27 октября 2020

В Петербурге придумали термин «капром» для архитектуры 90-х. Чем интересны дома, которые многие считают некрасивыми?

Архитектор Даниил Веретенников, урбанист Гавриил Малышев и искусствовед Александр Семенов уже больше года ведут телеграм-канал «Клизма романтизма» — проект, который исследует и популяризирует архитектуру постсоветского периода, который они назвали «капиталистическим романтизмом». Сейчас авторы готовят путеводитель, в котором будет семь маршрутов по памятникам архитектуры этой эпохи — от жилого комплекса «Аврора» до церкви иконы Божией Матери «Державная».

«Бумага» поговорила с одним из создателей проекта Даниилом Веретенниковым о том, чем интересен капром, почему здания конца 90-х многим кажутся некрасивыми и нужно ли их сохранять.

Даниил Веретенников

Архитектор, сооснователь проекта «Клизма романтизма»

— Я практикующий архитектор, градостроитель, работаю над мастер-планами городов, проектами застройки территорий и планами градостроительной реконструкции старых районов. В прошлом году я окончил аспирантуру ГАСУ, моя диссертация была посвящена архитектурным конкурсам 1990–2000 годов.

В разговорах с коллегами и друзьями я заметил, что у многих тема постсоветской архитектуры вызывает живой и искренний интерес, который часто граничит с резким отвращением. Есть стереотип, что всё построенное в тот период — плохо. Меня же в этой теме больше всего вдохновляют не сами архитектурные формы, а те социальные и культурные сюжеты, которые за ними стоят.

В прошлом году мы с урбанистом Гавриилом Малышевым и искусствоведом Александром Семеновым объединились, чтобы делать «Клизму романтизма» — проект по изучению и популяризации архитектурного наследия постсоветского периода. Я предложил использовать для него термин «капиталистический романтизм». Важно понимать, что капиталистический романтизм — это не архитектурный стиль, а период в культуре постсоветских стран.

Капром — заключительный акт ХХ века: три революции, войны, периоды тоталитаризма и оттепели — и на месте павшей авторитарной модели появился разгульный и шальной капитализм, который не мог не отразиться на архитектуре. Он почти во всём противоположен застойной брежневской железобетонной эпохе. Наше отношение к капрому всегда будет зависеть от политических взглядов, но нельзя не признать, что это смелое, самобытное и яркое явление.

В общепринятом смысле эти здания чаще всего сложно назвать красивыми. На то есть несколько причин. Первая — техническая: нехватка качественных материалов. Поскольку только начавший формироваться рынок еще не мог предоставить конкурентный товар, приходилось ограничиваться тем, что было под рукой. Иногда здание неплохо нарисовано, но из-за строительных материалов выглядит нелепо.

ТЦ «Гулливер»Торфяная дорога, д. 7. «Проектсервис». 2002–2004 гг. Фото: Андрей Жбанов

Во-вторых, в 90-е для архитекторов пропал строгий цеховой фильтр, который был в советское время. Раньше почти каждому заметному проекту нужно было пройти несколько серий внутренних конкурсов, была строгая государственная система оценки и контроля, старшие архитекторы отсматривали каждый проект и непременно вносили в него правки. Было трудно представить, чтобы архитектор-недоучка что-то реализовал. Теперь доступ к городскому пространству получили разные проектировщики, далеко не всегда с большим опытом и талантом. Поэтому претензия к качеству архитектуры часто бывает справедлива.

Поскольку капром — не стиль, а группа разных направлений, объединенная одним хронологическим периодом, то не всегда можно по внешнему виду здания сказать, что перед нами именно он. Но есть несколько магистральных направлений, которые стали визитными карточками эпохи. Например, когда архитекторы играют с разными историческими формами классической архитектуры и неожиданно комбинируют их с приемами из хай-тека, с большим количеством стекла, с криволинейными, изломанными, деконструктивистскими архитектурными формами, — это очередной виток эклектики, смешение всего, что было на тот момент в копилке мировой архитектуры. Второе направление — спокойные, академически выверенные модернистские здания. Третье — реабилитация классики: архитекторы брали традиционные классические формы и развивали их в собственной манере.

Некоторые исследователи говорят, что в Польше и других странах бывшего социалистического лагеря в архитектуре наблюдались схожие художественные тенденции, что и на территории стран СНГ, но я не берусь говорить об этом, так как мы изучаем только архитектуру постсоветских стран — в первую очередь Россию, Беларусь и Украину. Термин «капиталистический романтизм» мы употребляем в контексте этих государств.

Нас иногда критикуют за это название, потому что настоящего капитализма в 90-е не было, да и романтизм на первый взгляд далеко не очевиден. Капитализм — это когда есть развитый рынок с хорошей конкуренцией и свободными демократическими условиями, а то, что творилось после развала Союза, можно назвать скорее олигархической петрократией, чем настоящим капитализмом. Но, поскольку за девяностыми прочно закрепилось клише «капитализма», нам показалось важным, чтобы это было отражено в названии.

Почему «романтизм»? Для нас это явление во многом родственно тому, что происходило в России, да и во всей Европе в конце XVIII — начале XIX века. То культурное направление получило название романтизма, потому что оно появилось как реакция на тотальность классицизма — большого государственного стиля, который стал ассоциироваться с казёнщиной и казарменной строгостью. В парках при усадьбах стали возводить необычные постройки, чаще всего в псевдоготическом, псевдороманском или китайском стилях, всевозможные искусственные руины и павильоны-сюрпризы. Смещение фокуса внимания с общественных, навязанных государством ценностей в сторону индивидуальных, личных переживаний — вот то, что объединяет романтизм XIX века и новый, капиталистический. Ну и кроме того, романтика времени здесь тоже важна: новыми творцами истории в «лихие девяностые» становились зачастую настоящие романтики.

Капром же стал реакцией на однообразие архитектуры и ригидность проектной системы позднесоветского времени. Архитекторы изголодались по свободе самовыражения, которой у них не было. В 90-е годы архитекторы обрели немыслимую ранее творческую независимость, и если удачно находили себе заказчика со схожими эстетическими взглядами на мир, то имели полную свободу выражения в городском пространстве.

Для меня самая большая ценность этой архитектуры заключается в том, что это свидетельство, возможно, самого демократического периода нашей истории. Несмотря на олигархическую модель капитализма, только в тот период времени в России существовали настоящая публичная политика и идеологический плюрализм. Ни то, что было раньше, ни то, что было потом, нельзя назвать в полной мере демократией.

Какие-то здания эпохи снесут — это неизбежность, но отдельные постройки нужно сохранять, причем не только самые качественные и удачные с точки зрения общепринятых эстетических норм, но и самые спорные и провокационные, а также примеры рядовой, ординарной архитектуры. Если мы сохраняем только лучшее от эпохи, то создаем искаженное представление о действительности. Думаю, что будет здорово, если архитектура будет рисовать для наших потомков репрезентативный образ своего времени.

Мы сейчас работаем над путеводителем по капрому Петербурга. Выбрали несколько десятков объектов, разделили их на семь маршрутов и написали о каждом по небольшому эссе. Во время работы над путеводителем мы встречались со многими архитекторами, чьи постройки выбрали для книги, брали у них интервью, сканировали проектные материалы. Идея была в том, чтобы выбрать те здания, которые характеризовали бы максимально широкий диапазон архитектурных жанров той поры. Мы взяли и «хай-тек», и «классицизм», и рядовую архитектуру, пытались осветить разные типы объектов — жилье, торговые комплексы и офисные центры. Включили как те, которые вызвали положительную оценку современников, так и те, которые были признаны градостроительными ошибками. Путеводитель мы планируем закончить этой зимой.

Бизнес-центр «Толстой Сквер». Театрально-развлекательный комплекс «Лицедеи». Ул. Льва Толстого, д. 9. Архитектурное бюро «Студия-17». 2004–2011 гг. Фото: Константин Антипин


Читайте также наш материал о том, как в Петербурге создают базу данных витражей старого фонда. Авторы проекта исследовали весь Васильевский остров, а по итогам работы выпустили книгу и интерактивную карту «витражных адресов». 

Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl + Enter.
Как меняется Петербург
Власти Петербурга решили снести бизнес-центр на Энгельса с магазинами и офисами
Усадьбу Шуваловых в Шуваловском парке выставили на аукцион за 366 млн рублей
Беглов пообещал, что Охтинский мыс не застроят жильем
В доме Полежаева десятки лет была тайная лестница. Как жильцы добились, чтобы ее открыли, и нашли исторический лифт, о котором никто не знал
Власти Петербурга потратят 1,4 млрд рублей на подземный переход к «Лахта Центру»
9 Мая
Власти призвали петербуржцев ходить по улицам в масках на праздновании 9 Мая
В Купчине 6 мая хотели провести праздничное шествие в честь Дня Победы, перекрыв улицы. В последний момент чиновники сообщили, что всё отменяют
Как в Петербурге пройдет празднование 9 Мая, где посмотреть «Бессмертный полк» и какие улицы перекроют из-за парада
Когда и какие улицы в Петербурге перекроют на майские праздники? Показываем график — с закрытием части Невского и Мойки
В Петербурге на парад Победы на Дворцовой площади пустят только с отрицательным тестом на коронавирус
Гид по пригородам Петербурга
В Лебяжьем — «кладбище поездов», столетние дома и военные форты. Прогуляйтесь по местам писателя Бианки и останьтесь до вечера, чтобы увидеть закат над заливом
В Приморске — старая финская кирха и пирс, на котором испытывают ледоколы. Прогуляйтесь по берегу залива и заказнику с морскими видами
В Выборге — средневековая крепость, парк со скалами и северный модерн. Прогуляйтесь по узким улочкам и найдите один из старейших жилых домов России
В Кронштадте — форты, вид на залив и заказник. Приезжайте посмотреть на «тюленью гряду» и старейший маяк России
Во Всеволожске — усадьба пушкинских времен и научный городок академика Павлова. А еще здесь можно погулять по песчаным холмам
Как всё дорожает
Петербург вошел в топ-10 городов мира по росту цен на элитное жилье, обогнав Лос-Анджелес и Москву
С 1 мая подорожают входные билеты в Ботанический сад Петра Великого
Вход в Ленинградский зоопарк для взрослых подорожает с 1 мая. Это связывают с ростом цен на корм для животных и другие расходы
Поход в Эрмитаж теперь обходится дороже на 100 рублей. Почему так? И вернут ли льготы?
В некоторых петербургских ресторанах планируют поднять цены на позиции в меню — из-за подорожания продуктов
Вакцинация от коронавируса
Маломобильных жителей Петербурга начали вакцинировать от коронавируса на дому
В Петербурге могут запустить программу поощрения для привившихся горожан. В Смольном прорабатывают меры
В Петербург поступила вторая партия «ЭпиВакКороны». Привиться смогут более 7 тысяч человек
Роспотребнадзор разрешил прививать петербуржцев от коронавируса на дому. Эту возможность получат маломобильные горожане
В Петербурге пенсионер умер вскоре после введения вакцины от коронавируса. Причина смерти пока не установлена
Коллеги «Бумаги»
Спасти «Медузу»
Екатерина Шульман — о «варягах», федерализме и активистах в регионах
Виталий Манский — о сорванном «Артдокфесте» в Петербурге, переезде и творчестве
В Петербурге начинается посмертный суд над погибшим в СИЗО бизнесменом Валерием Пшеничным
Утрата памятников архитектуры
На территории дач Кирхнера и Кинга в Зеленогорске построят комплекс с отелем, кемпингом и спортивными площадками
В доме Полежаева десятки лет была тайная лестница. Как жильцы добились, чтобы ее открыли, и нашли исторический лифт, о котором никто не знал
В Токсове снесли вокзал, построенный в начале XX века. Местные жители выступали против работ и просили признать здание памятником
Жители дома Полежаева нашли старинный лифт в парадной, которая была заблокирована несколько десятилетий
«Маленький русский Манчестер»: как на Октябрьской набережной работало крупнейшее текстильное предприятие Российской империи. История сгоревшей «Невской мануфактуры»
Подкасты «Бумаги»
Как наша еда влияет на окружающую среду? В этом подкасте обсуждаем экопродукты, потери продовольствия и органические фермы
Что будет с планетой? Слушайте наш новый подкаст об экологии «Послезавтра» — его ведет журналистка Ангелина Давыдова
«Каждые полградуса имеют большое значение». Как меняется климат Земли и к каким последствиям это приведет — слушайте в новом подкасте «Послезавтра»
«Я не просто хочу жить в стране, уважающей права человека. Я могу что-то для этого сделать». Молодые политики — о выборах, карьере и давлении властей
«Люди важны сами по себе, а красота — по ситуации». Бодипозитивные активистки, модель с ожогами и художник — о внешности и принятии своего тела

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.

К сожалению, мы не поддерживаем Internet Explorer. Читайте наши материалы с помощью других браузеров, например, Mozilla Firefox или Chrome.