«Уже почти две недели живу на отделении и работаю круглые сутки». Истории двух сотрудников Покровской больницы — оставшегося в карантине и заразившегося COVID-19 на смене

Большая часть отделений Покровской больницы с середины апреля закрыта на карантин из-за коронавируса. COVID-19 заразились в том числе врачи и другие медработники. Точное количество заболевших неизвестно.

Сотрудники больницы еще в начале месяца жаловались на нехватку средств защиты. Минимум двое из них в итоге заразились коронавирусом, хотя руководство Покровской отрицало проблему. С 23 апреля стационар принимает больных COVID-19, но, по словам медиков, его не успели переоборудовать.

«Бумага» публикует истории двух сотрудников Покровской: врача, который в одиночку работает в закрытом на карантин отделении, и сотрудника младшего медперсонала, заразившегося коронавирусом.

Врач

— Я работаю здесь два с небольшим месяца. Шумиху с коронавирусной инфекцией заметил, может быть, около трех недель назад. Я слышал, что происходило [в это время] в других отделениях, в частности в приемном, — но не хочу об этом рассказывать, потому что не был непосредственным очевидцем тех событий. Могу отвечать лишь за свое отделение.

Прежде к нам по большей части поступали больные с пневмониями, которым в приемном [отделении] не было возможности поставить диагноз «коронавирус» или «грипп». Мазки брали при поступлении, но мы — врачи в отделении — сразу же рассматривали их как потенциально больных коронавирусом.

Мы сразу пытались себя защитить: без специализированной одежды к пациентам с подозрением на коронавирус по крайней мере я не ходил. В то время безусловно были огрехи [в организации работы]: но маски — причем не только одноразовые, а даже похожие на респираторы — на нашем отделении появились очень скоро. Конечно, если бы и этой защиты не было, я бы всё равно пошел смотреть больного — не понимаю, как можно бросить человека на произвол судьбы.

Когда у пациентов начали приходить положительные результаты анализов на коронавирус, некоторые сотрудники — и средний персонал, и врачи — стали уходить на карантин, поскольку у них был контакт. Здесь, как нам говорили, неважно, были они защищены или нет.

В итоге получилось, что из-за ухода коллег на карантин я остался единственным врачом на отделении. Так вышло, что только в моих палатах не обнаружили коронавирус. А вскоре у нас ввели карантин (1 апреля карантин ввели в кардиологическом отделении, к 7 апреля — еще в трех отделениях, 13 апреля на карантине было 13 из 17 отделений больницы — прим. «Бумаги»).

Уже почти две недели я живу на отделении и работаю круглые сутки. Это неприятный, конечно, момент, но умом я понимаю, что найти [дополнительных] специалистов в таких условиях нереально — их просто негде набрать. По слухам, в соседних отделениях тоже не хватает врачей (врачи Покровской больницы сообщали, что к 13 апреля на домашний карантин перевели почти весь штатный персонал приемного покоя и отделения реанимации, блоки интенсивной терапии и большинство отделений, имеющих ресурсы для кислородотерапии, большинство заместителей главного врача и руководителей отделений — прим. «Бумаги»).

Лично я не боялся заразиться — все-таки, имею не один год работы врачом. Для себя я пришел к выводу, что коронавирус опасен осложнениями, а по большей части не опаснее гриппа. К тому же на нашем отделении за всё время ни у кого [из сотрудников] не было положительного результата теста на коронавирус. Другие сотрудники [отделения] говорили мне, что тоже морально готовы к заражению. Все здраво пытаются подходить к этому, никакой истерии нет.

Если рассматривать всю ситуацию объективно, есть макропроблема, не касающаяся отдельной организации. Ведь врачей не хватает не только в Покровской больнице — я убежден, что их мало везде: ведь все люди могут болеть, могут иметь контакты [с зараженными коронавирусом].

Сейчас у нас в отделении есть необходимые средства индивидуальной защиты, даже стерильные одноразовые перчатки, маски и шапочки. Нет такого, чтобы мы ходили к нашим пациентам без какой-то защиты. Конечно, костюмы не противочумные, они не прорезинены. Но [другие защитные] костюмы и у врачей, и у медсестер имеются, причем разных модификаций: и запашные, которые одеваются поверх обычных халатов, и комбинезоны какие-то (при работе с пациентами с подозрением на коронавирус медработников должны обеспечить противочумными халатами по предписаниям Минздрава и ВОЗ — прим. «Бумаги»).

Нужные лекарственные препараты есть. В предостаточном количестве препараты антибактериального спектра. Специфическая терапия, которая необходима при коронавирусной инфекции, также имеется: правда, дженерик, а не оригинальный препарат.

Справедливости ради хочу заметить, что нас кормят бесплатно — и это очень приятно. Причем еда для сотрудников очень приличная, всегда есть высокобелковые блюда: мясо или курица. Никто из нас не голодает. Волонтерские службы или кто-то еще через приемник передают нам какие-то наборчики. Даже если это просто морс, это очень поддерживает.

Пока у меня складывается ощущение, — не знаю, объективное или нет, ведь я работаю два месяца и не знаю подковерных интриг, — что в Покровской больнице мы не совсем брошены на произвол судьбы. Вроде как нам пытаются помочь: организуют санпропускники в разных корпусах, привозят новые душевые кабины для сотрудников. Может, эта деятельность спровоцирована шумихой, но по факту в моем отделении почти всё есть. А главное — больные не брошены, лекарства они получают, имеют возможность пройти обследование.

В моем отделении карантин заканчивается в субботу [25 апреля]. Другие отделения, насколько знаю, могут закончить раньше: например, реанимация выйдет на день раньше. Конечно, хочется отдохнуть после двух недель работы — но пока достоверно неизвестно, дадут ли нам дополнительные выходные. Я верю, что дадут. Если всё будет хорошо, буду просто спать, отдыхать, дома сидеть.

Сотрудник младшего медперсонала

— Я могу предоставить информацию только за первую половину апреля, так как с середины месяца нахожусь на больничном дома в связи с подтвержденным тестом на COVID-19: видимо, заразился где-то на смене. Сейчас чувствую себя более-менее.

В начале апреля Покровская больница официально не занималась приемом больных с коронавирусом. Тем не менее несколько отделений были закрыты на карантин с персоналом [внутри] без возможности выхода — в связи с поступлением пациентов с подтвержденным коронавирусом. Больница продолжала работать, принимая внебольничную пневмонию (не вирусную).

Все указания поступали нам от заведующего отделением. Обращения высшего руководства к сотрудникам не было. Требования продолжать работу, несмотря ни на что, поступали без всяких объяснений. Наша больница не имеет такого профильного заболевания, как пневмония, но дополнительных инструкций от руководства [о том, как] работать с ней, не поступало.

Дефицит средств защиты начал ощущаться еще с марта. Поначалу был недостаток масок: по распоряжению руководства, их стали изготавливать из марли. Некоторые сотрудники собственноручно занимались этим.

В начале апреля в больницу поступило некоторое количество гуманитарной помощи от небезразличных людей и организаций: одноразовые комбинезоны, респираторы, бахилы. Но в связи с ограниченным количеством одноразовых комбинезонов приходилось их стирать и передавать по смене.

Большая часть коллег приобретали средства защиты самостоятельно или сами изготавливали их (реаниматолог-анестезиолог Покровской больницы также говорил, что сам покупал средства защиты — прим. «Бумаги»). То есть им приходилось тратить свои личные деньги и время.

Работа усложнилась [примерно в апреле] ввиду беспрерывного поступления тяжелых больных с пневмонией на протяжении 24 часов и неготовности больницы к такому потоку и оказанию профильной медицинской помощи. Большую часть коллектива отправили на карантин по контакту с больными коронавирусом. Сильно ощущалась нехватка младшего и среднего персонала. Несмотря на все меры предосторожности, был страх заразиться. Ощущалась некая дискриминация по отношению к младшему медицинскому персоналу от руководства, которое в первую очередь пыталось обеспечить средствами защиты врачей.

С руководством мы сами не связывались. В первую очередь в связи с увеличившейся нагрузкой не было свободного времени на переговоры. Сил хватало только на помощь больным и коллегам. О нашей неготовности мы сообщали заведующим отделениями и ответственным врачам, да и они сами видели и всё понимали. Но изменений не последовало, больница продолжила работать в режиме хаоса без возможности перепрофилироваться под новый вид больных.

По моему личному мнению, руководство больницы проявило полную халатность и непрофессионализм, подвергнув риску как больных, так и весь медицинский персонал (руководство не комментировало ситуацию — прим. «Бумаги»). Мне помогали пережить всю эту ситуацию лишь дух коллег и то, что мы помогали действительно нуждающимся людям.

Монологи медработников опубликованы анонимно во избежание их конфликтов с руководством. «Бумага» благодарит за помощь в поиске героев авторов медицинского телеграм-канала «Стерилизатор».


Актуальные новости о распространении COVID-19 в городе читайте в рубрике «Бумаги» «Коронавирус в Петербурге». Как можно помочь петербургским врачам во время пандемии коронавируса, читайте здесь.


Фото на обложке: commons.wikimeia

Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl + Enter.

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.