31 октября 2017
«Бумага» публикует истории людей, которые десятилетиями трудятся на одном месте. Сотрудники главных петербургских музеев, театров, институтов и заводов рассказывают, как учреждения меняются с годами, почему они не уходят и что их вдохновляет.

43 года в Кунсткамере: как ученый старейшего музея страны работает с находками, которым десятки тысяч лет

Валерий Иванович Хартанович пришел работать в Кунсткамеру в 1974 году, как только окончил исторический факультет ЛГУ. Здесь он занялся исследованием народов Севера. Сейчас Валерий Хартанович возглавляет отдел антропологии.

Ученый рассказывает о своей повседневной удивительной работе: почему он не хранит дома древние черепа (о чем его иногда спрашивают), зачем до сих пор ездит в полевые экспедиции и что еще его вдохновляет, кроме находок.

Возраст

65 лет

Должность

Заведующий отделом антропологии

В Кунсткамере

43 года

Как случилось, что вы здесь работаете?

В начале 70-х кафедра этнографии и антропологии только открылась, мы стали вторым набором. Там была, на мой взгляд, очень умная схема: до третьего курса студенты могли выбрать, что им больше нравится — этнография или антропология. И я не без некоторых творческих исканий выбрал антропологию.

После выпуска меня и еще двух наших студентов впервые за долгое время распределения приняли на работу в музей — сейчас это Музей антропологии и этнографии имени Петра Великого. Так что с 1974 года я работаю на стрелке Васильевского острова.

Фото: Валерий Зайцев

Определиться со специальностью помогла очень разумная вещь, которая тогда существовала и, я уверен, сильно влияла на выбор, — регулярная полевая практика, то есть экспедиции. Причем в далекие края: мы ездили на Колыму, Индигирку и Алтай. От непосредственной работы в поле никуда не уйдешь: с этого науки этнография и антропология в значительной части и начинаются. Но это надо любить и уметь, а также иметь привычку, потому что условия, конечно, специфические. Поездив по таким далеким краям, я и пришел к тому, к чему пришел.

Когда я совсем молодым пришел в музей, у меня еще не было своей темы. Как раз в это время на финно-угорском конгрессе обратили внимание, что необходим сбор данных по антропологии населения Севера — России прежде всего. Наверно, повезло, тогда меня направили на эту тему — так я застрял там, нахожусь до сих пор и не жалею. Мои исследования как раз и посвящены происхождению населения Севера Европы.

За что вы любите свое дело?

Работа как любовь: можно ли определить, за что ты любишь ту или иную даму? Больше всего удовольствия я получаю от самого процесса, от экспедиционных исследований. Кроме науки ты узнаешь многое о жизни других людей — ведь это путешествия. Интересны размышления, к которым ты приходишь в процессе изложения собранной информации.

Не могу сказать, что жить не могу без костей. Многие говорят: у вас, наверное, даже дома черепа. Нет, дома не держим. Некрофилией антропологи не страдают, наоборот, мы крайне уважительно относимся к найденным объектам. Это наше прошлое — вот его нужно любить, тогда и беречь проще.

Кем вы мечтали стать в детстве?

Естественно, я прошел все этапы взросления, начиная с пожарника, всего уже и не помню. Но к моменту поступления у меня уже сформировался интерес в направлении археологии и изучения древностей и культур народов. Мой отец был военным, и я с детства мог ходить в музеи Германии и Белоруссии.

Когда я приехал поступать, мысли у меня были скорее об археологии — видимо, к костям чуть-чуть тянуло. Как я говорил, моя кафедра была новой, и когда я увидел ее описание, понял: это то, что мне нужно. И подал документы на кафедру этнографии и археологии.

Самое ценное, с чем вы работали?

Часто сам факт нахождения останков в хорошей сохранности вызывает здоровые положительные эмоции, будь то Средневековье, эпохи мезолита или неолита. Костные останки вообще — и особенно в наших широтах — хранятся крайне плохо. Но именно благодаря им можно с наибольшей достоверностью ответить на вопросы про то, кто мы такие, откуда произошли и на кого похожи антропологически. Любая такая находка позволяет расширить наши представления о населении конкретной территории или исторической эпохи.

Не могу сказать, что западаю на какие-то конкретные черепа, извините за вульгаризм, но наиболее интересное из того, что у нас хранится, — это одни из древнейших останков на территории Евразии человека современного вида — известная Маркина гора. Этот человек жил на территории Воронежской области где-то 36 тысяч лет назад. Южный Олений остров — тоже очень интересный могильник на Онежском озере. О происхождении этого поселения до сих ведутся дискуссии.

Хотелось ли вам всё бросить?

Несмотря на всё, что с нами приключается, нет. Но даже не потому, что некуда пойти или лень, нет. Я вот как-то решил, что мне это интересно и что это вообще небесполезно. Так что занимаюсь этим без особых мучений.

Три вещи, которые дают силы работать

1.

Интерес

Я бы сказал, что почти для всех людей, которые работают в этой области, интерес — это один из определяющих факторов, который заставляет остаться в деле. Я не жалуюсь, а констатирую: всем известно, что материальное поощрение здесь невелико.

2.

Экспедиции

Я люблю экспедиции. Но не за сам процесс — многие думают, что там все сидят и поют под гитару, — а за новый материал и новые места. К сожалению, сейчас езжу в них нечасто, что связано с финансированием, да уже и прыткости той нет и времени, честно говоря, из-за административных обязанностей меньше. Тем не менее при первой возможности с удовольствием выезжаю с археологами. В этом году были в Архангельской области, например.

3.

Развитие методик

Сейчас работать становится всё интереснее, в том числе и благодаря развитию методик — например, палеогенетики. Это крайне интересно. Представляете, можно восстановить геном древнего человека и более надежно сравнивать геном населения одной территории с другой. Это поддерживает интерес к изучению таких материалов. Данные, которые получаем мы, и данные, которые получают с помощью палеонтологии, очень сильно коррелируются, старые методики работают не хуже. Но всё равно интересно, когда наши суждения подтверждаются другими науками.

Как изменилась ваша работа за эти годы?

Мы очень сильно отстаем от того, что было, — не в науке и результатах, а в финансировании, в частности, экспедиций. Они сейчас связаны прежде всего с новостроечными территориями. Есть такой закон: пока на территории не поработали археологи, строить ничего нельзя. Условно, люди работают там, где нужно, а не там, где хочется. Есть неосвоенные территории, там хорошо бы копать, но деньги получить на это очень сложно.

Не хочу даже делать такую ссылку — я не ностальгирую по советскому времени, — но тем не менее тогда была стройная схема планового финансирования и построения долгосрочных планов.

Когда я начинал, все понимали необходимость работ, и руководство сказало мне: будем давать тебе деньги через год, достаточную сумму, чтобы ты мог проводить работы. И я знал, на сколько мне этой суммы хватит, и за год планировал довольно сложные исследования на Севере. В этом был плюс.

Еще у нас не так быстро развивается палеогенетика. Мы успешно сотрудничаем с иностранцами, но у нас нет своей базы в России, чтобы работать в том темпе и в тех объемах, в которых осваивают это зарубежные специалисты. Но это всё тривиально, на это, наверное, жалуются почти все в сфере науки.

Если не антропология, то что?

Не могу сказать, что у меня есть какое-то ярко выраженное хобби. Всё обыкновенно: съездить за город, погулять по нашим пригородам, съездить в отпуск.

Я довольно много ездил по стране, но как-то всё больше оказывался в лесах. А посмотреть эти маленькие городки Русского Севера и средней части хочется: они же очень красивые, особенно те, что восстановили или не до конца разрушили. Вот это мне стало крайне интересно в последнее время. А чтобы собирать что-то или вышивать — такого нет.

Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите появившуюся кнопку.
Подписывайтесь на «Бумагу» там, где вам удобно
Все тексты
Читайте еще
«Разве Петр виноват в том, что не развивалось гражданское общество?». Историк Евгений Анисимов рассказывает, стали ли мы европейцами после петровских реформ
Лауреат премии Филдса Станислав Смирнов — о том, чем занимаются современные математики и почему от них зависит вся наука
Как петербургский германист доказал, что стал жертвой политических репрессий. История Константина Азадовского, который два года провел на Колыме
Четвертая волна коронавируса
Когда будет пик четвертой волны коронавируса в Петербурге? Отвечает Роспотребнадзор
«Прогнозируем, что 8 ноября общепит не откроют». Как бары и рестораны отреагировали на локдаун в Петербурге, почему ждут продления ограничений и какой ущерб предсказывают
Роспотребнадзор: ограничения в Петербурге снимут, когда будет вакцинировано 80 % населения
Что нужно знать о коронавирусных ограничениях в Петербурге. Недельный локдаун, QR-коды, вакцинация и маски
В Петербурге осталось около 1700 свободных коек под COVID-19. Власти говорят, что это «эквивалентно трем пустующим больницам»
Как меняется Петербург
В Кронштадте за 480 миллионов рублей выставили на продажу бывший военный завод. Его предлагают приспособить под гостиничный комплекс
Намывы — это зло или благо? Эксперты рассуждают, стоит ли дешевое жилье проблем с экологией и инфраструктурой
В Петербурге закрылось Bio My Bio — заведение со здоровой едой от Матильды Шнуровой
«Благотворительность уже прорастает отовсюду». Директор «Ночлежки» — о кафе в центре Петербурга, где бывшие бездомные будут обучаться новым профессиям
Рядом с «Лахта Центром» появится оздоровительный термальный комплекс за 450 млн рублей
Научпоп
Как прошел самый большой Science Bar Hopping в Москве — с экскурсиями в наукограды и лекциями 42 ученых (!) о еде будущего, бионических протезах и патологоанатомии
Рецепторы, глобальное потепление и экономика труда. Главное о научных исследованиях нобелевских лауреатов — 2021
Космический туризм, астрономия и облачные технологии. Присоединяйтесь к нашему фестивалю Science Bar Hopping в Москве!
Петербургские археологи нашли геоглиф в виде быка в Тыве. Рассказываем, что это и почему находку называют уникальной
Откуда берутся слухи про чипирование, как фейки о бесплатных лекарствах рекламируют БАДы и можно ли зарабатывать на фактчекинге в России? Рассказывает сооснователь Fakecheck
Вакцинация от коронавируса
Роспотребнадзор: ограничения в Петербурге снимут, когда будет вакцинировано 80 % населения
В «Галерее» второй день стоят огромные очереди на вакцинацию. Там прививают по 600–700 человек в сутки
В Петербурге задержали пятерых медиков, которые организовали фиктивный пункт вакцинации при университете имени Павлова
Власти Петербурга расширят сеть пунктов вакцинации. Привиться можно будет еще в двух ТЦ
Как получить QR-код в Петербурге? И что делать, если с его выдачей возникла проблема?
Коллеги «Бумаги»
Кто реально победил на выборах в Госдуму? В чем не правы противники «Умного голосования»? Как были устроены фальсификации?
Как протест против ввоза мусора из Москвы пробудил в ярославцах интерес к экологическим проблемам
Как «Независимая ассоциация врачей» отговаривает россиян прививаться
Гид по пригородам Петербурга
Прогулки с видом на реку, 100-летняя ГЭС и краеведческий музей в доме инженера — приезжайте в Волхов
В Петяярви — маршрут для долгой бодрой прогулки и идеальные места для пикников. Осмотрите заброшенную финскую ГЭС с водопадом и лесные озера
В Гатчине — не только дворец и парки. Осмотрите замок мальтийских рыцарей, деревянную дачу с башней и старинную слободу, где жили егеря
В Орехове — самая высокая точка Карельского перешейка, заказник с дикими зверьми и озера. Летом в полях цветет рапс и пасутся лошади
В Лебяжьем — «кладбище поездов», столетние дома и военные форты. Прогуляйтесь по местам писателя Бианки и останьтесь до вечера, чтобы увидеть закат над заливом
Подкасты «Бумаги»
Зачем мы участвуем в онлайн-флешмобах и к чему они могут привести? В подкасте «Все мы медиа» обсуждаем #MeToo, флаги на аватарках и солидарность в соцсетях
Как спасти планету от мусора? Придумываем варианты во время мозгового штурма: от геймификации до новой экономики
«Нахрен все эти деньги, открываем бар!». Каково запустить бизнес своей мечты — и закрыть его
Вместе со школы❤️ Выпуск про первые отношения и неловкие романы
«Твой умный кореш»: слушайте подкаст «Бумаги» — с историями про безумный автостоп, жизнь с пятью детьми и отказ от алкоголя
К сожалению, мы не поддерживаем Internet Explorer. Читайте наши материалы с помощью других браузеров, например, Mozilla Firefox или Chrome.