«С утра вы разговаривали, а вечером он уже на ИВЛ»: врачи рассказывают, что происходит в «красных зонах» переполненных петербургских больниц

Петербургские больницы, принимающие пациентов с коронавирусом, переполнены: в некоторых людей размещают в коридорах. По состоянию на 8 июня больше 90 % коек для больных COVID-19 заняты. Для начала снятия ограничений должна освободиться минимум половина коечного фонда — это одно из требований Роспотребнадзора.

Врачи, работающие с пациентами с коронавирусом в «красных зонах» Мариинской больницы, Покровской больницы, больницы Святого Георгия и больницы № 122, рассказали «Бумаге», что сейчас происходит в переполненных стационарах.

Врач Мариинской больницы

— Мое отделение забито битком. Но коек на всех хватает. Ресурсов и аппаратов ИВЛ тоже.

Каждый день выписываем пациентов, тут же эти места заполняются. В день 11–15 человек на выписку — и сразу поступает столько же новых. Бывает, что мест непосредственно в палатах нет, а пациенты продолжают поступать. Мы их оставляем на каталке в коридорах до утра, по мере выписки переводим в палаты.

Жить на работе не приходится. Работаем по 12 часов, есть дневные и ночные смены. Например, я заступаю в 8, в 20 часов меня сменяют ночные коллеги. Работы много, никто не сидит, не отдыхает. Но есть перерывы: каждые четыре-шесть часов можем выйти на полтора-два часа перекусить, сходить в туалет, покурить.

Надбавки [за работу с пациентами с коронавирусом] все получили. Средств индивидуальной защиты всем хватает, питание привозят раз в день. То есть всё нормально. Не уверен, с какого момента и из-за чего, но больница стала более щепетильно относиться к этим вопросам. До карантина была нехватка туалетной бумаги и гелей для душа, но сейчас и с этим всё нормально.

Днем на одного врача приходится по 15–16 пациентов. Иногда 20. Ночью — человек по 25–27. В течение смены на отделении работают от четырех до пяти врачей, от трех до пяти человек среднего медперсонала и две санитарки.

Самое тяжелое сейчас — находиться в костюме в солнечную погоду. Пока ходишь и просто общаешься с пациентами, не перекладываешь их, всё более-менее хорошо. Но как только начинается более активная работа — например, переложить тяжелого пациента с каталки на каталку, чтобы перевести в реанимацию — начинается кошмар. Пот льется градом. Кондиционеров нет. Форточки открыты, но это мертвому припарка.

Эмоциональная составляющая у всех складывается из одного фактора — должной оплаты труда. Пока она сохраняется, эмоциональная составляющая у всех на пиковом уровне. Все сейчас готовы работать и дальше в таком режиме, но главное, чтобы платили.

Врач Покровской больницы

— Все средства индивидуальной защиты сейчас есть в избытке: и перчатки, и маски, и респираторы, и для глаз, и костюмы. Не буду говорить за всю больницу, их ситуация мне неизвестна, но на моем отделении нет никакого недостатка.

Свободных коек на моем отделении не бывает вообще. Неважно, сколько мы выписываем — свободные места тут же занимают поступающие больные. От коллег знаю, что это по всей больнице. К сожалению, приходится класть пациентов в коридоре. Мы никому не отказываем, принимаем всех больных. Как только кого-то выписывают из палаты, туда переводят больного из коридора.

Больные поступают в разных состояниях. Есть и с относительно легким течением, с невысоким уровнем поражения легких. Есть и с очень большим объемом поражения — до 70 %. Такие к нам поступают уже через реанимацию, где их предварительно стабилизируют.

Я невролог, но сейчас всех перепрофилировали на инфекционную работу. Я уже адаптировался [к нынешнему режиму]. Тяжело конечно, потому что больные дергают в течение ночи, бывают форс-мажоры. Люди поступают не только с коронавирусной инфекцией, у них же еще букет прочих патологий — приходится подключать специалистов разных профилей.

Врачи работают в достаточно напряженном режиме, не всегда удается отдохнуть. Но хочется верить, что и я, и коллеги поступали в медицинские институты, чтобы помогать больным людям. Представляете, человек поступает на отделение, задыхается, у него такой испуг в глазах… Думаю, в этой ситуации нормальному врачу не до отдыха, хочется помочь. Мы привыкли работать в напряженном режиме.

На моем отделении мы работаем сутками: врач заступает утром и следующим утром уходит. В течение этих суток на врача приходится где-то 20–23 пациента. Безусловно, это тяжело. Запомнить состояние всех пациентов невозможно, поэтому у врача всегда при себе ручка и бумага. Регулярно проводим обходы. Но у нас медсестры профессиональные, без них работа врача была бы катастрофически сложной. Санитарки тоже помогают. Мы все работаем в команде. Надбавки все сотрудники, работающие с пациентами с коронавирусом, получили.

Не могу точно сказать, сколько сотрудников сейчас болеют. Отрицательных мазков приходится ждать достаточно долго — видимо, Роспотребнадзор до предела загружен. Но да, есть сотрудники на больничных — и на моем отделении, и в больнице в целом.

Особенно сложно сейчас из-за того, что с людьми без медицинского образования не проводится никакой просветительской работы. Поступают бабушки, дедушки, антипрививочники, которые начинают такой, извините за выражение, бред нести: вируса нет, это всё ерунда, прививаться не надо. Люди не понимают, что по большому счету всё закончится либо когда все переболеют, либо когда все привьются.

Реаниматолог-анестезиолог больницы Святого Георгия

— Больница заполнена всегда, [но] коек хватает. В сутки поступает от 50 до 100 человек, всё зависит от выписки и переводов.

В моем реанимационном отделении на доктора приходится шесть-семь человек, на других отделениях больше. Мы работаем 24 часа. Подменяем друг друга, чтобы не находиться в грязной зоне всё время — сходить поесть, в туалет.

Наша больница оснащена всем необходимым. Всегда есть СИЗ, чистые костюмы нам выдают каждый раз при проходе в чистую зону. В моем отделении аппаратов ИВЛ на нуждающихся хватает. Выплаты все [сотрудники] получили, как и обещалось.

Работать трудно, потому что такие пациенты [с коронавирусом] стремительно ухудшаются. Вот с утра вы разговаривали, а вечером он уже на ИВЛ. Это, наверное, самое сложное — тем более когда не один такой человек за сутки. Уже потом думаешь о физическом дискомфорте.

Врач больницы № 122 имени Соколова

— Больница заполнена. Не знаю, сколько конкретно коек, 330 или 350, но свободных мест нет. В коридорах пациенты у нас никогда не лежали и, надеюсь, не будут. Единственное, в чем пришлось потесниться, — одноместные палаты, в которых это было возможно, переделали в двухместные.

Госпитализируются пациенты, как правило, «в теплую койку» — один выписывается, другой уже ждет, когда перестелят кровать. Два-три человека постоянно лежат в боксах приемного отделения и ждут, когда освободятся места. Движение пациентов по больнице в целом я не отслеживаю, на моем отделении ежедневные выписка и поступление — от четырех до шести человек.

В «красной зоне» на отделениях работают несколько дневных врачей по четыре часа в день. Сколько врачей — зависит от размера отделения. На моем, например, четыре дневных доктора на 46–48 коек. Плюс круглосуточно дежурная смена — два врача по шесть часов через шесть. Положено по четыре часа, но за четыре часа ни поспать, ни толком отдохнуть — тем более что из них полчаса, а то и больше, уходит на одевание и раздевание.

За четыре часа обойти всех больных, заполнить документацию, приемы/выписки не получается, приходится задерживаться. В жару в СИЗ у врачей гипоксия, наверное, не меньше, чем у больных, но ее не померить — пульсоксиметр через две пары перчаток не работает.

Сестры тоже работают по четыре-шесть часов. Соответственно, нагрузка на дневного врача — 12 больных, на дежурного — всё отделение. Кроме того, поскольку мы все имеем еще и основную специальность, почти все дополнительно привлекаются на консультации. Сейчас появились волонтеры: на работу оформляют стажерами клинических ординаторов — стало чуть легче. Но этих людей приходится учить, так что палка о двух концах.

Эмоциональный фон у всех разный, но сотрудники явно стали добрее и внимательнее друг к другу, больше стараются помочь. Пациенты, конечно, разные — есть и такие, которым все должны «по жизни». Но большинство тоже относятся к персоналу с сочувствием.

Еще не получили зарплату за май. Надеюсь, к выходным получим, тогда и можно будет поговорить о стимулах и эмоциях. Пока только подписали допсоглашение к трудовому договору, по которому базовая ставка врача при работе с COVID-19 — 7–10 тысяч рублей. Согласитесь, такое мало кого мотивирует.

СИЗ хватает. Есть, конечно, мелкие проблемы. Не всегда есть комбинезоны больших размеров, тяжело работать в китайских масках — они маленькие, не на каждое лицо налезут, и жутко натирают уши. Но глобально — всего хватает.

Что самое сложное? В принципе работать в таком режиме каждый день. Сложно без семьи — многие сотрудники живут или в больнице, или в гостинице. Сложно без полноценного отдыха — после работы лично у меня сил хватает максимум до магазина за продуктами дойти. Иногда кино перед сном посмотреть. Честно говоря, обидно, что жизнь вне работы сейчас проходит абсолютно бездарно. Но, может, это только у меня так.

Обновление от 10 июня. Добавлен монолог врача 122-й больницы.

Фото на обложке: Виктория Цвиренева / «Бумага»

Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl + Enter.

Вся лента

все новости
Коронавирус в Петербурге
Петербург вышел на «высокое плато» по коронавирусу, говорят власти. Темпы вакцинации снижаются
Как растет число заболевших и умерших из-за коронавируса в Петербурге — показываем на графиках
Более 16 тысяч петербургских медиков заразились коронавирусом на рабочем месте за год, сообщили в комздраве. Официально от инфекции погибли 55 из них
Беглов продлил часть коронавирусных ограничений до 28 марта. Среди них — самоизоляция для пожилых
Основной объем вакцинации в России должны завершить к осени. В Петербурге две прививки сделали менее 2 % от реального населения
Новые тексты «Бумаги»
На «Бумаге» — премьера клипа «Научи меня жить» от группы «Простывший пассажир трамвая № 7»
От хюгге-кэмпа до экофермы: блогеры рекомендуют необычные места для путешествия по Ленобласти
Чем технология 5G будет полезна экономике и почему вокруг нее столько страхов? Рассказывает кандидат технических наук
На Рубинштейна постоянно проходят уличные вечеринки, где веселятся сотни людей. Местные жители жалуются на шум, а полиция устраивает рейды
Как проходило голосование по поправкам в Петербурге: вбросы бюллетеней, коронавирус у членов комиссий и участки во дворах
Зима в Петербурге
Прошедший февраль стал самым холодным в Петербурге с 2012 года. Зато солнца было больше, чем за декабрь и январь вместе взятые 🥶🌞❄
Петербургские водители массово жалуются на ямы. В Смольном объяснили, почему дороги пришли в негодность
Вода Адмиралтейского и других каналов окрасилась в ярко-желтый цвет. Горожане называют водоемы «горчичными» и сравнивают с Хуанхэ
Петербуржцы массово жалуются на ямы, которые стали заметны на дорогах после оттепели
Жители Центрального района жалуются на склад снега на Орловской — улицу затопило, людям мешает спать шум техники
Вакцинация от коронавируса
Петербург вышел на «высокое плато» по коронавирусу, говорят власти. Темпы вакцинации снижаются
Нынешний объем вакцинации в Петербурге не позволяет рассчитывать на коллективный иммунитет, заявили в Смольном
Можно ли повторно вакцинироваться от коронавируса, если в первый раз не образовались антитела? Отвечает комздрав
Основной объем вакцинации в России должны завершить к осени. В Петербурге две прививки сделали менее 2 % от реального населения
В Петербурге прививку от коронавируса теперь можно сделать в восьми торговых центрах
Коллеги «Бумаги»
Анастасия Пустовойтова — самая известная женщина-арбитр в российском футболе
Разговор инвалида по зрению с задержавшими его полицейскими
Что россияне думают о фильме «Дворец для Путина»
Чьи агенты? Документальный фильм «7х7»
Протесты в Петербурге 2021
Петербургским школьникам раздают памятки о последствиях участия в несанкционированных митингах
Эксперты представили доклад о свободе интернета в России в 2020-м. Петербург снова попал в «красную зону»
Петербургское управление МВД не усмотрело нарушений при задержаниях журналистов на январских акциях протеста
Запрет на проведение протестных акций нельзя отменить, так как требование использовать СИЗ противоречит закону о митингах, заявил Беглов
В центре Петербурга заметили автомобили Росгвардии, у «Горьковской» установили заборы
Подкасты «Бумаги»
«Партнерство — это свобода выбора». Чайлдфри, синглы и многодетные родители рассуждают о семье, отношениях и стереотипах о браке
«Разучиться летать в космос — это реально». Говорим про будущее лунных миссий, ракеты и космический мусор
«Моя семья пережила одну из самых страшных катастроф XX века». Сотрудники «Бумаги» рассказывают истории родственников, прошедших блокаду
«Человечество — как оркестр: в нем нужны разные инструменты». Как люди с психиатрическим диагнозом публично говорят о жизни с расстройствами
Слушайте семь подкастов «Бумаги» за 2020 год. В них говорим о дружбе, ЛГБТ, путешествиях по России и медицине
Утрата памятников архитектуры
Администрация Ленобласти через суд изъяла у собственника разрушенный дом Говинга. Теперь власти смогут его отреставрировать
История дачи Громова в Лопухинском саду — от купеческой виллы до ленинградской телестудии. Отрывок из письма «Бумаги»
«Меня привлекает обшарпанность города». Как художница создает конструкторы в виде петербургских дворов — с гаражами, деревьями и надписями на стенах
У апостола на фасаде казачьего собора оторвали руку — возможно, во время митинга. Возбуждено уголовное дело
Суд отказался отзывать разрешение на перестройку дома Басевича. Активисты считают, что иск подал человек, связанный с застройщиком

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.