, который мы с братом так и не выучили.

Не могу сказать, что мы в Петербурге обрусели. Все-таки начинку не поменять. Я замечаю, что когда слышу лезгинку, во мне просыпается какая-то энергия, даже взгляд становится другой. В такие моменты мурашки бегут по коже.

Грузинская кровь проявляет себя в отношении к семье. В грузинской культуре большой упор делается на уважение к родителям и родственникам, на это тратится много времени при воспитании.

Моя национальность сказывается и на моей работе. Я актер — играю в театре и снимаюсь в кино. Недавно мы с другом обсуждали, что он похож на немца, и постоянно играет из-за этого немцев, а я исполняю роли кавказцев. Мне это нравится, но ведь это творчество. Еврея не обязательно должен играть еврей, а китайца — китаец. Я хочу сыграть еще много чего и думаю, что всё впереди.

Назила Гасратова

— Мой папа родился в Азербайджане, а в Ленинград приехал учиться в университете. Когда он нашел здесь работу, перевез сюда мою маму, с которой познакомился еще в школе. Я родилась уже в Петербурге.

В садике я не ощущала, что чем-то отличаюсь от других ребят, и не понимала, что такое национальность. Но потом, когда я училась в начальной школе, у меня появились некоторые проблемы с одноклассниками. Иногда они некрасиво выражались, акцентируя внимание на моей национальности.

Это очень обидное чувство, когда люди не принимают тебя из-за твоей внешности. Тем более, скорее всего, это было мнение не детей — ведь они были еще маленькими, а их родителей: дети услышали грубые фразы и повторяли их.

Мне казалось, что проблема во мне. Но так получилось, что рядом с моим домом построили новую школу, и меня перевели. В новом классе были люди разных национальностей, в том числе азербайджанцы, и я увидела, как просто они взаимодействуют с русскими ребятами. Тогда я поняла, что, оказывается, всё может быть в порядке. В новом коллективе у меня появились настоящие друзья.

Спустя столько лет иногда всё равно кажется, что я отличаюсь. Это связано не только с тем, что я азербайджанка. Просто когда живешь на две страны, ощущаешь себя человеком без родины. Я никогда особо не чувствовала себя азербайджанкой, не было такого, что бы я этим гордилась: я придерживаюсь мнения, что людей нужно воспринимать вне национальности.

Когда я только начала учиться в университете, и мы знакомились с потоком, я встретила девушку-азербайджанку. Она сказала, что рада знакомству, потому что я азербайджанка — значит, рядом будет родная душа. Мне стало как-то не по себе: она не видела во мне человека, только национальность. Меня это оттолкнуло.

Я часто езжу в Азербайджан, но не чувствую себя там как дома. Я бы не хотела там жить, потому что мне не нравится отношение к женщинам. Там на девушку смотрят с точки зрения ее репродуктивной функции, а если она учится, то это, конечно, здорово, но будут следить, чтобы она не ставила карьеру выше семьи.

В Азербайджане люди очень боятся общественного суда и постоянно думают, что скажет другой, даже в больших городах. Например, моя тетя и сестра живут в Баку, и прошлым летом я осталась там на месяц. Когда до моего отъезда оставалось несколько дней, мы с сестрой и братом пошли гулять. Было около 12 часов, когда сестра резко засобиралась домой. Я попросила, чтобы мы еще посидели вместе, потому что у нас осталось так мало дней, но сестра сказала, что если она придет домой позже, соседи утром скажут, что она в час ночи вернулась с каким-то парнем. Всем будет наплевать, что этот парень — ее брат, что вместе с ними буду еще и я.

В Азербайджане есть и то, что мне близко: например, мне нравится отношение к любви. Люди там ответственнее относятся к своему выбору. Когда они строят отношения, это редко бывает эксперимент. Я не очень одобряю отношение к любви среди петербургской молодежи — люди просто проводят вместе время, а когда их спрашиваешь, что из этого может получиться, отвечают, что ничего не знают и просто развлекаются. Может, кому-то это покажется нормальным, но я видела, что люди могут быть ответственны за свои слова и чувства.

Лилит Акопян

— Мы переехали в Петербург, когда мне было шесть лет. До этого мы с семьей жили в регионе Самцхе-Джавахети на юге Грузии. Он практически полностью населен этническими армянами.

В еще не модных Грузии и Армении не было никакой инфраструктуры, и многие эмигрировали в поисках лучшей жизни для себя и детей. Моя семья не исключение. Отец служил в Ленинграде, поэтому — в отличие от многих — мы переехали в Петербург, а не в Москву. Папа уже более 20 лет в строительном бизнесе, а мама занималась нашим с братом воспитанием.

В Петербурге я никогда не сталкивалась с расовой дискриминацией, даже несмотря на то, что мои детство и юность прошли в нулевые под страшные рассказы о скинхедах. Меня это обошло стороной, и я в принципе считаю, что подобные движения искусственно создаются государством, поэтому всё зависит от твоего окружения и от того, как ты себя ведешь. Наверное, если бы я в чужом монастыре пыталась установить свои правила, то конфликты были бы.

Благодаря родителям у меня с детства была возможность путешествовать и учиться за границей. Возможно, поэтому я мыслю глобально и никогда не задумывалась над тем, что могу быть где-то чужой. Еще у меня никогда не было мысли откреститься от своей национальности: в любом коллективе, где бы я ни появилась, всё заканчивается тем, что окружающие начинают планировать поездку в Армению. В шутку я называю себя серым кардиналом армянского народа.

У меня нет друзей из ортодоксальных армянских семей. Мне кажется, сейчас зарождается тип «новые армяне» — это прогрессивные ребята с творческим потенциалом и армянскими ценностями, главная из которых — верность и дань своей семье. Армянские традиции — это не про запреты, как многие думают, а про честь.

Думаю, то, что нас пытались стереть с лица земли как целый этнос, — это травма, с которой будет бороться еще не одно поколение армян. Семья для армянина не заканчивается у порога его собственного дома — границы гораздо шире.

Конечно, между мной и армянкой, которая родилась и выросла в Армении, есть разница, потому что среда влияет на человека и формирует его. Но я однозначно ощущаю себя армянкой — по этому поводу у меня никогда не было сомнений.

Безусловно, Петербург повлиял на меня. Можно даже сказать, что я наполовину армянка, а наполовину петербурженка. Этот город так глубоко проник в меня, что я не мыслю себя без Петербурга. Наверное, это связано с тем, что у меня было правильное с ним знакомство — через искусство. С первого класса я ходила на занятия в Русский музей, в античном зале Эрмитажа нам читали мифы Древней Греции, возили на экскурсии по рекам и каналам.

Обложка: Елизавета Шавикова

Читать все материалы спецпроекта о детях мигрантов в Петербурге

Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите появившуюся кнопку.
Подписывайтесь, чтобы ничего не пропустить
Все тексты
Как живут дети мигрантов 90-х. Исследование
Почему жители стран Закавказья мигрировали в 90-е и как на них реагировало российское общество
«Когда общаешься на языке народа, будто говоришь с сердцем человека»: грузинка, армянка и азербайджанка из Петербурга — о том, зачем учат национальный язык
Как петербуржец собрал больше 5 тысяч восточных мелодий и где ищет редкую азербайджанскую музыку — от джаза до деревенского фолка
Каким был национализм 90-х? Социологи рассказывают о скинхедах и нападениях на мигрантов в России
В 90-е в Петербург массово приезжали мигранты из Армении, Грузии и Азербайджана. Как сейчас живут их дети? Главное из исследования «Бумаги»
Новые тексты «Бумаги»
На «Бумаге» — премьера клипа «Научи меня жить» от группы «Простывший пассажир трамвая № 7»
От хюгге-кэмпа до экофермы: блогеры рекомендуют необычные места для путешествия по Ленобласти
Чем технология 5G будет полезна экономике и почему вокруг нее столько страхов? Рассказывает кандидат технических наук
На Рубинштейна постоянно проходят уличные вечеринки, где веселятся сотни людей. Местные жители жалуются на шум, а полиция устраивает рейды
Как проходило голосование по поправкам в Петербурге: вбросы бюллетеней, коронавирус у членов комиссий и участки во дворах
Свободу Саше Скочиленко
«Наши солдаты не допустили бы бомбардировки мирных гражданских объектов». Допрос пенсионерки, которая написала донос на Сашу Скочиленко
Сашу Скочиленко, арестованную по делу о «фейках» про ВС РФ, перевели в новую камеру и обеспечили безглютеновым питанием
Что известно о травле Саши Скочиленко в СИЗО. Ее девушка узнала о запрете открывать холодильник и требованиях ежедневно стирать одежду
«У меня уже отняли семью. Что мне теперь терять?». Девушка Саши Скочиленко — о жизни после ее задержания и проблемах с передачами
Лауреатка «Золотой маски» передаст премию петербургской художнице Саше Скочиленко
Военные действия России в Украине
В соцсетях пишут о переброске военной техники к границе с Финляндией. Что об этом говорят в ЗВО?
Возможная эвакуация с «Азовстали», ответ России на вступление Финляндии и Швеции в НАТО и окончательный уход McDonald’s. Главное к 16 мая
Заявления Финляндии и Швеции о вступлении в НАТО и попытки поджога российских военкоматов. Главное к 15 мая
Что произошло в Украине 14 мая? Возможное отступление России из Харьковской области и продолжающийся штурм «Азовстали»
Власти Петербурга говорят про возможный завоз холеры беженцами из Украины. Этому стоит верить? Разбираемся с инфекционистом
Экономический кризис — 2022
Bloomberg: ВВП России снизится на 12% в 2022 году. Это будет самый большой спад с 1994 года
Минпромторг утвердил список товаров для параллельного импорта в Россию. Что это значит?
«А остальным что?». В комздраве заявили о завозе в аптеки дефицитного лекарства «Эутирокс» — но не для всех. Обновлено
Власти подготовили список товаров для ввоза в Россию без согласия правообладателей. Что об этом известно?
Российским авиакомпаниям рекомендовали подготовиться к полетам без GPS. Рогозин предложил заменить эту систему на ГЛОНАСС
Давление на свободу слова
Как писать письма в СИЗО? Рассказывает адвокат задержанной по делу о фейках об армии России Ольги Смирновой
Как силовики изобрели и опробовали новый метод давления на активистов — подозрение в лжеминировании. Истории 7 петербуржцев
Ходят слухи, что «Алые паруса» проведут без Ивана Урганта впервые за десятилетие. Это правда?
Илья Красильщик запускает новое медиа «Служба поддержки». Его частью станет анонимный чат для тех, кто пострадал от российских властей
Петербургских активистов массово преследуют перед 9 Мая. Главное о делах против «Весны», феминисток и людей с антивоенной позицией
Хорошие новости
Памятник конке на Васильевском острове превратили в арт-кафе. Показываем фото
В Петербурге запустили портал с информацией обо всех водных маршрутах 🚢
На Васильевском острове откроется кафе «Добродомик». Там будет работать «кабинет решения проблем»
В DiDi Gallery откроют выставку Саши Браулова «Архитектура уходящего». Зрителям покажут его вышивки с авангардной архитектурой
В Петербурге в 2022 году обустроят более девяти километров велодорожек
Подкасты «Бумаги»
Откуда берутся страхи и как перестать бояться неопределенности? Психотерапевтический выпуск
Как работают дата-центры: придумываем надежный и экологичный механизм обработки данных
Идеальная система рекомендаций: придумываем алгоритмы, которые помогут нам жить без конфликтов и ненужной рекламы
Придумываем профессии будущего: от облачного блогера до экскурсовода по космосу
Цифровое равенство: придумываем международный язык, развиваем медиаграмотность и делаем интернет бесплатным
К сожалению, мы не поддерживаем Internet Explorer. Читайте наши материалы с помощью других браузеров, например, Mozilla Firefox или Chrome.