8 мая 2014
текст:

«Попало — погиб, а пролетело — жить будешь»: воспоминания фронтовиков о военных буднях

Накануне 69-й годовщины Победы «Бумага» публикует рассказы ветеранов об отдельных эпизодах из жизни во время войны, которая для них стала повседневностью. Как добровольцы убегали из дома на фронт, как привыкали к обстрелам под Сталинградом, оказывали помощь раненым любыми подручными средствами, общались с американцами и находили сброшенное по ошибке немецкое продовольствие — в рассказах рядового артиллерии и военного врача, а также воспоминаниях покойной медсестры лыжного батальона.

Александр Федорович Грошев

Рядовой артиллерийских войск

Александр Грошев родился в 1924 году в деревне под Горьким (сейчас Нижний Новгород). Затем поступил в школу фабрично-заводского ученичества (ФЗУ) в Горьком, где отучился на токаря. В самом начале войны пошел добровольцем в армию. Призвавшись, сразу же попал под Сталинград, где пробыл до окончания боев. Там он служил рядовым в гвардейских минометных частях. Затем дивизию Александра Федоровича перебросили на Орловско-Курскую дугу, где он участвовал во взятии Брянска и Орла. После окончания наступления на Брянском фронте попал на 1-й и 2-й Прибалтийские фронты. Когда война закончилась, Александр Федорович — уже в звании старшего сержанта — вернулся в Ленинград, где закончил военную артиллерийскую академию, затем он был направлен в Семипалатинск — служить на атомный полигон. В 70-е вернулся в Нижний Новгород, а в начале 2000-х вслед за детьми переехал в Ленинград.
 
В Москву я попал на формирование дивизии, которая прибыла с Волховского фронта на отдых. Нас, молодых, необученных, поставили к бывалым фронтовикам. Погрузили в эшелон — и под Сталинград. 25 июня я призвался, а 15 июля уже был под Сталинградом. Я не представлял себе ни службы, ни вооружения, не умел стрелять, не умел приветствовать. Но в Горьком я жил у тетки в полной нищете, получал в ФЗУ стипендию 80 рублей — но что это такое? Разве на них проживешь? Я не знал, что оценить выше: одиночество и голодную жизнь или войну. Во-первых, я не представлял, что такое война, что там делают, на войне. А вот в Горьком я знал, что с голоду умру. В магазинах ничего нет. В армии тяжело, страшно, опасно, жизнью торгуешь, но там хоть кормят, хоть какая-то дисциплина есть.
Это судьба: попало — значит погиб, а пролетело — значит жить будешь. Пока.
Мы поехали с командиром батареи первый раз на рекогносцировку, то есть на выбор огневой позиции, с которой мы должны стрелять. И попали под обстрел. Первый раз под обстрел. Он-то фронтовик, уже привык к этому. А я не знал, куда себя деть: полетел снаряд — думаешь, слава богу, пролетел. Все сидели под пнями яблоневыми. Посмотришь — один плачет, другой плачет. Но не думаю, что это те, кто были в первый раз: там плакали, наверное, те, кто оставил семьи, детей оставил. А молодежь… Я не знаю, лично не ощущал ни страха, ни такого состояния, что жалко с жизнью прощаться. Страх был, конечно, но не такой предметный. Потому что все вместе, все сидим в одной машине, на огневой позиции все орудия таскаем одинаково. Это судьба: попало — значит погиб, а пролетело — значит жить будешь. Пока.
Немцы погибли от дури: им нужно было взять Россию, а Россию взять оказалось не так просто.
Мы сосредоточились в населенном пункте Песковатка — от Сталинграда километров 30. А немец просчитался: до него не донесли, что группировка уже закончена. Он продолжал летать в окружение и сбрасывать своим войскам продукты, боеприпасы, снаряжение. Но все немцы уже были пленены, войны никакой не было. Утром мы встаем и видим: на перекрестке валяется парашют и большая-большая бомба. С дивизионов звонят, говорят, что им сбросили ящики со снарядами, с патронами, с пистолетами. Мы все всполошились, собрались около места падения. Смотрим — не взорвалась. Тогда мы парашют отцепили, стали открывать. Открыли люки, а там продовольствие: шоколад, мармелад, печенье, хлеб, папиросы, сигареты, все-все! Всем хочется попробовать, но боимся. Говорим врачу, давай пробуй первый. Он взял продуктов, покушал, проглотил. Потом ни с того ни с сего как закричит не своим голосом и засмеется! Вся бригада пришла, к вечеру уже ничего от этой кучи не осталось. В Песковатке было большое количество пленных немцев. Это было ужасное зрелище: они валялись на земле, а ведь мороз, январь месяц. А они были обуты в деревянные чеботы. Все лежали на спине обессилевшие, не могли даже повернуться. И вот идешь, а он: «Русь, поверни». Так они лежали, дожидаясь смерти. Никто не верил в победу, когда мы в первые два месяца уже под Москвой были после наступления, какой тут мог быть разговор о победе, когда мы отступали, отступали, отступали? Под конец-то, конечно, когда мы стали идти вперед и только вперед, появилась вера в победу. Очень радостно было, когда в 45 году 30-й корпус Ленинградского военного округа проходил по Литейному. Такой солнечный день был. Вообще-то, диву даешься, как могли мы такую войну выиграть. Это страшно. Я думаю, потому что, во-первых, наш солдат — очень воинственный солдат, наш офицерский состав умный и командование вооруженными силами было неплохое. Но в основном, конечно, это солдат, люди. Людей очень много погибло, поэтому и победа получена. Большое дело — тыл, он сильно помогал. Мы в нашей части не ощущали недостаток ни в питании, ни в боеприпасах, ни в вооружении. Я не знаю, откуда только это все брали. Надо же такую армию, 5-10 миллионов человек, прокормить. Во-вторых, все-таки немец показал себя жестоким, фашистом — в обращении с мирными гражданами, с противниками, с нами. Они же беспощадно нас уничтожали. А у нас соответствующая реакция была — ненависть. Немцы погибли от дури: им нужно было взять Россию, а Россию взять оказалось не так просто.

Валентина Сергеевна Лукьянова (Худякова)

(14 января 1923 года — 15 октября 1997 года)

Медсестра в лыжном батальоне

Валентина Худякова родилась в 1923 году. Ушла на фронт добровольцем, только окончив школу в городе Тутаев под Ярославлем. До этого она сдала нормы ворошиловского стрелка, окончила курсы снайпера и отучилась в вечерней школе фельдшеров при «Красном Кресте». Валентина Худякова служила медсестрой в 162-м лыжном батальоне 53-й стрелковой бригады 2-й Ударной Армии. Во время боев вынесла 129 раненых. Во время Любанской наступательной операции попала в окружение, в «долину смерти», однако вместе с несколькими сослуживцами смогла оттуда вырваться. Была представлена к правительственной награде, однако ее так и не получила: штаб, где лежали наградные листы, был захвачен немцами, а доказать потом, что они были, не получилось. После войны у Валентины Сергеевны родилось семеро детей. Скончалась она в Хабаровске. Из-за сильного обморожения ног и контузии, полученных в годы войны, последние десять лет она не вставала с постели.
 
Фото из архива сына Валентины Сергеевны Виктора Петровича Лукьянова
 
20 июня 1941 года был в школе выпускной бал, а 22 июня началась Отечественная война. Утром рано отец, мать и братишка пошли за город, где должны проходить катания на самолете и что-то вроде воскресного гуляния. Недели за две до этого отец купил радиоприемник батарейного типа «Колхозник», но батареи питания пересохли и никак не работали. И вот взялась я от нечего делать устанавливать их и подключать. В батареи налила воды. И приемник начал через некоторое время работать. То, что я услышала, было сообщением Юрия Левитана, что «через несколько минут Молотов Вячеслав Михайлович оповестит правительственное сообщение о начале войны с Германией». Меня как ветром сдуло из дома. Побежала по соседям, приглашая к себе в дом слушать сообщение. Собрался народ всего поселка, слушали очень внимательно: женщины плакали, мужчины были серьезными. Всем было понятно каждое слово, все знали, что война — это потери, это опять трудности в жизни. Заехала я за своей подругой Фаей Касаткиной. Отец ее был на фронте с первого дня войны. Семья большая, она самая старшая, а младшая в люльке качается. Мать в рев, меня ругает, что я ее помощницу забираю, а я только и сказала Фае: «Ели ты настоящая моя подруга и комсомолка, то пойдем вместе со мною, а одежа у меня для тебя найдется (они в этот день стирали, и была одета Фая в материно платье)». Заехала домой. Когда мы зашли в дом к нам, мама не спала, отец был на работе, брат спал. Быстро достала белье, платье и всю остальную одежду для Фаины. Мать стояла ошеломленная, не могла понять сразу, что происходит, видя ее состояние, я ей сказала: «Мама, не плачь, так надо, я ухожу на фронт. Передай отцу, пусть меня не ругает и не обижается». Вещевой мешок я себе пошила еще в первые дни войны, и он висел в полном боевом сборе, ждал своего часа. Положила в него необходимое для Фаины, попрощались с моей мамой и уехали на станцию. В ночь на 20 января 1942 года наш эшелон отправился на фронт. В пути были неделю. Войска шли сплошным потоком к фронту. Прибыли на станцию Малая Вишера Октябрьской железной дороги ночью. Быстро разгрузились, получили сухой паек на десять дней, встали на лыжи и пошли. Мела метель. Не скрою, впервые я плакала над своим первым раненым, а сама накладывала повязку. Он меня успокаивал как мог. А потом, участвуя в боях, вынося раненных из-под обстрела, не лила слез: для этого не было времени. Наш батальон недолго продержался в своем составе, так как ходили в бой на хорошо укрепленные позиции немцев.
Не скрою, впервые я плакала над своим первым раненым, а сама накладывала повязку. Он меня успокаивал как мог
В Ольховке, где был штаб 2-й Ударной Армии, наш батальон отправили в 53-ю стрелковую бригаду, которая находилась под деревней Ручьи. Комбат старший лейтенант Трусов был убит в разведке, вместо него повел в бой политрук (фамилию не помню), его убили тоже. Шли в атаку по снежному полю на укрепленные позиции: с винтовками Мосина — на пулеметы, автоматы, минометы. В первый же день потеряли половину батальона и залегли в снеговые окопы. Одеты были в шинели и ватные телогрейки и брюки, на ногах валенки. Боеприпасы доставляли плохо, как и продукты. То, что привезли с собой, хватило на две-три недели, а потом жили в голодном режиме: ели убитых лошадей, а потом березовую кору с потрохами коней. Раненые легко в руки сами шли, в ноги — вывозили на собаках. Хоронили убитых под снегом. Занималась во время боев выноской раненых и их перевязкой, а когда не было боев, помогала обмороженным, ведь спали на снегу в сорокоградусные морозы. Обмораживали руки, ноги, лицо, но с поля боя не уходили. Даже легко раненные свои рубежи защищали упорно, трусов не было. Моему присутствию были рады все. Иной раз их подбодришь новостями, а то какой-нибудь анекдот или сказку расскажешь, пока помощь оказываешь. Наш начальник санвзвода Залесский меня всегда ругал, что я на передний край хожу. На 23 февраля 1942 года за это мне дал два наряда вне очереди. В этот день в наше расположение пришла «катюша», дала залп и немцы побежали, а наши за ними ворвались в населенный пункт, но удержать его не могли, так как у немцев были танки и войска было больше, чем у нас. Это было под деревней Ручьи. Оттуда после получения пополнения наш батальон передислоцировали под деревню Красная горка. Там в боях участвовали танки артиллерийской дивизии. Потери были большие. Под Красной горкой мы потеряли два батальона.
Из дневниковых записей Валентины Лукьяновой

Вениамин Васильевич Волков

Военный врач

Вениамин Васильевич Волков родился в Ташкенте. Его отец, будучи военным летчиком, по службе был направлен на Гатчинский аэродром — так Вениамин Васильевич оказался в Ленинграде. Когда началась война, он был студентом Военно-медицинской академии. В 1942 году Вениамин Васильевич стал врачом батальона воздушно-десантных войск в составе 15-й воздушно-десантной бригады. С августа 1942 года и до самого конца войны спасал жизни раненых в составе 34-й гвардейской стрелковой дивизии. Был врачом батальона, старшим врачом полка, командиром медсанбата. Его дивизия, освобождая на своем пути города, прошла от Астрахани до австрийского города Линц. Вернувшись в Ленинград, Вениамин Васильевич продолжил учебу в Военно-Медицинской академии. Был главным офтальмологом министерства обороны, параллельно возглавляя кафедру офтальмологии в академии. Сейчас ему девяносто три года. Он продолжает читать лекции студентам, за все время принял участие в подготовке более десяти тысяч военных врачей-специалистов.
 
Врачом я стал случайно. Мой друг Сережа сказал мне: «Давай в Военно-медицинскую академию». Я шел за другом. Это был случайный выбор. Ночью — бомбардировки, днем — полусонные занимаемся. У всех дежурные объекты, мой был на Лесном. Сидим мы как-то на занятиях. Вдруг с другой стороны снаряд с Пулковских высот. Снаряд разбивает этаж под нами. Случаи, когда меня спасал Господь, были довольно часто. В январе 43-го взяли Элисту. Новый год встретили на скамейках. В Калмыкии, в степях, мы полгода не видели жилья, а тут посидели полчаса в доме. До этого все время в земле. Мы стелили плащ-платки и ложились буквально в грязь, чтобы отдохнуть. Засыпали на пять-десять минут и двигались дальше. Однажды в полк прибыл раненый, который задыхался. У него была перебита трахея. А мы тогда были такие неумехи. Вдруг пришла мысль попробовать вставить трубку. Но трубки-то нет. Тогда до войны были ручки, которые завинчивались с одной и с другой стороны. У кого-то нашлась металлическая трубочка. Мы ее прокипятили, изогнули. Таким путем эвакуировали бойца в медсанбат. Если бы мы этого не сделали, он бы по пути задохнулся. День Победы мы встретили в Австрии. Мы были за Веной, на берегу Дуная. Все ликуют. С утра на балконе пьем трофейное австрийское шампанское. Позднее гуляем мы — я, мой начальник и мой помощник — как-то по Дунаю. Мы уже свободны, расформированы. Вдруг нам с лодки машут, мы тоже машем. Это были американцы. Пообщались немножко. Тогда языка я не знал. Он сует мне часы, а я ему отдал свои. Папе привез эти американские часы. Когда был в Венгрии, в запасе, возвращаюсь однажды после прогулки, а мне говорят: «Вас тут срочно искали». Я спрашиваю: «А что такое?». Отвечают: «Да надо было эшелон отправлять на восток, нужен был врач». Хорошо, что нашли другого врача. Там же снова война с Японией продолжалась. У меня была цель: вернуться и продолжить учебу, получить специализацию. Все хотел вернуться в Академию на усовершенствование.
Фото: Ирина Токачева и Виктория Взятышева Интервью: Виктория Взятышева и Дарья Игнашова
Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl + Enter.
Третья волна коронавируса
Как растет число заболевших и умерших из-за коронавируса в Петербурге — показываем на графиках
В Петербурге уже две недели растут показатели заболеваемости и госпитализаций с COVID-19 — но до уровня третьей волны еще далеко
Женщина приставала к пассажирам петербургского метро с вопросом о вакцинации. Всех привитых она назвала «дураками»
В Петербурге ждут четвертую волну коронавируса. Новая вспышка заболеваемости — неизбежность? Отвечают исследователь, эпидемиолог и чиновники
Эрмитаж открывает экспозиции, которые были закрыты из-за коронавирусных ограничений. Среди них — искусство Сибири, Франции и Японии
Выборы-2021
У части пользователей в России недоступны Google Docs и Telegraph. Там размещали списки «Умного голосования»
Как определиться с кандидатами на выборах и где искать информацию о них? Инструкция «Бумаги»
В «Единой России» заявили, что предложения участвовать в фальсификации выборов в Петербурге — это вброс оппозиции
Команда Навального назвала кандидатов «Умного голосования» на выборах в Госдуму и Заксобрание Петербурга
Znak.com: в соцсетях петербуржцам предлагают за 9 тысяч рублей вбросить бюллетени за дочь спикера Заксобрания. Она назвала это провокацией
Давление на журналистов
Петицию против закона об «иноагентах» за первые сутки подписали более 70 тысяч человек
150 независимых медиа и НКО запустили петицию против закона об «иноагентах». Ее уже подписали AdVita, «Ещёнепознер», «Ночлежка» и «Бумага»
Что вы думаете о статусе иностранного агента? Исследование «Бумаги»
Минюст внес в список СМИ-иноагентов еще четыре организации. Их по требованию закона создали журналисты, уже внесенные в реестр
Песков: Кремль рассмотрит поправки к закону об иноагентах, предложенные независимыми СМИ
Вакцинация от коронавируса
Женщина приставала к пассажирам петербургского метро с вопросом о вакцинации. Всех привитых она назвала «дураками»
Блогера из Петербурга будут судить за видео с фейками о коронавирусе. Он утверждал, что применение вакцины приводит к смерти
Семь тысяч россиян пожаловались на нежелательные реакции после вакцинации от коронавируса. Это 0,018 % от общего числа вакцинированных
«Биокад» начал выпускать в Петербурге «Спутник Лайт». Компания обещает произвести столько вакцины, сколько закажет Минздрав
Почему после вакцинации от коронавируса могут не выработаться антитела? А что, если их мало?
Лето в Петербурге
Петербургское лето в 2021 году стало самым жарким за всю историю наблюдений
Классное было лето! Или паршивое? Вспоминаем, что мы (снова) не успели за эти три месяца
Заметили, что в Петербурге в этом году очень много рябины? Горожане шутят, что от нее «рябит в глазах», и радуются за птиц 🐦
В Петербурге похолодало — остаток августа будет таким же? Не совсем, но синоптик советует настраиваться на осеннюю погоду 😢
Улицы Пушкина затопило после ночного дождя. Обновлено
Коллеги «Бумаги»
Как протест против ввоза мусора из Москвы пробудил в ярославцах интерес к экологическим проблемам
Как «Независимая ассоциация врачей» отговаривает россиян прививаться
У противников вакцинации появилось два новых аргумента против прививок
Гид по пригородам Петербурга
Прогулки с видом на реку, 100-летняя ГЭС и краеведческий музей в доме инженера — приезжайте в Волхов
В Петяярви — маршрут для долгой бодрой прогулки и идеальные места для пикников. Осмотрите заброшенную финскую ГЭС с водопадом и лесные озера
В Гатчине — не только дворец и парки. Осмотрите замок мальтийских рыцарей, деревянную дачу с башней и старинную слободу, где жили егеря
В Орехове — самая высокая точка Карельского перешейка, заказник с дикими зверьми и озера. Летом в полях цветет рапс и пасутся лошади
В Лебяжьем — «кладбище поездов», столетние дома и военные форты. Прогуляйтесь по местам писателя Бианки и останьтесь до вечера, чтобы увидеть закат над заливом
Подкасты «Бумаги»
Безумный автостоп по Балканам и Дагестану — обсуждаем вдохновляющие и опасные истории о путешествиях в одиночку 😎
Зачем общаться с хейтерами и что делать, если вам пишут тысячи оскорблений в соцсетях? В подкасте «Все мы медиа» говорим про хейтерские атаки 😡
Представьте: вы стали мемом. Что делать, если вы знамениты из-за шуток в интернете, — обсуждаем в подкасте «Все мы медиа»
Как человекоподобных роботов используют в медицине, сфере услуг и секс-индустрии? Слушайте в подкасте Science Bar Hopping
Мемы, фейки и диджитал-этикет — слушайте в новом подкасте «Все мы медиа» 🤳

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.

К сожалению, мы не поддерживаем Internet Explorer. Читайте наши материалы с помощью других браузеров, например, Mozilla Firefox или Chrome.