12 января 2022

Трудные подростки 1,5 часа водят зрителей по воспитательному центру. Как устроен спектакль «Какой я целиком?»

Центр святителя Василия Великого в Петербурге уже 18 лет помогает в социальной адаптации подросткам, у которых есть проблемы с законом. В 2021 году там создали спектакль с участием воспитанников «Какой я целиком?». Это прогулка-диалог, на которой ребята из центра и зрители общаются лицом к лицу: обо всем, что волнует обоих.

«Бумага» поговорила с режиссером спектакля Романом Александровым, участниками постановки и членом дирекции форум-фестиваля «Особый взгляд», на котором покажут проект. Читайте о роли спектакля в жизни воспитанников, процессе подготовки, реакции первых зрителей и феномене социального театра.

Роман Александров

режиссер, художественный руководитель проекта

— «Непростыми» ребятами и социальной педагогикой я занимаюсь с 2004 года. Я вырос в маленькой деревне в глухих местах Архангельской области, и оказавшись в большом городе, очень удивлялся количеству бездомных и беспризорников. Жить в деревне непросто, но такого у нас не было.

Меня потрясли дети, которые сидели на ступенях метро «Горьковская» с пакетами и тюбиками клея. На третьем курсе я нашел благотворительный фонд, который занимался помощью детям из групп риска, пришел туда работать. В 2011-м при поддержке общественного движения «Петербургские Родители» мы с друзьями запустили в пяти детских домах и приютах Петербурга и Ленобласти драматерапевтический проект «Время жить». Так я начал работать в приюте «Транзит». Это необычное место, где оказываются дети со всего мира: Конго, Вьетнам, Египет, Сьерра-Леоне, страны СНГ. Кто-то из них бежал из дома, кого-то похитили, кто-то потерялся. Такого количества невероятных историй о человеческих судьбах я нигде не слышал.

Роман Александров с актерами. Фото: Катя Шрага

Позже узнал о Диме Зицере, его школе, и пришел к ним на годовой семинар. В 2015 году начал работать в школе «Апельсин». Пожалуй, там я окончательно понял, что такое педагогика, и каким я хочу быть в ней. После перешел в «Упсала-цирк», где год был художественным руководителем и режиссером «Цирка для хулиганов». Сейчас я работаю в нескольких проектах, в том числе социальных. Некоторые из них инициирую сам, другие — в партнерстве с дружественными организациями.

В Центр святителя Василия Великого я пришел в декабре 2020-го. Однажды мне позвонила режиссер-документалист Анастасия Полухина. Она задумала снимать фильм о центре и искала кого-то, кто возьмется ставить спектакль с пацанами. Работа над ним станет частью фильма.

В конце декабря, под Новый год, мы с ребятами оказались в местечке под названием Надкопанье, куда они регулярно выезжают. Во время каникул они там живут и работают при храме — это часть программы реабилитации. В Надкопанье мы поставили новогодний спектакль «Суп из камня». Задача была конкретная — сделать небольшую новогоднюю сказку для местных детей. Это стало началом нашей общей истории.

Спектакль получился. Трижды мы показали его на сцене деревенского клуба, а в Петербурге начали работать над спектаклем «Какой я целиком?» при поддержке благотворительного фонда Владимира Потанина.

Мы рассчитывали, что премьера состоится в первой половине июня, но случилась очередная волна пандемии. Центр закрыли на карантин, потом парни отправились в поход на север. Это и правда чудо: наблюдать, как они меняются, как из людей, которые не умеют слышать друг друга, превращаются в тех, кто задает самые важные вопросы.

Репетиция спектакля

Формат спектакля выбран неслучайно: после завершения курса парни уходят из центра. И будь у каждого своя роль, мы бы всё время оказывались в ловушке: человек уходит и уносит с собой часть общего. В какой-то момент кто-то сказал, что не хочет ничего играть: нужно, чтобы зрители просто наблюдали за тем, как живут в центре, о чем заботятся, чего не замечают. Отсюда родилась идея — делать для зрителей прогулку с пацанами face to face.

Наш спектакль — это своего рода экскурсия во внутренний мир каждого из пацанов. Он состоит из двух частей. Первая — знакомство артистов и зрителей, она снимает первоначальное напряжение. После артисты приглашают своих зрителей на прогулку. Примерно час они проводят вдвоем, разговаривают. Выяснилось, что разговор завязывается практически всегда.

В поисках формы мы с драматургом Элиной Петровой много думали о том, как пацаны могут встретиться и познакомиться со зрителями. Постепенно пришли к тому, что артистам достаточно выйти и рассказать о себе всё что угодно, лишь бы это было искренне. В целом, важно одно — чтобы парни сами выбрали, о чем рассказать, сохраняя важные для них границы и чувствуя себя в безопасности.

С первой частью спектакля всё понятно, но то, как пройдет вторая, мы и представить не можем, там сплошная импровизация. Единственное, что у ребят есть, — это колода с вопросами, которые они сами составили. Еще есть время (оно ограничено) и пространство, в котором существует спектакль. Оно может быть любым, важно только, чтобы первая часть прошла в закрытом помещении, без случайных наблюдателей.

Спектакль «Какой я целиком?». Фото: Катя Шрага

Сейчас, после премьеры, самое большое мое желание — продолжать работать с ребятами, играть этот спектакль. Разумеется, есть те, кто ушел из центра, выпустился и не готов продолжать. Но двое ребят приезжают на репетиции и после завершения курса. Одновременно с этим приходят новые участники: мне есть чем заниматься. В ноябре мы планировали показ на фестивале «Особый взгляд», но его перенесли на весну. Как знать, может быть, всё сложится и мы сыграем «Какой я целиком?» на Новой сцене Александринки.

В сущности, «Какой я целиком?» — не про то, что пацаны рассказывают какие-то трагические истории из своей жизни, пугая и удивляя зрителей. Это способ пересечь между собой две реальности — мир зрителей и мир парней в конфликте с законом. Зачастую эти миры существуют параллельно, а мне хотелось бы, чтобы между ними возникли лестницы, хотя бы на время.

Тимофей Пушняков и Роман Александров

Тимофей Пушняков

участник спектакля, воспитанник Центра святителя Василия Великого

— Я Тимофей, мне 16 лет, скоро будет 17. В центре я оказался год назад, потому что употреблял наркотики и не мог сам справиться с этим. На курсе уже второй раз: недавно закончил его, но сорвался и снова попал сюда.

Роман Зосимович пришел к нам и сказал: «будем делать спектакль». Сначала сделали рождественскую постановку, а теперь занимаемся проектом «Какой я целиком?». Первоначально думали сделать спектакль с досье: мы составили вопросы, которые помогают лучше узнать человека. Вопросы должны были войти в анкеты для зрителей — мы бы их ответы читали и сами выбирали своих зрителей.

Сейчас всё не так, но идея не канула в небытие. У нас есть целая стопка вопросов из тех анкет, сделанная в виде колоды карт: если вдруг получилась заминка и вы молчите, можно воспользоваться этой шпаргалкой. А в остальном у нас нет сценария, нет ролей. На репетициях мы просто рассказывали разные истории на одну минуту.

Например, кто-то рассказывает про антисептики для рук, меня зацепило слово «руки». И я выхожу и говорю, что я ломал руки, и это было больно и отвратительно. Нужны были истории, которые раскрывают нас, — мы выходили и говорили о себе через какую-то тему. Например, через тему кактуса. «Кактусы? Ну, не знаю, к кактусам я никак не отношусь, но вот у моей бабушки дома стоят кактусы…»

Очень интересно название спектакля — «Какой я целиком?». Когда весной мы придумывали вопросы для досье, кто-то предложил такой вопрос, и никто не знал, как его интерпретировать. Затем [о вопросе] все забыли, так что я был приятно удивлен, когда увидел в названии эту фразу. Видимо, Роман Зосимович решил так назвать спектакль, потому что этот вопрос отражает суть: никто не может ответить на такой вопрос сам, только с помощью других людей.

Чтобы подготовиться к спектаклю, мы гуляли с незнакомыми людьми и общались с ними. Так что эта часть тоже была опробована, и я ставлю ей кучу лайков. Помню, была первая проба на знакомых Романа Зосимовича: мы погуляли и просто поговорили. На следующий день он включил аудиосообщения от человека, который прогулялся со мной. Он будто бы переосмыслил всю жизнь: говорил, что это интересно, что это личностный рост. Я был потрясен: неужели это так работает?

Публика привыкла, что спектакль — это игровая вещь. Актеры играют, плачут, смеются, демонстрируют Джульетту или Ромео. А тут все являются самими собой. Диалог со зрителем работает как терапия для двоих: неужели вы в обычной жизни подойдете на улице к незнакомцу и будете с ним разговаривать о жизни? Вряд ли.

Репетиция спектакля

Но я всё же воспринимаю проект в качестве театра. Спектакли бывают разные — есть, например, история эстонского театра NO99, который создал фиктивную партию и чуть было не победил на выборах.

Раньше я участвовал в музыкальном театре, занимался актерским мастерством, снимался в «Ералаше», но в будущем хочу стать кинорежиссером. Я выбираю кино, потому что там больше игры. На сцене не видно лица, нужно играть движениями. А в кино если уж ты плачешь по сценарию, то нужно плакать.

Так что, конечно, буду продолжать: мне очень нравятся театральные занятия. Еще здесь я полюбил себя и нашел много новых друзей. И, когда недавно сорвался, понял, что мне есть что терять.

Максим Борисенко. Фото: Даша Игнашова

Максим Борисенко

участник спектакля, воспитанник Центра святителя Василия Великого

— Я попал в центр после того, как украл тысячу рублей у учителя. На следующий день вернул, но об этом узнала администрация — на меня заявили в полицию. Чтобы избежать больших проблем, я отправился сюда — не по суду, маме центр посоветовали в полиции.

Впервые услышал о спектакле я в деревне Надкопанье. Роман Зосимович приехал и сказал: «Максим, будешь участвовать». Я немного огорчился, но когда пошли репетиции, понял, что это очень круто и красиво.

Мы приходили на репетиции, разминались, играли в игры, потом прогоняли, как всё это будет: первая часть, вторая. Но учили только первую часть: каждый должен выходить, что-то рассказывать. Постепенно в спектакле появились новенькие [участники]: они должны были войти в курс дела.

Мне больше нравится продолжение, где больше импровизации. Первая часть сложнее: на тебя все смотрят, ты должен рассказать что-то не только своему зрителю. В итоге ты можешь закрыться.

Максим Борисенко. Фото: Катя Шрага

Я уже выступал на сцене, в школе танцев. За полгода там я выучил два номера, а на отчетном концерте понял, что прожекторы слепят глаза — и ты не видишь зрителя. Я даже расслабился: танцевал спокойно, как будто в зале никого нет. Один на один со зрителем как-то легче: вторую часть нашего спектакля я воспринимаю скорее не как театральную постановку, а как беседу с интересным человеком.

Когда мы пришли в школу «Апельсин», где был первый показ, мы довольно сильно волновались. Я вообще не очень смешной человек, не умею шутить. Но потом мы долго говорили с Романом Зосимовичем, минут 20: и я успокоился. Я вышел первый, волнение практически сразу спало. А после выступления обсудили всё, поделились впечатлениями. Всем понравилось.

Я вообще не знал, что есть такие спектакли, с импровизацией. Думал, что театр — это когда артисты учат текст. А тут уже новое искусство, просто волшебство. Мне кажется, благодаря этому я стал более открытым, а спектакль помог [мне] раскрыться: надо же как-то выступать и преодолевать боязнь сцены.

Мой курс реабилитации заканчивается в августе. Дальше собираюсь вернуться в студию танцев, отучиться и получить профессию: машиниста, эколога или спасателя. Хочу найти работу, съехать от мамы, учиться и идти по своей дороге. А в спектакле, думаю, буду участвовать и после завершения курса.

Ксения Дмитриева

Ксения Дмитриева

руководитель федеральной программы «Особый взгляд» благотворительного фонда Алишера Усманова «Искусство, наука и спорт»

— Социальный театр — это инструмент, который помогает менять отношение к людям с ограниченными возможностями здоровья и тем, кто попал в сложную жизненную ситуацию. Это форма театрального искусства, которая интегрирует в свою работу людей из незащищенных слоев, дает им возможность высказаться и быть услышанными, а также поднимает различные социальные проблемы, связанные с принятием «другого».

Наш фонд занимается поддержкой театральной деятельности много лет, а с 2013 года мы начали поддерживать гастроли спектаклей в школы-интернаты для слепых детей. Это был инклюзивный проект. Позже мы с партнерами из центра поддержки творческих проектов «Инклюзион» поняли, что необходимо событие, которое объединило бы лучшие практики социального театра по всей России. Так появился форум-фестиваль «Особый взгляд», который проходит ежегодно: раз в два года мы собираем спектакли по всей стране, раз в два года работаем с одним из федеральных округов.

Форум-фестиваль — это площадка, где мы показываем проекты на стыке разных дисциплин: выставок, перформансов и так далее. Мы также помогаем социокультурным продюсерам, режиссерам и другим специалистам получить новые навыки и знания: для этого проводятся лекции и мастер-классы.

Например, в спектакле «Какой я целиком» играют трудные подростки, многие из которых имели проблемы с законом и наркотическую зависимость. Театральная форма помогает ребятам переосмыслить этот опыт и поделиться своими историями со зрителем в достаточно интимном формате.

У социального театра много разных ценностей: с его помощью мы воспринимаем другого не как инвалида, бездомного или сироту, а как творца с художественным высказыванием. В обычном театре редко встречаются актеры с особенностями, им практически нереально войти в эту индустрию.

Если еще несколько лет назад люди с инвалидностью в театре больше ассоциировались с благотворительностью, то сейчас всё меняется. Социальный театр, который предлагаем мы, — это не арт-терапия и не театральный кружок, это именно художественные произведения, достойные профессиональной сцены. Через такую форму легче общаться на самые сложные темы. И чаще всего наши зрители начинают изучать этику общения, правила помощи, становятся такими «адвокатами» нового мышления, где равное отношение к каждому стоит во главе угла.

Спектакль «Какой я целиком?». Фото: Катя Шрага

В ноябре спектакль должны были показать на Новой сцене Александринского театра в рамках форума-фестиваля «Особый взгляд», но из-за коронавируса событие перенесли. Постановку можно будет увидеть в мае 2022 года.

Что еще почитать:

Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите появившуюся кнопку.
Подписывайтесь, чтобы ничего не пропустить
Все тексты
Театр
В Дни борьбы с гендерным насилием в Петербурге пройдет спектакль, фестиваль, тренинг и стендап. Куда сходить
В начале XX века в центре Петербурга был Луна-парк с «человеческим зоопарком». Вот как он выглядел
Уличному театру «Небесные бродяги» нашли новое помещение. А что будет с садом Хаяо Миядзаки?
Как делать театр, если команда разъехалась по миру. Опыт петербургского проекта Fulcro
Американский дирижер Гавриэль Гейне покинул Мариинский театр из-за военных действий в Украине
Военное положение
Затоплены, замусорены и сокрыты. В каком состоянии бомбоубежища Петербурга — и почему большинство горожан их не найдет
В Петербурге почти месяц действует военный «режим базовой готовности». Что это такое? И касается ли он горожан?
Россия проводит ядерные учения. Что об этом нужно знать
«Меры безопасности усиливаются». Беглов — о режиме базовой готовности в Петербурге
«Медуза» получила методичку Кремля о том, как «правильно» говорить о военном положении и разных режимах готовности. Что в нее вошло?
Мобилизация
Петербуржец побывал на войне, досрочно расторг контракт, а теперь пытается отменить решение о мобилизации, пишет «Фонтанка»
«А где в православии указано, что вы не должны убивать человека?» Как суд отказал в АГС мобилизованному Кириллу Березину
В Петербурге полиция меняет протоколы протестовавших против мобилизации. Так их можно привлечь к ответственности в 2023-м
Суд в Петербурге отклонил апелляцию мобилизованного, который требовал АГС и отказывался брать в руки оружие. Его увезли обратно в часть в Каменку
Зачем публиковать антивоенные петиции, если обычно они не работают? Отвечает «ФАС»
Визовые ограничения
Президент Финляндии заявил о бессрочном запрете на туристические визы для россиян
Финляндия собирается строить забор на границе с Россией. Каким он будет и сколько займут работы?
Чехия ограничит въезд для российских туристов с 25 октября
На финской границе развернули более 500 россиян после введения запрета на въезд для туристов. До этого отказы были единичными
Helsingin sanomat: финскую границу закроют для российских туристов сегодня ночью
Давление на свободу слова
Могут ли меня признать иноагентом? Что добавили к запретам и кто в зоне риска? Ответы
Минюст опубликовал единый реестр «иноагентов»
«Всегда будем с вами — в наушниках, динамиках и сердце». Петербургская группа «Увула» объявила о своем роспуске
Петербуржца задержали на «Удельной» из-за фразы «Слава Украине!»
Генпрокуратура подготовила законопроект со списком нарушений, которые позволяют закрыть СМИ
Свободу Саше Скочиленко
Саше Скочиленко продлили арест до 10 апреля 2023 года
Обвинение Скочиленко опирается на экспертизу, где говорится, что Саша лжет, а военные РФ «гуманны». «Бумага» разобрала документ
«Имея предубеждение — неприязненное чувство…». Саше Скочиленко предъявили обвинение
«Вы совершили тяжкое преступление против государства». Как прошла встреча Саши Скочиленко и омбудсмена Агапитовой — две версии
Саша Скочиленко рассказала про типичный день в СИЗО — с обысками, прогулками в крошечном дворе и ответами на письма
Экономический кризис — 2022
Туристы в Петербурге теперь будут платить курортный сбор. О какой сумме речь и кого это коснется?
На заводе Toyota в Петербурге прошла масштабная проверка. С чем она может быть связана?
«Новая газета. Европа»: у России не хватит денег на войну в Украине
ТАСС: на месте магазинов H&M откроются точки российских брендов
Родственники мобилизованных столкнулись с отказами в предоставлении кредитных каникул, пишет «Коммерсантъ»
К сожалению, мы не поддерживаем Internet Explorer. Читайте наши материалы с помощью других браузеров, например, Chrome или Mozilla Firefox Mozilla Firefox или Chrome.