27 октября 2020

В Петербурге придумали термин «капром» для архитектуры 90-х. Чем интересны дома, которые многие считают некрасивыми?

Архитектор Даниил Веретенников, урбанист Гавриил Малышев и искусствовед Александр Семенов уже больше года ведут телеграм-канал «Клизма романтизма» — проект, который исследует и популяризирует архитектуру постсоветского периода, который они назвали «капиталистическим романтизмом». Сейчас авторы готовят путеводитель, в котором будет семь маршрутов по памятникам архитектуры этой эпохи — от жилого комплекса «Аврора» до церкви иконы Божией Матери «Державная».

«Бумага» поговорила с одним из создателей проекта Даниилом Веретенниковым о том, чем интересен капром, почему здания конца 90-х многим кажутся некрасивыми и нужно ли их сохранять.

Даниил Веретенников

Архитектор, сооснователь проекта «Клизма романтизма»

— Я практикующий архитектор, градостроитель, работаю над мастер-планами городов, проектами застройки территорий и планами градостроительной реконструкции старых районов. В прошлом году я окончил аспирантуру ГАСУ, моя диссертация была посвящена архитектурным конкурсам 1990–2000 годов.

В разговорах с коллегами и друзьями я заметил, что у многих тема постсоветской архитектуры вызывает живой и искренний интерес, который часто граничит с резким отвращением. Есть стереотип, что всё построенное в тот период — плохо. Меня же в этой теме больше всего вдохновляют не сами архитектурные формы, а те социальные и культурные сюжеты, которые за ними стоят.

В прошлом году мы с урбанистом Гавриилом Малышевым и искусствоведом Александром Семеновым объединились, чтобы делать «Клизму романтизма» — проект по изучению и популяризации архитектурного наследия постсоветского периода. Я предложил использовать для него термин «капиталистический романтизм». Важно понимать, что капиталистический романтизм — это не архитектурный стиль, а период в культуре постсоветских стран.

Капром — заключительный акт ХХ века: три революции, войны, периоды тоталитаризма и оттепели — и на месте павшей авторитарной модели появился разгульный и шальной капитализм, который не мог не отразиться на архитектуре. Он почти во всём противоположен застойной брежневской железобетонной эпохе. Наше отношение к капрому всегда будет зависеть от политических взглядов, но нельзя не признать, что это смелое, самобытное и яркое явление.

В общепринятом смысле эти здания чаще всего сложно назвать красивыми. На то есть несколько причин. Первая — техническая: нехватка качественных материалов. Поскольку только начавший формироваться рынок еще не мог предоставить конкурентный товар, приходилось ограничиваться тем, что было под рукой. Иногда здание неплохо нарисовано, но из-за строительных материалов выглядит нелепо.

ТЦ «Гулливер»Торфяная дорога, д. 7. «Проектсервис». 2002–2004 гг. Фото: Андрей Жбанов

Во-вторых, в 90-е для архитекторов пропал строгий цеховой фильтр, который был в советское время. Раньше почти каждому заметному проекту нужно было пройти несколько серий внутренних конкурсов, была строгая государственная система оценки и контроля, старшие архитекторы отсматривали каждый проект и непременно вносили в него правки. Было трудно представить, чтобы архитектор-недоучка что-то реализовал. Теперь доступ к городскому пространству получили разные проектировщики, далеко не всегда с большим опытом и талантом. Поэтому претензия к качеству архитектуры часто бывает справедлива.

Поскольку капром — не стиль, а группа разных направлений, объединенная одним хронологическим периодом, то не всегда можно по внешнему виду здания сказать, что перед нами именно он. Но есть несколько магистральных направлений, которые стали визитными карточками эпохи. Например, когда архитекторы играют с разными историческими формами классической архитектуры и неожиданно комбинируют их с приемами из хай-тека, с большим количеством стекла, с криволинейными, изломанными, деконструктивистскими архитектурными формами, — это очередной виток эклектики, смешение всего, что было на тот момент в копилке мировой архитектуры. Второе направление — спокойные, академически выверенные модернистские здания. Третье — реабилитация классики: архитекторы брали традиционные классические формы и развивали их в собственной манере.

Некоторые исследователи говорят, что в Польше и других странах бывшего социалистического лагеря в архитектуре наблюдались схожие художественные тенденции, что и на территории стран СНГ, но я не берусь говорить об этом, так как мы изучаем только архитектуру постсоветских стран — в первую очередь Россию, Беларусь и Украину. Термин «капиталистический романтизм» мы употребляем в контексте этих государств.

Нас иногда критикуют за это название, потому что настоящего капитализма в 90-е не было, да и романтизм на первый взгляд далеко не очевиден. Капитализм — это когда есть развитый рынок с хорошей конкуренцией и свободными демократическими условиями, а то, что творилось после развала Союза, можно назвать скорее олигархической петрократией, чем настоящим капитализмом. Но, поскольку за девяностыми прочно закрепилось клише «капитализма», нам показалось важным, чтобы это было отражено в названии.

Почему «романтизм»? Для нас это явление во многом родственно тому, что происходило в России, да и во всей Европе в конце XVIII — начале XIX века. То культурное направление получило название романтизма, потому что оно появилось как реакция на тотальность классицизма — большого государственного стиля, который стал ассоциироваться с казёнщиной и казарменной строгостью. В парках при усадьбах стали возводить необычные постройки, чаще всего в псевдоготическом, псевдороманском или китайском стилях, всевозможные искусственные руины и павильоны-сюрпризы. Смещение фокуса внимания с общественных, навязанных государством ценностей в сторону индивидуальных, личных переживаний — вот то, что объединяет романтизм XIX века и новый, капиталистический. Ну и кроме того, романтика времени здесь тоже важна: новыми творцами истории в «лихие девяностые» становились зачастую настоящие романтики.

Капром же стал реакцией на однообразие архитектуры и ригидность проектной системы позднесоветского времени. Архитекторы изголодались по свободе самовыражения, которой у них не было. В 90-е годы архитекторы обрели немыслимую ранее творческую независимость, и если удачно находили себе заказчика со схожими эстетическими взглядами на мир, то имели полную свободу выражения в городском пространстве.

Для меня самая большая ценность этой архитектуры заключается в том, что это свидетельство, возможно, самого демократического периода нашей истории. Несмотря на олигархическую модель капитализма, только в тот период времени в России существовали настоящая публичная политика и идеологический плюрализм. Ни то, что было раньше, ни то, что было потом, нельзя назвать в полной мере демократией.

Какие-то здания эпохи снесут — это неизбежность, но отдельные постройки нужно сохранять, причем не только самые качественные и удачные с точки зрения общепринятых эстетических норм, но и самые спорные и провокационные, а также примеры рядовой, ординарной архитектуры. Если мы сохраняем только лучшее от эпохи, то создаем искаженное представление о действительности. Думаю, что будет здорово, если архитектура будет рисовать для наших потомков репрезентативный образ своего времени.

Мы сейчас работаем над путеводителем по капрому Петербурга. Выбрали несколько десятков объектов, разделили их на семь маршрутов и написали о каждом по небольшому эссе. Во время работы над путеводителем мы встречались со многими архитекторами, чьи постройки выбрали для книги, брали у них интервью, сканировали проектные материалы. Идея была в том, чтобы выбрать те здания, которые характеризовали бы максимально широкий диапазон архитектурных жанров той поры. Мы взяли и «хай-тек», и «классицизм», и рядовую архитектуру, пытались осветить разные типы объектов — жилье, торговые комплексы и офисные центры. Включили как те, которые вызвали положительную оценку современников, так и те, которые были признаны градостроительными ошибками. Путеводитель мы планируем закончить этой зимой.

Бизнес-центр «Толстой Сквер». Театрально-развлекательный комплекс «Лицедеи». Ул. Льва Толстого, д. 9. Архитектурное бюро «Студия-17». 2004–2011 гг. Фото: Константин Антипин


Читайте также наш материал о том, как в Петербурге создают базу данных витражей старого фонда. Авторы проекта исследовали весь Васильевский остров, а по итогам работы выпустили книгу и интерактивную карту «витражных адресов». 

Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl + Enter.
Как меняется Петербург
Жители Коломны второй день приносят на избирательные участки кофе и домашнюю еду. Как проходит акция «Сытый наблюдатель»
Как в Петербурге открывались креативные пространства и почему сейчас они появляются всё реже. Главное из доклада о новой культурной географии
На месте заброшенного Невского рынка могут построить мост. Окончательное решение пока не принято
Как выглядит новый сквер «Осенний марафон» у «Приморской». Показываем фото общественного пространства — с деревьями, скамейками и скульптурами
Развязка ЗСД с Шуваловским открыта. Она должна разгрузить улицы быстрорастущего Приморского района
Третья волна коронавируса
Как растет число заболевших и умерших из-за коронавируса в Петербурге — показываем на графиках
В Петербурге уже две недели растут показатели заболеваемости и госпитализаций с COVID-19 — но до уровня третьей волны еще далеко
Женщина приставала к пассажирам петербургского метро с вопросом о вакцинации. Всех привитых она назвала «дураками»
В Петербурге ждут четвертую волну коронавируса. Новая вспышка заболеваемости — неизбежность? Отвечают исследователь, эпидемиолог и чиновники
Эрмитаж открывает экспозиции, которые были закрыты из-за коронавирусных ограничений. Среди них — искусство Сибири, Франции и Японии
Выборы-2021
Виталий Милонов выхватил телефон у кандидата от «Яблока» в Петербурге
Петербуржцы пришли на избирательные участки и обнаружили, что от их лица уже проголосовали. О таких случаях сообщают по всей России
«Там могли побывать и красивые девушки, и тигры». В ЦИК (очень литературно!) обсудили вынос бюллетеней с участка в Петербурге — и увидели возможный заговор
На юге Петербурга выдававшие себя за членов СПЧ люди угрожали избирательным комиссиям, рассказали в Горизбиркоме
В петербургском метро в дни выборов — десятки плакатов «Единой России». Это законно? Отвечает Горизбирком
Давление на журналистов
Петицию против закона об «иноагентах» за первые сутки подписали более 70 тысяч человек
150 независимых медиа и НКО запустили петицию против закона об «иноагентах». Ее уже подписали AdVita, «Ещёнепознер», «Ночлежка» и «Бумага»
Что вы думаете о статусе иностранного агента? Исследование «Бумаги»
Минюст внес в список СМИ-иноагентов еще четыре организации. Их по требованию закона создали журналисты, уже внесенные в реестр
Песков: Кремль рассмотрит поправки к закону об иноагентах, предложенные независимыми СМИ
Вакцинация от коронавируса
Женщина приставала к пассажирам петербургского метро с вопросом о вакцинации. Всех привитых она назвала «дураками»
Блогера из Петербурга будут судить за видео с фейками о коронавирусе. Он утверждал, что применение вакцины приводит к смерти
Семь тысяч россиян пожаловались на нежелательные реакции после вакцинации от коронавируса. Это 0,018 % от общего числа вакцинированных
«Биокад» начал выпускать в Петербурге «Спутник Лайт». Компания обещает произвести столько вакцины, сколько закажет Минздрав
Почему после вакцинации от коронавируса могут не выработаться антитела? А что, если их мало?
Коллеги «Бумаги»
Как протест против ввоза мусора из Москвы пробудил в ярославцах интерес к экологическим проблемам
Как «Независимая ассоциация врачей» отговаривает россиян прививаться
У противников вакцинации появилось два новых аргумента против прививок
Гид по пригородам Петербурга
Прогулки с видом на реку, 100-летняя ГЭС и краеведческий музей в доме инженера — приезжайте в Волхов
В Петяярви — маршрут для долгой бодрой прогулки и идеальные места для пикников. Осмотрите заброшенную финскую ГЭС с водопадом и лесные озера
В Гатчине — не только дворец и парки. Осмотрите замок мальтийских рыцарей, деревянную дачу с башней и старинную слободу, где жили егеря
В Орехове — самая высокая точка Карельского перешейка, заказник с дикими зверьми и озера. Летом в полях цветет рапс и пасутся лошади
В Лебяжьем — «кладбище поездов», столетние дома и военные форты. Прогуляйтесь по местам писателя Бианки и останьтесь до вечера, чтобы увидеть закат над заливом
Подкасты «Бумаги»
Как создать идеального робота и не породить корпорацию зла? Придумываем правила для искусственного интеллекта в первом видеовыпуске подкаста Science Bar Hopping!
Безумный автостоп по Балканам и Дагестану — обсуждаем вдохновляющие и опасные истории о путешествиях в одиночку 😎
Зачем общаться с хейтерами и что делать, если вам пишут тысячи оскорблений в соцсетях? В подкасте «Все мы медиа» говорим про хейтерские атаки 😡
Представьте: вы стали мемом. Что делать, если вы знамениты из-за шуток в интернете, — обсуждаем в подкасте «Все мы медиа»
Как человекоподобных роботов используют в медицине, сфере услуг и секс-индустрии? Слушайте в подкасте Science Bar Hopping

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.

К сожалению, мы не поддерживаем Internet Explorer. Читайте наши материалы с помощью других браузеров, например, Mozilla Firefox или Chrome.