9 февраля 2015
текст:

Чтение на «Бумаге»: фрагмент из книги Невзорова «Отставка господа бога»

Издательство «Эксмо» выпускает новую книгу журналиста Александра Невзорова «Отставка господа бога. Зачем России православие?». В новом издании ведущий легендарной передачи «600 секунд», а ныне — программы на YouTube «Уроки атеизма», публицист и защитник животных рассказывает в присущей ему язвительной манере о том, как проходит клерикализация страны и зачем школьникам православие.
«Бумага» публикует главу сборника «Уроки атеизма (Три копролита)», в которой Александр Невзоров размышляет о том, как насаждение религии ведет к критицизму, какой стала госидеология в последние годы и за счет чего меняется отношение к отечественной истории.

Уроки атеизма (Три копролита)

Отрадно видеть, что служители культа и добровольная обслуга идеи «православие, самодержавие, народность» наконец-то подвели под все творимые ими дикости хоть какую-то базу. База незатейлива и заключается в паре-тройке заклинаний, смысл которых в том, что тот, кто против «православия, тот против России».
Известный лауреат премии «Серебряная калоша — 2012» блеснул еще более изощренной формулировкой, сообщив миру, что разглядывание его часиков вообще «подбивает Россию на взлете».
(Красивый приемчик декларативного увязывания себя с чем-то очень значительным был изобретен еще О. Бендером, но в принципе работает до сих пор.)
Неприятие церкви и церковников в сегодняшнем контексте трактуется как русофобство и нечто крайне антипатриотичное, так как, по мысли служителей культа и их воцерковленышей, весь смысл существования России заключается только в содержании РПЦ. Такой взгляд на вещи экзотичен, но возможен.
Неприятие церкви и церковников в сегодняшнем контексте трактуется как русофобство и нечто крайне антипатриотичное
Но и у позиции, что именно церковь, для собственного удобства и бесконкурентности глобально изолировавшая Россию от всякого европейского развития на 700 лет, была главной причиной большинства трагедий страны, — не меньше прав на существование. И клейма «русофобства» здесь мало уместны.
Напротив.
Приведу пример: заметив на близком человеке, предположим, кепочку в горошек и с невообразимыми ушками, вы честно сообщаете, что кепочка придает ему сходство с полным идиотом, и предлагаете ее снять.
Это действие отнюдь не означает антипатии к ее носителю, скорее, наоборот, желание убрать обыдиочивающий аксессуар есть искреннее и реалистичное действие во благо этого персонажа. Возможны, конечно, аналогии и с чашей отравы, с миной, капканом или с протухшими шпротами, но они излишне пафосны, и пока для них нет особых оснований, так как события «вокруг кепочки» развиваются скорее забавно, чем трагически.
Топорная клерикализация дает свои первые плоды.
Мягко говоря, они иные, чем те, что ожидались кремлевскими садоводами.
Церковь становится посмешищем.
Но ладно — церковь, поиграли и забыли; грустные попы удалятся в тень своих приходиков, чтобы заняться привычным делом: тихо высасывать у старушек пенсии, а у впечатлительных бизнесменов — джипы. Но жертвой клерикального разгула, увы, стала и сама госидеология в целом, и тщательно взращиваемый последние 20 лет казенный патриотизм.
Топорная клерикализация дает свои первые плоды
О госидеологии стоит упомянуть особо.
Кремлевские сизифы уже который год пытаются сложить три ее компонента (то есть православие, самодержавие, народность) то башенкой, то калачиком, то змейкой. Эти игры с тем, что недоброжелатели системы могли бы назвать «копролитами», имели определенный успех.
Трехсоставную игрушку удалось скомбинировать и отполировать так, что ею вполне можно было дурить школьников 4-х — 6-х классов и умилять до слез администрацию государства. Усилием центральных телеканалов и всего сотни газет госидеологии даже удалось обеспечить на информационном рынке почетное 225-е место. Немножко портили картину бородатые маргиналы, которые использовали идеологическую конструкцию для актов публичного самоудовлетворения, вводя ее себе на опасную (по меркам проктологии) глубину, но позже выработалось общественное привыкание и к глубине, и к публичности, и даже к тому сладострастному мычанию, которым эти акты всегда сопровождались. Основное население РФ созерцало жизнь кремлевской идеологемы по ТВ-каналам, воспринимая ее даже с некоторым интересом и умилением, то есть примерно как лося, забредшего в супермаркет.
Кремлевские сизифы уже который год пытаются сложить три ее компонента (то есть православие, самодержавие, народность) то башенкой, то калачиком, то змейкой
Иными словами, была себе у РФ некоторая идеология, даже не хуже, чем, к примеру, у ацтеков, но, в отличие от ацтеков, все человеческие жертвоприношения делались на периферии и особо не рекламировались.
В обычной жизни она никого особо не касалась и не беспокоила.
Ее откровенная средневековость, конечно, проявлялась в нелогичности госустройства, маразме, взаимной озлобленности, тотальном воровстве и странных судебных процессах, но в контексте того, что никто, собственно, никогда и не воспринимал РФ как пространство, пригодное для нормальной жизни, о причинах задумываться было не принято. Как и не было принято пристально разглядывать составляющие элементы госидеологии. Но жертвоприношение в Хамовническом суде, инквизиторничанье, вторжение попов в школы, размах безнаказанного хулиганства служителей культа, бюджетное обеспечение их любых проказ и роскоши, то есть то, что и называется настоящей клерикализацией, увы, существенно повредили нехитрую конструкцию из трех элементов. Впрочем, такое развитие событий мог бы предсказать даже слабоумный. Как известно, клерикализация вызывает атеистическую реакцию, та провоцирует всплеск критицизма. Критицизм, остро нуждаясь в информационном питании, вызывает резкую генерацию знаний. А неизбежная поспешность этой генерации порождает те информационные взрывы, которые обрушивают любые идеологемы.
Жертвоприношение в Хамовническом суде, инквизиторничанье, вторжение попов в школы, размах безнаказанного хулиганства служителей культа, бюджетное обеспечение их любых проказ и роскоши, увы, существенно повредили нехитрую конструкцию из трех элементов
Огорчительно, но казенно-патриотические символы обычно становятся первой жертвой, наволю вырываются реальные факты и лопаются мыльные идеологические пузыри.
Первым лопнул Александр Невский, за ним, вероятно, последует Бородинская «победа».
Про первого «героя» Руси общество узнает, что был он кровником-побратимом сына Батыя, ярлыки на княжение (возможность власти) получал только в Орде, по татарской указке лично разгромил и поджег единственный свободный на тот момент от татарской дани Новгород. Узнает и то, что в «грандиозной» битве на Чудском озере было убито… 20 рыцарей, а Лаврентьевская летопись руководителем русского отряда в той небольшой стычке называет не Александра, а Андрея Ярославича, его безвестного брата.
Примерно такая же малоприятная история с Бородинской «победой».
Желание церкви «потереться о ее ноги» обязывает нас вспомнить факты массового предательства духовенства в 1812 году: к примеру, то, что две трети служителей культа Могилевской епархии «учинили присягу на верность врагу», а православный клир Смоленска встречал Наполеона с образами и колоколами.
С самой «победой» все обстоит еще печальнее: «с поля русской славы» наши отступали так позорно, что бросили в селе Можайском и на самом Бородинском поле около 10 тысяч своих раненых солдат.
Примерно такая же малоприятная история с Бородинской «победой»
Главный хирург Наполеоновской армии Доминик Жан Ларрей подробно описывает эту ситуацию, равно как Белло де Кергорр и Мерсье, которые, впрочем, приводят цифры даже чуть большие, чем 10 тысяч.
(Следует отметить, что в селе Можайском французы почти не обижали русских раненых, а лишь выбрасывали их из домов в огороды, чтобы освободить место для своих.)
Или, уж совсем некстати, всплывет тот милый факт, что, пока война с Францией шла на территории Российской империи, дезертиров, действительно было немного, поскольку бежать было некуда; русский пейзаж и тогда был богат капитан-исправниками, колодками и каторгами, но как только победоносная русская армия перешла границу Франции, примерно четверть ее личного состава (около 40 тысяч человек) дезертировала, рассосавшись по французским провинциям и нанимаясь к фермерам Гиени, Пикардии и Монбельяра грести навоз из-под галльской скотины.
А. М. Баранович, автор записок «Русские солдаты во Франции в 1813–1814 годах», оговаривает, что речь идет лишь о рядовых и унтерах, то есть о рабах системы, для которых вольное батрачество у врага было куда соблазнительней, чем роль воина-победоносца.
Как только победоносная русская армия перешла границу Франции, примерно четверть ее личного состава дезертировала
(Чуть смущенный этим фактом Александр I за счет казны намеревался возвратить дезертиров в Россию, всем пообещав прощение, и даже дважды обращался за помощью в этом вопросе к Людовику XVIII, но вернуть удалось лишь около десятка человек.)
И это лишь два примера, а их могут быть десятки по всем ключевым идеологическим позициям. Конечно, такие вещи и не должны становиться известны, они смертельны для казенного патриотизма, наспех сляпанного из «помятых киверов», «стойкостей» и профиля артиста Н. Черкасова.
Иконки госидеологии надо показывать редко, кратко и по возможности издали. Совать их под нос народонаселению не рекомендуется, так как возникает опасность их пристального изучения.
Иконки госидеологии надо показывать редко, кратко и по возможности издали
Скажу еще менее приятную вещь — рано или поздно топорная клерикализация спровоцирует совсем уже страшный вопрос: а чьей, собственно, религией было православие? Какого такого народа?
Дело в том, что понятие «народ» очень сложно коррелируется с понятием «рабы». Рабу немыслимо любить ту систему, которая предполагает возможность его продажи, публичной порки, тихого убийства, любых истязаний подневольным трудом, его безграмотность и жизнь в дикости и грязи. Раб не может быть ни патриотом, ни гражданином. А таких рабов, крепостных, в Российской империи до 1861 года было почти 88 % населения. Так православие — это их религия?
Что же касается среднего компонента триады, то есть «самодержавия», то тут все пока очень оптимистично, этот компонент идеологии еще может поработать. Учитывая моду на всякую экзотическую живность, Российская Федерация в принципе может завести себе даже царя, и если ему будут изготовлены впечатляющие аксессуары, то будущий монарх сможет очень прилично зарабатывать на корпоративах.
© А. Невзоров, 2015
© ООО «Издательство «Эксмо», 2015
ТЕГИ: 
Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl + Enter.

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.