9 июня 2020

«С утра вы разговаривали, а вечером он уже на ИВЛ»: врачи рассказывают, что происходит в «красных зонах» переполненных петербургских больниц

Петербургские больницы, принимающие пациентов с коронавирусом, переполнены: в некоторых людей размещают в коридорах. По состоянию на 8 июня больше 90 % коек для больных COVID-19 заняты. Для начала снятия ограничений должна освободиться минимум половина коечного фонда — это одно из требований Роспотребнадзора.

Врачи, работающие с пациентами с коронавирусом в «красных зонах» Мариинской больницы, Покровской больницы, больницы Святого Георгия и больницы № 122, рассказали «Бумаге», что сейчас происходит в переполненных стационарах.

Врач Мариинской больницы

— Мое отделение забито битком. Но коек на всех хватает. Ресурсов и аппаратов ИВЛ тоже.

Каждый день выписываем пациентов, тут же эти места заполняются. В день 11–15 человек на выписку — и сразу поступает столько же новых. Бывает, что мест непосредственно в палатах нет, а пациенты продолжают поступать. Мы их оставляем на каталке в коридорах до утра, по мере выписки переводим в палаты.

Жить на работе не приходится. Работаем по 12 часов, есть дневные и ночные смены. Например, я заступаю в 8, в 20 часов меня сменяют ночные коллеги. Работы много, никто не сидит, не отдыхает. Но есть перерывы: каждые четыре-шесть часов можем выйти на полтора-два часа перекусить, сходить в туалет, покурить.

Надбавки [за работу с пациентами с коронавирусом] все получили. Средств индивидуальной защиты всем хватает, питание привозят раз в день. То есть всё нормально. Не уверен, с какого момента и из-за чего, но больница стала более щепетильно относиться к этим вопросам. До карантина была нехватка туалетной бумаги и гелей для душа, но сейчас и с этим всё нормально.

Днем на одного врача приходится по 15–16 пациентов. Иногда 20. Ночью — человек по 25–27. В течение смены на отделении работают от четырех до пяти врачей, от трех до пяти человек среднего медперсонала и две санитарки.

Самое тяжелое сейчас — находиться в костюме в солнечную погоду. Пока ходишь и просто общаешься с пациентами, не перекладываешь их, всё более-менее хорошо. Но как только начинается более активная работа — например, переложить тяжелого пациента с каталки на каталку, чтобы перевести в реанимацию — начинается кошмар. Пот льется градом. Кондиционеров нет. Форточки открыты, но это мертвому припарка.

Эмоциональная составляющая у всех складывается из одного фактора — должной оплаты труда. Пока она сохраняется, эмоциональная составляющая у всех на пиковом уровне. Все сейчас готовы работать и дальше в таком режиме, но главное, чтобы платили.

Врач Покровской больницы

— Все средства индивидуальной защиты сейчас есть в избытке: и перчатки, и маски, и респираторы, и для глаз, и костюмы. Не буду говорить за всю больницу, их ситуация мне неизвестна, но на моем отделении нет никакого недостатка.

Свободных коек на моем отделении не бывает вообще. Неважно, сколько мы выписываем — свободные места тут же занимают поступающие больные. От коллег знаю, что это по всей больнице. К сожалению, приходится класть пациентов в коридоре. Мы никому не отказываем, принимаем всех больных. Как только кого-то выписывают из палаты, туда переводят больного из коридора.

Больные поступают в разных состояниях. Есть и с относительно легким течением, с невысоким уровнем поражения легких. Есть и с очень большим объемом поражения — до 70 %. Такие к нам поступают уже через реанимацию, где их предварительно стабилизируют.

Я невролог, но сейчас всех перепрофилировали на инфекционную работу. Я уже адаптировался [к нынешнему режиму]. Тяжело конечно, потому что больные дергают в течение ночи, бывают форс-мажоры. Люди поступают не только с коронавирусной инфекцией, у них же еще букет прочих патологий — приходится подключать специалистов разных профилей.

Врачи работают в достаточно напряженном режиме, не всегда удается отдохнуть. Но хочется верить, что и я, и коллеги поступали в медицинские институты, чтобы помогать больным людям. Представляете, человек поступает на отделение, задыхается, у него такой испуг в глазах… Думаю, в этой ситуации нормальному врачу не до отдыха, хочется помочь. Мы привыкли работать в напряженном режиме.

На моем отделении мы работаем сутками: врач заступает утром и следующим утром уходит. В течение этих суток на врача приходится где-то 20–23 пациента. Безусловно, это тяжело. Запомнить состояние всех пациентов невозможно, поэтому у врача всегда при себе ручка и бумага. Регулярно проводим обходы. Но у нас медсестры профессиональные, без них работа врача была бы катастрофически сложной. Санитарки тоже помогают. Мы все работаем в команде. Надбавки все сотрудники, работающие с пациентами с коронавирусом, получили.

Не могу точно сказать, сколько сотрудников сейчас болеют. Отрицательных мазков приходится ждать достаточно долго — видимо, Роспотребнадзор до предела загружен. Но да, есть сотрудники на больничных — и на моем отделении, и в больнице в целом.

Особенно сложно сейчас из-за того, что с людьми без медицинского образования не проводится никакой просветительской работы. Поступают бабушки, дедушки, антипрививочники, которые начинают такой, извините за выражение, бред нести: вируса нет, это всё ерунда, прививаться не надо. Люди не понимают, что по большому счету всё закончится либо когда все переболеют, либо когда все привьются.

Реаниматолог-анестезиолог больницы Святого Георгия

— Больница заполнена всегда, [но] коек хватает. В сутки поступает от 50 до 100 человек, всё зависит от выписки и переводов.

В моем реанимационном отделении на доктора приходится шесть-семь человек, на других отделениях больше. Мы работаем 24 часа. Подменяем друг друга, чтобы не находиться в грязной зоне всё время — сходить поесть, в туалет.

Наша больница оснащена всем необходимым. Всегда есть СИЗ, чистые костюмы нам выдают каждый раз при проходе в чистую зону. В моем отделении аппаратов ИВЛ на нуждающихся хватает. Выплаты все [сотрудники] получили, как и обещалось.

Работать трудно, потому что такие пациенты [с коронавирусом] стремительно ухудшаются. Вот с утра вы разговаривали, а вечером он уже на ИВЛ. Это, наверное, самое сложное — тем более когда не один такой человек за сутки. Уже потом думаешь о физическом дискомфорте.

Врач больницы № 122 имени Соколова

— Больница заполнена. Не знаю, сколько конкретно коек, 330 или 350, но свободных мест нет. В коридорах пациенты у нас никогда не лежали и, надеюсь, не будут. Единственное, в чем пришлось потесниться, — одноместные палаты, в которых это было возможно, переделали в двухместные.

Госпитализируются пациенты, как правило, «в теплую койку» — один выписывается, другой уже ждет, когда перестелят кровать. Два-три человека постоянно лежат в боксах приемного отделения и ждут, когда освободятся места. Движение пациентов по больнице в целом я не отслеживаю, на моем отделении ежедневные выписка и поступление — от четырех до шести человек.

В «красной зоне» на отделениях работают несколько дневных врачей по четыре часа в день. Сколько врачей — зависит от размера отделения. На моем, например, четыре дневных доктора на 46–48 коек. Плюс круглосуточно дежурная смена — два врача по шесть часов через шесть. Положено по четыре часа, но за четыре часа ни поспать, ни толком отдохнуть — тем более что из них полчаса, а то и больше, уходит на одевание и раздевание.

За четыре часа обойти всех больных, заполнить документацию, приемы/выписки не получается, приходится задерживаться. В жару в СИЗ у врачей гипоксия, наверное, не меньше, чем у больных, но ее не померить — пульсоксиметр через две пары перчаток не работает.

Сестры тоже работают по четыре-шесть часов. Соответственно, нагрузка на дневного врача — 12 больных, на дежурного — всё отделение. Кроме того, поскольку мы все имеем еще и основную специальность, почти все дополнительно привлекаются на консультации. Сейчас появились волонтеры: на работу оформляют стажерами клинических ординаторов — стало чуть легче. Но этих людей приходится учить, так что палка о двух концах.

Эмоциональный фон у всех разный, но сотрудники явно стали добрее и внимательнее друг к другу, больше стараются помочь. Пациенты, конечно, разные — есть и такие, которым все должны «по жизни». Но большинство тоже относятся к персоналу с сочувствием.

Еще не получили зарплату за май. Надеюсь, к выходным получим, тогда и можно будет поговорить о стимулах и эмоциях. Пока только подписали допсоглашение к трудовому договору, по которому базовая ставка врача при работе с COVID-19 — 7–10 тысяч рублей. Согласитесь, такое мало кого мотивирует.

СИЗ хватает. Есть, конечно, мелкие проблемы. Не всегда есть комбинезоны больших размеров, тяжело работать в китайских масках — они маленькие, не на каждое лицо налезут, и жутко натирают уши. Но глобально — всего хватает.

Что самое сложное? В принципе работать в таком режиме каждый день. Сложно без семьи — многие сотрудники живут или в больнице, или в гостинице. Сложно без полноценного отдыха — после работы лично у меня сил хватает максимум до магазина за продуктами дойти. Иногда кино перед сном посмотреть. Честно говоря, обидно, что жизнь вне работы сейчас проходит абсолютно бездарно. Но, может, это только у меня так.

Обновление от 10 июня. Добавлен монолог врача 122-й больницы.

Фото на обложке: Виктория Цвиренева / «Бумага»

Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите появившуюся кнопку.
Подписывайтесь, чтобы ничего не пропустить
Все тексты
Коронавирус в Петербурге
Новая волна пандемии коронавируса в Петербурге идет на спад, считает независимый исследователь
Как растут заболеваемость, госпитализации и смертность из-за коронавируса. Графики эпидемии в Петербурге
«Эта волна будет выше летней». После открытия школ в Петербурге растет заболеваемость ковидом
В Петербурге растет число детей, госпитализированных с коронавирусом. Средний возраст заболевших — год и два месяца
Введут ли в школах дистанционное обучение с 1 сентября? Отвечает Роспотребнадзор
Новые тексты «Бумаги»
На «Бумаге» — премьера клипа «Научи меня жить» от группы «Простывший пассажир трамвая № 7»
От хюгге-кэмпа до экофермы: блогеры рекомендуют необычные места для путешествия по Ленобласти
Чем технология 5G будет полезна экономике и почему вокруг нее столько страхов? Рассказывает кандидат технических наук
На Рубинштейна постоянно проходят уличные вечеринки, где веселятся сотни людей. Местные жители жалуются на шум, а полиция устраивает рейды
Как проходило голосование по поправкам в Петербурге: вбросы бюллетеней, коронавирус у членов комиссий и участки во дворах
Мобилизация
В России зарегистрировали новый иск об оспаривании мобилизации. Его подал 48-летний петербуржец
Более 200 тысяч человек мобилизовали в России, заявил Шойгу. Что еще рассказал министр обороны
На границах с Латвией и Эстонией развернули мобильные призывные пункты, рассказал губернатор Псковской области
«Я пересмотрела свой взгляд на государство». Жены мобилизованных — о том, как провожали мужей на войну
За полмесяца из России уехало минимум 300 тысяч человек. Как менялся поток автомобилей на границах: графики
Визовые ограничения
На финской границе развернули более 500 россиян после введения запрета на въезд для туристов. До этого отказы были единичными
Helsingin sanomat: финскую границу закроют для российских туристов сегодня ночью
Финляндия скоро запретит въезд всем российским туристам. Что об этом известно
«Они должны выступить против войны». Что говорят о бегущих от мобилизации россиянах в других странах. Обновлено
Сейм Латвии запретил продлевать ВНЖ россиянам, не владеющим латышским языком, а также выдавать рабочие визы
Давление на свободу слова
Обвиняемый по делу о «фейках» Борис Романов в четвертый раз не явился на заседание горсуда
Петербургскому депутату, просившему обвинить Путина в госизмене, пытались вручить повестку о мобилизации
Роскомнадзор заблокировал Soundcloud
Петербургская прокуратура потребовала признать движение «Весна» экстремистской организацией и запретить ее деятельность
В Ленобласти возбудили уголовное дело против жены активиста Правдина. Ранее его задержали из-за плаката «Русские, вы нелюди»
Свободу Саше Скочиленко
Обвинение Скочиленко опирается на экспертизу, где говорится, что Саша лжет, а военные РФ «гуманны». «Бумага» разобрала документ
«Имея предубеждение — неприязненное чувство…». Саше Скочиленко предъявили обвинение
«Вы совершили тяжкое преступление против государства». Как прошла встреча Саши Скочиленко и омбудсмена Агапитовой — две версии
Саша Скочиленко рассказала про типичный день в СИЗО — с обысками, прогулками в крошечном дворе и ответами на письма
Саше Скочиленко, арестованной по делу о «фейках» про российскую армию, срочно нужно обследование сердца
Экономический кризис — 2022
Сеть H&M закрыла треть своих магазинов в Петербурге
Россияне все чаще покупают криптодоллары, чтобы вывезти деньги из страны. Вот что нужно знать об этом финансовом инструменте
Курс евро на Мосбирже опустился ниже 52 рублей впервые за шесть лет. Что происходит?
Акции «Яндекса» и Ozon с начала войны подешевели на 73 %. Почему российский фондовый рынок уже неделю падает, а рубль нет?
Российский фондовый рынок продолжает падение на фоне новостей о мобилизации. Доллар также растет к рублю
К сожалению, мы не поддерживаем Internet Explorer. Читайте наши материалы с помощью других браузеров, например, Mozilla Firefox или Chrome.