«Профессор или нет — он сначала поблагодарит духов»: режиссер фильма о шаманах рассказывает, как живет коренной народ Тывы

В Петербурге начался фестиваль документального кино «Артдокфест». На нем покажут фильм «Курс молодого шамана» — о том, как психолог из США отправляется в Тыву изучать шаманские практики. Во время съемок режиссер картины Светлана Стасенко встречалась с известными шаманами республики и наблюдала их ритуалы.

Режиссер рассказала «Бумаге», как изучала быт шаманов, зачем местные жители обращаются к ним вместо врачей и почему тувинцам привычнее юрты на природе, чем многоквартирные дома в городах.

— Как вы познакомились с главными героями фильма — тувинским шаманом и его учеником, приехавшим из США?

— Эта тема интересовала меня очень давно. У меня уже были фильмы не столько о шаманизме, сколько о живых остатках древней культуры, древней философии, которая встречается и у марийцев, и у удмуртов, и у манси, и у поморских народов (шаманизм — ранняя форма религии. В ее основе лежит вера в то, что шаманы обладают сверхъестественными способностями и вступают в общение с духами, что позволяет, например, лечить людей. Шаманство распространено в том числе среди народов Сибири — прим. «Бумаги»).

Я много с этим работала и случайно узнала от своей подруги, что Алексей, один из главных героев фильма, учится в Портленде у Арнольда Минделла — одного из величайших психологов современности, который сам очень много учился у шаманов по всему миру. Минделл сумел понять, как шаманские практики влияют на человека и его организм, как психологу можно их использовать. У Алексея была обязательная летняя программа, во время которой студенты должны были ездить к шаманам и изучать их практики. Когда я узнала, что Алексей летит в Тыву, то сразу познакомилась с ним, и через неделю мы с оператором уже были там.

Светлана Стасенко. Фото: mamaki-film.com

— В чем была мотивация Алексея, когда он ехал становиться шаманом? Он хотел изучить шаманизм именно как психолог или делал это для себя лично?

— Этого я не знаю. Знаю, что он пришел из бизнеса и, видимо, что-то его привело к этому. Иногда что-то нас приводит к совершенно неожиданным вещам. Я, например, не собиралась быть режиссером, а хотела быть археологом, но вдруг что-то меня привело [в кино], чему я очень счастлива. Точно так же и с ним.

— В фильме говорится, что Алексей ехал к шаманам, потому что хотел «открыть третий глаз». Что он под этим подразумевал?

— Считается, что в нашем теле есть несколько энергетических центров, и один из самых сильных — там, где индусы рисуют точку [на лбу]. Так называемая шестая чакра (понятие чакры используется в буддизме, индуизме, а также оккультных учениях; наукой не поддерживается — прим. «Бумаги»). Через нее происходит связь с высшими силами, прошлым, будущим. Есть даже поверье, что раньше все люди видели сущности из других миров, а сейчас это могут только животные. Так вот, считается, что если этот энергетический центр активировать, он позволяет видеть вещи, недоступные обычным людям. То есть открывается некое шестое чувство.

Чочагар. Кадр из фильма «Курс молодого шамана»

— Какую роль играют шаманы в тех местах, куда вы ездили? Как к ним относятся жители?

— В советское время шаманизм был запрещен, хотя шаманы всё равно были и тайно принимали [посетителей]. Но в открытую и они боялись работать, и люди боялись к ним обращаться.

Мама одной из наших героинь, Сары, была коммунисткой и партийным работником. А у двух сестер открылся дар: они предвидели будущее, рассказывали соседям на улицах, что с ними будет. Однажды к ним пришел председатель партийной организации, и эти две девочки — может быть, шести и восьми лет — сказали: «Дяденька, у тебя в течение года заболеет и умрет жена, ты ее похоронишь и женишься на молодой, к которой по воскресеньям ходишь». Был дикий скандал, маме влепили выговор. После этого вызвали какого-то шамана, который закрывал [сестрам] эту самую чакру. Но потом дар всё равно открылся, и обе теперь работают в «Дунгуре» (обществе тувинских шаманов — прим. «Бумаги»). А Сара — его председатель.

Сейчас, конечно, всё открыто. В фильме мы сняли Монгуша Кенин-Лопсана — абсолютно уникальную личность: с одной стороны, это профессор, доктор наук, который всю жизнь занимался изучением шаманизма, а с другой — шаман. Он сам умеет делать обряды, гадать и предсказывать, и при этом изучает, как именно работает тот или иной шаманский обряд.

Кенин-Лопсана назвали «Живым сокровищем шаманизма»: это звание имеют всего пять человек в мире — пять наиболее ярких представителей шаманизма (звание присваивает Американский фонд шаманских исследований — прим. «Бумаги»). И он среди них. Кенин-Лопсану сейчас 92 года, он болеет, и все молятся о его выздоровлении.

— За чем люди в Тыве, как правило, обращаются к шаманам?

— Мы были у очень сильной шаманки Дарьи в Ак-Довураке. В этом городке когда-то был асбестовый завод, который сейчас пытаются реанимировать. Там есть больница и врач, но к нему почти не ходят — идут к шаману. Дарья занимается практически всем: гармонизирует энергию, снимает головную боль, лечит младенцев, чтобы они не кричали и не страдали от детских болезней. Она находит пропавших лошадей и какие-то исчезнувшие вещи. Или, например, на картах смотрит, почему молодой человек изменяет девушке. Говорят, помогает.

Но всегда же ставишь эксперимент на себе. И мы с оператором Ириной Уральской тоже сели погадать: благо, стоит у нее это 20 рублей — не 200, а 20! Пошли мы, в общем, из любопытства, но практически всё, что она предсказала, лично у меня сбылось.

Кадр из фильма «Курс молодого шамана»

— Какие ритуалы вы наблюдали во время съемок? Что из этого было самым впечатляющим?

— Самый впечатляющий [ритуал] в фильм не вошел. У нас и так был перебор героев: Кенин-Лопсан, Чочагар, Сара, Дарья, Белый Дракон. Но был еще такой шаман Марат, который вместе с Дарьей делал вызывание дождя. Я хочу потом отдельную зарисовку сделать, это прямо снято: абсолютная жара, играют дети, шаман делает обряд. После обряда положена трапеза, все идут на нее. И только успели накрыть [на стол] — гроза, ветер, молнии, проливной дождь. И Марат ходит под дождем — гордый, что так всё лихо получилось. Это потрясло нас до глубины души.

— Герой фильма Алексей довольно легко получает справку о том, что стал шаманом. Получается, это несложно сделать?

— И Дарья, и Белый Дракон, и Кенин-Лопсан признали, что у него есть дар. Это не просто так. Только Сара не признала.

Кроме того, был монгольский шаман, который приезжал на шаманский фестиваль и гадал Алексею: он нашел у него в роду какого-то родственника, у которого был дар ясновидца. Даже сказал, что его звали Николаем. У Алексея в роду были монахи, священники, и вот один из них оказался прозорливым — так сказал монгольский шаман.

Я хотела вставить этот эпизод в фильм, но, к сожалению, монгольские шаманы не разрешили себя снимать. Следующим летом мы специально поехали в Монголию, в том числе, и для того, чтобы их найти, но просто заблудились и не нашли. Потому что у них нет ни связи, ни мобильных — ничего. С нами должен был ехать Чочагар, знавший этого шамана, но он уехал домой. И мы поехали наудачу с Белым Драконом.

— В фильме есть эпизод, где Алексей платит 5 тысяч рублей за шаманский сертификат, потом у него просят еще 5 тысяч за что-то. Как эта бюрократия соотносится со всеми шаманскими духовными практиками?

— Во-первых, Алексей заплатил вступительный взнос в шаманское объединение, во-вторых, справка — это, скорее, результат гадания, которое ему сделали.

Шаманская практика, конечно, вещь сугубо духовная, но шаманам тоже надо покупать еду, кормить семью. За все обряды мы обязательно платили деньги — и это нормально. Представьте, что вы идете в Америке к какому-то экстрасенсу и он вам предлагает заплатить 200 долларов — это не вызывает у вас никакого противоречия. А тут работают какие-то предрассудки и стереотипы.

— Что представляет из себя быт шаманов?

— Это очень интересная вещь: у каждого шамана обязательно есть костюм и бубен. Пока он ходит в платье и туфлях, он может копать картошку, готовить еду, чинить машину — всё, что угодно. Как только надевает костюм, он становится другим человеком, другой сущностью. Шаман без костюма не может гадать или проводить ритуалы. Сам обряд надевания костюма — это некий ритуал перехода в другое измерение. После этого он — шаман, может видеть и предсказывать. Закончил — поблагодарил духов, всё снял, в сундук положил, и дальше может копать картошку.

— А откуда шаманы берут костюм: сами делают?

— По-разному. Некоторым передают свой костюм по наследству другие шаманы, некоторые делают для себя сами. Обретение костюма — это тоже своеобразное таинство, и, как правило, шаманы не любят об этом говорить.

Чочагар рассказывал, как искал перья для костюма. На шапке должны быть перья птицы, которая покровительствует конкретному шаману. А Чочагар не знал, какая птица ему покровительствует, и долго спрашивал об этом духов. Как-то он нашел погибшего сокола и понял, что сокол — это та птица, чей дух будет ему помогать. Так он рассказывал.

Алексей и Чочагар. Кадр из фильма «Курс молодого шамана»

— Почему Чочагар, главный герой и учитель Алексея, перестал быть шаманом?

— Про Чочагара лучше всего сказал сам Алексей: что-то его ведет — и это что-то сначала привело его в шаманизм, а потом оттуда вывело. Думаю, что у него более сложный путь, чем этот ритуальный шаманизм. Может быть, он станет буддийским монахом или еще кем-то.

Чочагар учился в Литературном институте имени Горького в Москве на переводчика. С одной стороны, он отнес костюм, всё потерял, а с другой — честно идет своим путем, совершенствуется, читает. Кстати, недавно он перевел книгу, связанную с буддийской семейной традицией.

— Занятия шаманизмом не противоречат работе? Человек может иметь профессию, а в свободное время быть шаманом?

— В советское время, конечно, многие утром ходили на работу, а вечером лечили людей. Но сейчас есть спрос на сильных шаманов. Это же как сарафанное радио: одному помог, второму, третьему — и уже 50 человек к тебе бежит. К той же Дарье приезжают люди со всей Сибири: очередь сидит с утра до вечера. Она приходит к 9 на работу и заканчивает поздно вечером, а если у нее выездной обряд, то начинает в 6 утра и приезжает уже за полночь. Тут физически больше ничем не позанимаешься.

— За счет чего, на ваш взгляд, сохраняется эта шаманская культура и их традиционные ритуалы?

— Не знаю, вы можете мне не верить, но это реально работает. Всё, что нам предсказала Дарья, постепенно сбывается. В фильме она предсказала Алексею, что у него будет сын. Леша не был женат и не собирался. И вдруг он встречает девушку, оформляет с ней отношения, и у них рождается сын. Объяснить это невозможно.

В Тыве людей с шаманским даром рождается довольно много, и, конечно, пока они появляются, этот феномен никуда не исчезнет. Это так же органично, как прекрасная тувинская природа, Саяны, как их потребность жить в юртах, на земле. Это их образ жизни, который пытались уничтожить, пока они были частью Советского Союза, но, к счастью, не уничтожили. Он сейчас активно возрождается и дает им силу, благосостояние, осознание себя как сильной мощной нации. Люди возвращаются к традициям. За них остается только порадоваться.

Путешествуя по Тыве, мы всё время встречали очень большие стада овец в горах. Это очень тяжелый труд, но люди, которые занимаются скотоводством, обеспечивают весь род, могут оплатить учебу детей в вузах. Кто-то остается на земле, кто-то уезжает, но возвращается помогать. С одной стороны, это возвращение к корням, истокам, с другой — это переходит на какой-то более осознанный и современный уровень. За этим очень интересно наблюдать.

В то же время у всех есть потребность выполнять родовые обряды. Например, люди обязательно раз в год ездят к священным ручьям, чтобы сделать обряд, поблагодарить духов природы. Мы разговаривали с людьми, приезжавшими на обряды, — это предприниматели, учителя, преподаватели вузов, врачи — люди самых разных профессий.

Кадр из фильма «Курс молодого шамана»

— Когда вы только начали заниматься этой темой, что вас больше всего поразило в разнице мировосприятия? Всё-таки это другая культура, религия, образ жизни.

— Сложно сказать. Наверное, самое странное — причем это относится не только к тувинцам, но и к марийцам, и к удмуртам, и к саамам — это то, что насколько они органичны среди природы, настолько же неорганичны в городе. Любая юрта идеально вписывается в то место, где она стоит. Это настолько красиво и естественно — как произведение искусства. И настолько же они не органичны в городах — с некрасивыми, неуютными дворами. Они не чувствуют красоту урбанистики, не видят, что можно сделать, чтобы город стал красивее и нарядней. Это очень поражает.

Мы были в Кызыле, городах на Кольском полуострове — они все примерно одинаковые: пятиэтажные хрущевские районы, никак не отделанные. Хотя в Кызыле появился совершенно гениальный скульптор, и там несколько лет назад сделали очень красивую набережную со скульптурами, по которой любят гулять люди. Но всё равно городской быт очень не комфортный, можно сказать, неуклюжий.

Конечно, люди [в Тыве] обращаются к предкам, к духам природы, духам места. Там целая огромная иерархия духов, у которых надо сначала надо попросить разрешения, потом — поблагодарить. И всё это — в природе. У них, по-моему, даже домовых нет.

— Как эта вера в духов проявляется на бытовом уровне?

— Они обязательно делают приношения духам, откладывают им что-то. Допустим, даже прежде, чем выпить водки, они берут стопочку и несколько раз пальцами аккуратно брызгают. Причем это очень ловкий жест. Напоил духов — потом выпил сам. Меня сначала это удивило, и я вообще не поняла, что происходит.

Мы снимали большой эпизод в научно-исследовательском институте генетики: сели с генетиками за стол, налили вина, и они тоже так сделали. Профессор или не профессор — он обязательно сначала поблагодарит духов. Практически все тувинцы очень органично живут в более объемном мире, в нескольких измерениях, из которых мы давно ушли.

Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl + Enter.

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.