13 августа 2018

Как выглядит фанатское движение «Зенита» изнутри? Максим «Пацифик» Дукельский рассказывает о «вираже», выездах и драках

Как устроено фанатское движение, кого берут на «вираж» и как относятся к болельщикам, которые дерутся с фанатами других клубов? 

«Бумага» поговорила с Максимом «Пацификом» Дукельским. Максим начал болеть за «Зенит» в начале 80-х, в конце 90-х стал одним из первых футбольных хулиганов Петербурга, а затем организатором фанатской трибуны. Сейчас Дукельскому 52 года, он до сих пор ходит на «вираж».

Интервью — часть спецпроекта «Бумаги» о фанатах «Зенита».

Фото из личного архива Максима Дукельского

— Расскажите, как развивалась ваша фанатская «карьера».

— Я заинтересовался футболом в конце 1970-х. Первое воспоминание: ЧМ-1978 в Аргентине. Запомнились именно болельщики, потом специалисты признали этот чемпионат первым, где трибуны активно себя проявляли. Раньше такое не практиковалось.

За «Зенитом» я начал следить в 1980-м, в 1981-м впервые пошел на стадион: на игру с тбилисским «Динамо» меня отвела мама. В том же году посетил стадион Ленина (сегодня «Петровский» — прим. «Бумаги»), куда переносили матчи «Зенита». Меня поразило, что у клуба были фанаты и как активно они себя вели. В 1983-м — первый выезд. А дальше всё покатилось, как у всех.

Не могу назвать себя основным человеком в движе 1980-х; я был на вторых ролях, даже уходил на несколько лет, но в 1994-м вернулся на трибуну, а в 1996-м плотно подсел на фанатизм. Я тогда занимался бизнесом, но фанатский образ жизни стал для меня не менее важен. Могу без ложной скромности сказать, что вплоть до 2005 года мало событий в движении происходило без моей или моих ближайших товарищей санкции.

На моих глазах произошла организация современного фанатского движения в Петербурге. Я состоял в группировке «Ультрас Невский фронт» с середины 90-х и до ее расформирования в 2000 году. Мы тогда рулили всем. Много пришлось вложить в организацию фанатской трибуны — теперь «виража», которой я занимался с 2003 по 2005 год. Также участвовал в формировании «силовых структур» движения (я состоял в одной из первых мощных группировок «Коалиция» — тогда это была абсолютно топовая бригада). Кроме того, именно наша организационная группа в середине 2000-х заложила правила поведения на фан-секторе и остальные базовые вещи.

В 2006 году из-за проблем со здоровьем я отошел в сторону от активных дел, но внимательно наблюдал, как всё развивалось на фан-секторе. Сейчас по-прежнему хожу на «вираж»; правда, раньше ходил туда как хозяин, а теперь — как гость. Занимаюсь архивом фанатов клуба, своим магазином фанатской атрибутики и нашей организацией «33-й сектор — ветераны», которая стоит на страже истории клуба. Например, нам пришлось отбивать гимн от [президента клуба Сергея] Фурсенко, когда он решил изменить в нем слова. Постоянно размещаем информацию об истории фанатского движения в соцсетях и СМИ, занимаемся организацией льготного прохода ветеранов движения на трибуны и автобусов на выезды с организацией культурной программы об истории движения.

У меня около 90 выездов за «Зенит», сделанных до середины 2000-х. Могло бы быть и больше, если бы не травмы. Кроме того, в силовых фирмах (группировках фанатов — прим. «Бумаги»), в которые я входил, было мнение: нечего делать на выездах просто так, если и ездить, то боевым составом и что-нибудь «мутить». Я же был другого мнения: выезд — это суть фанатизма.

Фото из личного архива Максима Дукельского

— Какой выезд вы считаете лучшим в жизни?

— Финал Кубка России в 1999 году. Я тогда не мог выпивать, ехали на машине, хотя до этого алкоголь был движущей силой всех приключений. Но это только добавило драйва: выяснилось, что можно веселиться и так.

Конечно, эмоции были и от самого матча. Помню, как мы кидали шарфы, а футболисты их поднимали. Для меня тот Кубок до сих пор самая важная победа «Зенита». Даже победа в чемпионате в 2007-м вызвала не такие эмоции. А после этого «Зенит» и вовсе стал топ-клубом. Сейчас с учетом финансирования меня не удивит даже победа в Лиге чемпионов.

— Какая драка фанатов, в которой вы участвовали, была самой масштабной?

— Это было в 1998 году. Так получилось, что я дрался за ЦСКА. По своим каналам узнал, что у них что-то намечается с «мясными» (фанатами «Спартака» — прим. «Бумаги») — нашими общими врагами на тот момент. Вышла знаменитая драка на хоккее в Сокольниках, в ней участвовало человек 700–1000.

В Петербурге хулиганизма (движения футбольных хулиганов — прим. «Бумаги») тогда не было, а тут я первый раз увидел, как всё устроено: как люди держат строй, как старики командуют процессом. Я для того и ездил, чтобы перенять опыт, который потом не раз оказывался полезным.

— Активное фанатское движение довольно многочисленное, в нем несколько тысяч человек. Как оно устроено изнутри? Это хаос или организованная группа?

— Если внутри отдельной группировки еще может быть хаос, то фан-сектор в целом четко поделен между группами по интересам: кто-то рисует, кто-то поет, кто-то хулиганит. Во время сезона руководители или представители всех группировок примерно раз в неделю встречаются и решают организационные вопросы. Присутствует демократия: группировка выбирает «старшего», и он решает необходимые вопросы.

— Вы были организатором фанатской трибуны. Какие функции у вас были?

— На первых собраниях в середине 2000-х приходилось решать, нужна ли вообще организация фанатизма: тогда многие выступали, так скажем, за анархию на трибуне. Мы ввели собеседования для желающих попасть на фанатскую трибуну, создали правила поведения на секторе: донесли до людей, что стоять, молчать и втыкать в футбольчик больше не получится. Тогда это было понятно не всем. В целом занимались тем же, что делают сегодняшние организаторы. Правда, сейчас все активные болельщики переместились на «вираж» или сектор над ним, а мы старались развивать активное боление по «Петровскому» — на 11-м, 10-м и 9-м секторах.

— Кто в основном ходит на фанатскую трибуну?

— На «вираже» самые разные люди. Я был на последнем собеседовании и специально посмотрел: кто-то на «мерседесе» приезжает, кто-то на метро, кто-то пешочком приходит.

Конечно, основная движущая сила, как и везде, — молодняк, 18–30 лет, которые еще не связаны семейными узами. Но есть отдельные экземпляры, которые и на шестом десятке не хуже молодежи гоняют на выезды. Бывают даже те, кто узнает о фанатизме и прикипает к нему после 40.

— Много ли людей состоит в каждой фанатской группировке?

— Если говорить о «силовых структурах», то средняя численность — 20–30 человек. В группировках ультрас (организованные объединения фанатов, которые занимаются всевозможной поддержкой команды, но, как правило, не участвуют в драках — прим. «Бумаги») примерно столько же. Но нужно помнить, что у каждого из этих 20–30 человек есть сочувствующие и друзья, которые могут не быть членами «фирмы», но находиться на трибуне.

— «Вираж» — это единая структура?

— По моему мнению, это не формальное, а реальное объединение. При всех внутренних проблемах и разделениях я бы назвал многотысячный «вираж» единым целым, который коллегиально принимает какие-то решения.

— Вы несколько раз упомянули о собеседованиях на «вираж». Как они устроены?

— В основном они придуманы для новых людей, до которых важно донести правила и обязанности людей на фан-секторе. Некоторым приходится рассказывать, что не нужно приходить на «вираж» в красной куртке (это цвет «Спартака» — прим. «Бумаги») и делать селфи.

Для тех, кто не первый год на «вираже», собеседования нужны, чтобы узнать, чем человек занимался на секторе. Например, занимался ли он визуальной поддержкой и вносил ли какой-то еще вклад в движ? Если человек просто приходит на матчи, да еще и не на все, он рискует не получить продление абонемента.

— Как развивались отношения клуба и фанатов?

— В 1980-х их не было, а власти воспринимали фанатов как западное пагубное явление. В начале 1990-х появились первые попытки самоорганизации со стороны самих фанатов: они выпускали атрибутику, распространяли информацию о клубе. «Зенит» немного помогал, даже брал на зарплату представителя фанатов, но по-настоящему всё изменилось, когда пришел Виталий Мутко. Он, конечно, тот еще мужчина, но действительно помогал фанатам, некоторые вопросы решал личными деньгами, а фанатов, у которых на выезде не осталось ни копейки, могли взять в самолет команды.

В 2007–2010 годах была блестящая для фанатов ситуация: внимание и помощь клуба реально чувствовались. Перед чемпионским матчем в Раменском в 2007 году Фурсенко даже отправил чартер за болельщиками, которые застряли на выезде в Греции, чтобы они успели на матч. Сейчас за фанатами чартер точно никто не пошлет.

Резкий разворот произошел после возвращения в команду Быстрова, это была точка невозврата (Владимир Быстров со скандалом ушел из «Зенита» в «Спартак», но через несколько лет вернулся в клуб — прим. «Бумаги»). Многие ушли с трибун навсегда, стадион рассорился. Клуб решил эту проблему формально, донеся свою позицию до лидеров группировок, а те в свою очередь объяснили своим людям, что к чему. Но недовольные остались, продолжились скандалы, как на официальной встрече с болельщиками, с которой команда ушла после оскорблений Быстрова.

В 2012–2013 годах клуб полностью поменял свое отношение к фанатам. До этого на фанатские проекты выделялось большое финансирование. Я это ощутил даже на себе: раньше нашей организации платили за блог на официальном сайте про историю фанатского движения.

После 2014-го клуб поддерживает фанатов, но душевного и неформального общения стало меньше. Сейчас официальным фан-клубом, по сути, является «вираж». У него есть определенный контакт с клубом по формальной организации сектора, но помощи фанатам почти нет. Несколько лет в клубе существовал отдел по работе с болельщиками, куда входили реальные лидеры движения, у которых была власть на трибунах. Но отдел закрыли, на смену ему ничего не пришло. Сейчас «вираж» отдельно, остальной стадион — отдельно. Объединить их никто не пытается.

— Как «вираж» относится к зрителям с нефанатских трибун?

— Отношение менялось со временем. В середине 2000-х мы с представителями кузьмичей (рядовые болельщики — прим. «Бумаги») на собраниях вместе старались сделать так, чтобы активно болел весь стадион. Но нет фанатов — нет шизы. Стадион без «виража» — это жопа и тоска, еда без соли.

У многих — но не у всех — есть пренебрежение к обычным болельщикам. Они думают, что клубу нужны только фанаты. Но кто тогда будет приносить «Зениту» деньги? На «вираже» много не заработаешь. Это разные явления, фанаты — это фанаты, а болельщики — это болельщики.

— Люди со стороны часто судят о болельщиках по масштабным баннерам на трибунах. Как появился этот вид поддержки?

— Серьезные попытки что-то нарисовать начались в 2004–2005 годах. До этого мы покупали обои в ближайшем магазине и писали что-нибудь на рулонах. Потом появились немножко наивные, но уже картины. Полотнища становились всё масштабнее и профессиональнее, группа во главе Андреем «Рыбаком» (основной организатор масштабных акций на трибунах — прим. «Бумаги») перешла на «вираж», где масштабные перформансы были поставлены на крепкую основу. На новом стадионе перформансы вышли на новый уровень. Клуб частично компенсирует затраченные на них деньги, но далеко не все и далеко не всегда.

— В последнем сезоне были огромные баннеры о революции, «Курске» и Сербии. «Вираж» стал политизированным?

— Не сказал бы, что политики стало много, но точно больше. Я не понимаю: если официально вы декларируете, что футбол вне политики, то как с этим стыкуется, к примеру, поддержка Сербии? Хотя в наше время тема Югославии тоже всех будоражила. А баннеры по трагическим событиям в стране, я, конечно, поддерживаю.

Думаю, что политизированность — это веление времени. Разные политические силы с разной степенью успеха хотят использовать фанатов года с 2004–2005-го. Фанатские ряды — слишком серьезная сила, чтобы политикам от нее отказываться. На нас в свое время тоже выходили люди и предлагали, например, сделать из фанатского движения  политическую партию «Невский фронт». О других предложениях говорить не буду, тем более я был категорическим противником.

— На трибунах была не только политика, но и религия. Фанаты сделали сразу несколько баннеров, касающихся традиций и веры.

— Я человек нерелигиозный, в наши годы фанаты об этом вообще не думали, но, считаю, что лучше пропагандировать православие, чем ЛГБТ-сообщество.

— В «Зените» сейчас играют воспитанники «Динамо» и «Спартака» — давних врагов фанатов клуба. Как вы к этому относитесь?

— Когда я занимался движем, никаких Дзюб и близко не было. Клуб и идеологически, и финансово не мог позволить себе игроков из топ-клубов. Ситуация изменилась, и мне это дико не нравится. Считаю, что такие вещи наносят гигантский вред российскому фанатизму. Когда Быстров переходил из «Спартака», еще были смягчающие обстоятельства, он все-таки питерский, но Дзюба это ****** (неприемлемо — прим. «Бумаги»).

У возрастных фанатов такой тезис: «После Дзюбы всё возможно» — и Кокорин [из «Динамо»], и Жирков [из ЦСКА и «Динамо»] и Газзаев (бывший главный тренер ЦСКА — прим. «Бумаги») в качестве возможного тренера. Для меня тот же Семак, например, хороший и добрый дядька, но он легенда ЦСКА, а не «Зенита». То, что его назначили, наверное, правильно, но у него может не получиться — и его быстро смешают с дерьмом те же люди, которые сейчас всеми руками за него.

— Людям, не погруженным в тему, и особенно после ЧМ не очень понятно, почему именно Дзюба вызывает такой негатив. Можешь объяснить?

— Потому что Дзюба — «свинья» (спартаковец — прим. «Бумаги»)! Это основная и главная претензия. Кому не понятно, почему это ненормальная ситуация, объяснять бесполезно.

Даже на «вираже» есть люди, которые принимают и Дзюбу, и Кокорина, и Жиркова. Для меня то, что это приняли фанаты, — серьезный негативный момент последних лет. Забыты принципы и традиции. Ребята столько составляли манифест «Селекция-12» (по нему клуб не должен покупать игроков у принципиальных соперников — прим. «Бумаги»), а клуб положил на него большой и жирный болт. Когда вы создаете такие пафосные документы, нужно следить за их соблюдением.

— Та же «Селекция-12» предполагает отказ от чернокожих игроков. Как вы относитесь к тому, что фанаты на форумах замеряли, насколько смуглый футболист переходит в «Зенит», чтобы определиться со своим отношением к нему?

— Это очень малая часть фанатов. Ну давайте еще на форму черепа проверять. Думаю, всем сразу будет понятно, если в «Зенит» придет конкретный ярко выраженный негр, и настоящая степень неприятия чернокожих станет понятна только после прихода первого такого игрока. Но часть фанатов точно свалит с трибуны.

— На трибуне когда-нибудь были конфликты из-за ультраправых в движе?

— Ультраправая тема зарождалась на моих глазах, и я лично отнимал свастику в единственном случае, когда она появилась на фанатском секторе «Зенита». В 2003 году нацистская группировка Mad Crowd, членов которой потом судили за нападения и убийства, пыталась поднять флаг со свастикой. После этого был серьезный кипиш, они собирались со мной разобраться. Я даже встречался с их лидером — сошлись на том, что настолько серьезных противоречий у нас нет. Больше попыток поднять свастику не было, но газета «Метро» успела сделать фотографию и этой единственной акции.

Хочу подчеркнуть, что у того же «Спартака» свастик побольше. Все ведь помнят баннер «С днем рождения, дедушка» на день рождения Гитлера. У нас же крайне правая тема присутствует на трибунах минимально. Даже те же кидаемые зиги ничего за собой не несут — это просто ******* (выпендреж — прим. «Бумаги»), чтобы спровоцировать общественность, никакой идеологии. Большинство фанатов придерживается умеренно правых взглядов. Еще их можно назвать патриотическими.


Подробнее о том, как болельщики относятся к обвинениям в национализме и чернокожим игрокам, читайте в интервью с 13 активными фанатами «Зенита»


— Смежная тема — воспитанники клуба, которые тоже упоминались в «Селекции-12». Сейчас в составе «Зенита» нет ни одного петербуржца. Насколько это важно для фанатов?

— Конечно, важно. Но сейчас созданы все условия, чтобы воспитанники покидали клуб. Много шансов дается людям типа [нападающего Луки] Джорджевича, а воспитанникам дают один шанс, и если им не пользуешься, то уходишь или просто заканчиваешь [карьеру]. Думаю, тут вопрос в деньгах.

Кроме того, сейчас «Зенит» — богатый клуб и может покупать готовых игроков. Если есть деньги и есть Кокорин, то чего бы не взять его, а не выращивать своих?

— Все предыдущие пункты — отчасти следствие прихода больших денег в клуб. Как вы отнеслись к тому, что хозяином «Зенита» стал «Газпром»?

— Хорошо. Люди пришли и дали финансирование и для команды, и для фанатов — жаль, что для последних это закончилось. Меня не смущало и не смущает, что в «Зенит» вкладывают большие деньги. Клуб на глазах становился европейским топом, мы столько лет этого ждали. Но мне не нравятся постоянные безумные закупки, бесконечные аренды ненужных игроков и отсутствие воспитанников.

— Человеку со стороны сейчас сложно попасть и продвинуться в субкультуре футбольных фанатов?

— Ничего сложного. Оптимальный вариант — вступить в хулиганскую «фирму». Если ты морально и физически подготовлен, это несложно: выходишь на людей, тебя просматривают — и ты становишься членом коллектива. Пусть тебе 17 лет, но у тебя появляется масса преимуществ перед рядовым фанатом: тебя никто не тронет, так как ты в «фирме», а ты можешь вести себя как хочешь, если что, за тебя вступятся. Но есть маленький нюанс: в драках ты будешь получать по голове, и можно получить настолько серьезно, что утратишь трудоспособность на всю жизнь.

Можно пойти и через ультрас-тематику. Если будешь ходить на домашки (домашние матчи — прим. «Бумаги»), гонять на выезды и принимать участие во всем, что делает движение, тебя заметят, будет шанс выйти в лидеры. Людей всегда мало, а тех, кто готов на какие-либо реальные действия, еще меньше.

Фото: Landscrona.ru

— Выезды — это главное для фаната?

— Конечно. Без них нет фанатизма. Какой же ты фанат без выездов?

— Вы были одним из лидеров фанатского движения, когда в Петербурге зародилась культура футбольных хулиганов. Как вообще в голову пришла идея, что драться из-за футбола — это здорово?

— Про это много литературы написано — о том, почему человек хочет быть плохим.

— А как лично вы решили, что футбольные драки — это хорошо?

— Мне никогда такая идея не приходила. После Щелчка (крупная драка фанатов «Зенита» и «Спартака» в Москве в 1997 году — прим. «Бумаги»), где нам здорово досталось, мы решили, что движ не должен быть беззащитным, и начали создавать боевые отряды. Начали тренироваться, появились залы, инструктора, за год в залах остались только те, кому такой образ жизни по кайфу, будущая основа петербургских хулиганов.

Столкновений в то время было мало. Люди тренировались, тусовались, но драк как таковых не было. Молодые хулиганы часто жаловались, что снова ездили на выезд и снова не смогли подраться. Отсутствие оппонентов — главная проблема того времени, поэтому и били всяких рэперов, устраивали междоусобные разборки. Найти приключения было реально сложно. Мы договаривались с москвичами, но стрелки постоянно срывались: из десяти дай бог одна выльется во что-то. «Накрывать» (неожиданно нападать на фанатов соперника — прим. «Бумаги») около стадионов мы тогда не умели, выездных фанатов тоже встречали без особого успеха.

— Когда всё изменилось?

— К 2000 году сформировалось сообщество, появились серьезные бригады. Я был в составе «Коалиции» — топ из топов, на местных разборках всех выносили на раз-два.

Но по-настоящему ситуация перевернулась 15 апреля 2000 года, когда практически на наших глазах погиб Виталий Петухов (15-летний болельщик «Зенита» погиб во время драки петербургских фанатов с болельщиками «Динамо». Петухов не был агрессивным фанатом, в драке пострадали и другие рядовые болельщики  «Зенита» — прим. «Бумаги»). Эта атака «мусоров» (прозвище футболистов и фанатов «Динамо» — прим. «Бумаги») сильно прочистила нам мозги. Люди увидели арматуры и кирпичи, труп и тяжелейшие травмы. Идешь — рядом лежит труп, видишь накрытую бомбером голову Петухова. Тогда мы прорвались на вокзал и атаковали «мусоров» уже на платформе. Вмешался ОМОН, иначе и там были бы трупы.

Не буду делать вид, что мы были святыми. Наши молодые ребята тоже переняли всю эту тему с арматурами. Все изначальные посылы о благородности и защите своих были забыты в 2000 году, всё стало очень серьезно. Те, кто просто хотел пофарсить перед девочками или друзьями, ушли, остались только те, кто готов получать и наносить травмы.

— Сколько тогда у «Зенита» было активных хулиганов?

— Если собрать всех, кто более-менее что-то мог, то около сотни. Было много таких, кто хотел, но в драке убегал или стоял, как мешок для избиения. Нормальными бойцами было человек 50, тогдашняя основа. По уровню их можно сравнивать с современными хулиганами.

— Как можно описать первых хулиганов «Зенита»?

— Были все: и предприниматели, и наемные работники, и студенты. Лично я занимался торговлей, у меня было несколько точек по городу. Так что на фоне тревожных 90-х фанатизм и хулиганизм на первых порах воспринимались со смехом. Зарабатывая деньги уличной торговлей, можно было реально с жизнью расстаться, околофутбол для меня был разгрузкой, отдыхом, во время которого могли проломить голову.

— Один из современных хулиганов говорил мне, что в серьезную фирму нет смысла соваться, если нет годового опыта серьезных занятий смешанными единоборствами. Как было тогда?

— Тогда таких критериев не было, любой лишний человек на стрелке вызывал восторг. Людей было мало, и мы понимали: если что, то нам ****** (конец — прим. «Бумаги»). Это сейчас, как я знаю, распространенная практика, когда за движи махаются профессиональные спортсмены: в турнирах по MMA (смешанные боевые единоборства — прим. «Бумаги») участвуют — и тут же идут в лес хулиганить.

— Если вначале была идея защиты движа, то после 2000 года что пришло ей на смену?

— Ничего по большому счету. Появилась идея, что в мире есть хулиганы и есть всё остальные. И если ты не топ-хулиган, то считай, что тебя и нет. Это же во многом движет и современными хулиганами. Для многих зенитовских бойцов члены московских «фирм» ближе, чем свои родные, петербургские ультрас (активные фанаты команды, не участвующие в драках — прим. «Бумаги»). Для части хулиганов остальные фанаты своего клуба — никто.

— А как хулиганов воспринимают в движе?

— Если коротко, как силу, с которой нужно считаться. А если развернуто, то многие их не любят, но сделать ничего не могут. Если ты хулиган, можешь подойти к большинству фанатов и просто дать между рогов. И ничего тебе за это не сделают, потому что твоя бригада тебя поддержит. Конечно, у многих молодых от этого сносит крышу.

— После 2000 года массовые драки стали обыденностью?

— Нет, конечно. Массовых — движ на движ — вообще не было, только периодически пересекались «фирмы». Например мы, «Коалиция», неплохо «мусоров» в 2001 году у Курского вокзала отплющили. Драк тогда было минимум, одна-две в год, а тут такая удача. Отличная была драка, до сих пор эмоции остались. Впрочем, у остальных наших бригад тоже были локальные успехи.

Из-за малого количества драк у петербургских хулиганов были проблемы: над нами смеялись другие движи, у нас не было реального опыта. Так продолжалось до 2005 года, когда произошла известная драка с «мясом» у Ледового дворца (в драке участвовало порядка 400 фанатов из Петербурга и Москвы — прим. «Бумаги»). Это была первая настоящая нормальная массовая драка зенитовских хулиганов, которую показали многие телеканалы. После нее наш хулс-движ вошел в российский топчик по хулиганизму и точно не уступает ЦСКА, «Спартаку» и «Динамо».


О футбольных хулиганах читайте в материале о драках в истории фанатского движения «Зенита»


— Многие думают, что футбол для хулигана не главное. А главное — эмоции от драки.

— Да, обычному болельщику без стадиона никак, а вот хулигану — нормально. Думаю, сейчас примерно 50 % хулиганов вообще не очень-то интересуется тем, что происходит в футболе. Футбол для многих из них даже не на втором, а на третьем-четвертом месте. У любой хулиганской группировки есть идея собственной исключительности. После своей группировки многие хулиганы котируют членов дружественных «фирм», затем — «фирмы» других клубов, затем уже фанаты, ультрас, кузьмичи и прочая срань в их понимании. Главная мотивация для хулигана — быть первым. Хотя бы в своей голове. При этом людям сложно доказать, что они не первые, даже если они уже не раз отгребли.

— Какие травмы вы получили в фанатских драках?

— Разрывы крестообразных связок, трижды мениск, дважды боковые связки, два разрыва мышц бицепсов, два сломанных ребра, многократно пробитая голова и еще по мелочи.

— Не хотелось завязать после какой-нибудь из них?

— Наоборот. Я воспринимал это так: куда деваться. Если почти стал инвалидом, то что теперь, бросать, что ли? Это ведь еще и колоссальные эмоции, крутое ощущение, когда бежишь на врага и вот уже видишь морды оппонентов.

— Если были такие серьезные травмы, заканчивались ли они когда-то уголовными делами?

— Нет, для этого нужны заявления от пострадавшего, а их, естественно, не было.

— Как удавалось совместить жизнь околофутбольщика и обычного человека?

— Мне это было по кайфу, такой образ жизни меня торкал — романтика своеобразная. При этом быть одним бойцов «Коалиции» в то время было престижно. Обычной жизни это никак не мешало: я просто подстроил свои дела и работу под домашние и выездные матчи.

— Почему вы все-таки ушли из околофутбола?

— Формальной причиной было состояние здоровья: надо было принимать срочные меры. А идеологически я смотрел на многие вещи иначе, чем другие хулиганы: считал, что надо как можно больше ездить на выезды, что нужно защищать своих. Ну и возраст. Последний замес у меня был в 2004 году в 38 лет с «мясными». Я тогда уже занимался архивами и приехал сделать запись, но не удержался — тоже поучаствовал. Расхреначили меня там от и до.

— Какие изменения произошли в хулиганизме после вашего ухода?

— Контроль МВД стал очень серьезным. Это настолько скользкая тема, что злые языки утверждают, будто все топовые бригады имеют кураторов из органов, которым они звонят и спрашивают, можно ли им устроить драку в поле. Но это злые языки, которым я не хочу верить.

Открытых столкновений с полицией почти не стало: везде висят камеры, и никто не хочет сидеть. А в начале 2000-х были страшные драки на секторах: парни из движа и пацанчики из отделений дрались на равных.

— Из-за контроля МВД драки перенеслись от стадионов в леса. Теперь почти все драки согласовываются между группировками заранее. Обсуждается количество бойцов, их уровень, продолжительность драки. Как вы относитесь к таким изменениям?

— Не мне об этом судить. Я просто радуюсь, если зенитовский движ круто себя проявляет в этом. Для меня главное, чтобы у нас были серьезные зубастые ребята в этой теме. И они есть.

— Петербургские фанаты в том числе участвовали в заварухе на Евро-2016, когда российские фанаты побили англичан в Марселе. Насколько это важная история для российских фанатов?

— Мы как фанаты в 90-х росли на Англии, молились на все проявления их фанатизма, считали их бесконечно крутыми. А потом в 2000-х просто сбросили с пьедестала. Из кумиров англичане превратились в не самых лучших оппонентов. Для российского околофутбола это очень важное событие.

— Во многом из-за тех событий в России усилили контроль за фанатами. Фанаты рассказывали мне, что многие из них не попали на ЧМ из-за того, что им отказали в выдаче паспорта болельщика.

— Считаю, что это абсолютно осознанная политика чиновников. Всё было продемонстрировано еще на Кубке конфедераций в 2017 году, когда многие получали отказ в получении паспорта болельщика просто за то, что пытались активно поддерживать команду: стояли и скандировали на матчах. Было сделано всё, чтобы хоть сколько-то активные фанаты не попали на ЧМ. Из моих ребят почти все получили отказ в паспорте болельщика, хотя никогда не хулиганили. Фанатов просто вычистили с трибун.

Понятно, власти боялись, что случится скандал. Фанаты, конечно, хорошо поддержат команду, но где гарантия, что они не начнут освистывать или «уууукать» сборной Нигерии? Таких гарантий никто не даст: фанаты — это не толпа послушных студентиков, а люди с позицией. Думаю, все боялись имиджевых потерь.

Обидно, что на наши власти повлияла пропагандистская кампания в британских СМИ, которые изображали всех российских болельщиков хулиганами и чуть ли не убийцами. Она сыграла свою роль, хотя болельщики здесь стали просто заложниками отношений между странами.

В результате наша сборная осталась без организованной поддержки. Не дело, когда на домашнем ЧМ игрокам и тренерам приходится заводить трибуны. Поддержки просто не было. Конечно, кто-то скажет, что вот на трибунах не было фанатов, но сборная хорошо выступила и драк не было. На это можно ответить, что с нормальной поддержкой мы, возможно, дошли бы до финала.

— Уже есть официальные предложения политиков распространить систему с паспортом болельщиков и на чемпионат России.

— Мне это дико не нравится. Кажется, что следующие пару лет нам предстоит суровая борьба за сохранение фанатского образа жизни. Клубы сейчас будут делать всё, чтобы приспособить свои стадионы к модели ЧМ без фанатов. Реальность такова, что на матчи «Зенита» ходит по 50 тысяч человек, но большинство из них с тем же успехом могли провести этот вечер в кино или театре. Для них футбол — это часть культурной программы. И клуб ориентируется на таких. Я не против обычных болельщиков, но меня очень пугает, что мы можем остаться без фанатья.

Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl + Enter.
Читайте еще
Это мир футбольных хулиганов: шесть историй о драках с участием болельщиков «Зенита»
Один из первых фанатов Ленинграда рассказывает, как в городе начали болеть за «Зенит»
Футбольный хулиган или «кузьмич»? Пройдите тест и узнайте, какой вы фанат
Вторая волна коронавируса
«Без работы остаются десятки тысяч петербуржцев»: владельцы детских игровых центров попросили Беглова не запрещать их работу
«Тенденции к снижению заболеваемости нет»: напряженная ситуация с коронавирусом в Петербурге может сохраниться до весны, рассказали в Роспотребнадзоре
На 24 петербуржца составили протоколы за нарушение масочного режима в транспорте после ужесточения ограничений
Прививку от COVID-19 уже можно сделать в Москве. Участники испытаний вакцины, которую будут использовать и в Петербурге, рассказывают о программе и своем самочувствии
Какие слухи про коронавирус популярны в России и почему люди распространяют «советы Юры из Уханя» и «письмо бельгийских врачей»? Рассказывает исследовательница фейков
Поддержка протестующих в Беларуси
Беларусь объявила Тихановскую в межгосударственный розыск за призывы к свержению конституционного строя
На «Марше гордости» в Беларуси задержали почти 600 человек, сообщают правозащитники
В Минске произошли столкновения милиции и протестующих. На акциях задержали несколько десятков человек, в том числе журналистов
В Петербурге прошла акция солидарности с протестующими в Беларуси. Ее участники проехали по рекам и каналам с бело-красно-белыми флагами
В центр Минска стянули автобусы с силовиками, бронетехнику и водометы. На акции протеста накануне в городе задержали около 400 человек
Коллеги «Бумаги»
Документальное кино о женщинах в ожидании свободы
В московских школах из-за ковида пожилых учителей заменят студентами
Надежда малых городов
Отравление Навального
Путин заявил, что лично дал поручение выпустить Навального на лечение за границу
Евросоюз ввел санкции против нескольких российских чиновников из-за отравления Навального
Из-за чего обвалился рубль, как на него повлияло отравление Навального и будет ли доллар по 100? Рассказывает экономист
«Санкции против всей страны не работают». Навальный призвал ЕС ввести санкции против окружения Путина
Эксперты ОЗХО подтвердили, что Алексея Навального отравили «Новичком»
Конфликт баров и жителей Рубинштейна
Улица Рубинштейна будет пешеходной в выходные только ночью. В праздники — целый день
Улица Рубинштейна официально станет пешеходной по выходным и в праздники с 20 октября
За порядком на Рубинштейна теперь следит союз владельцев баров: они наняли ЧОП и запустили «горячую линию». Но местные жители считают, что это не защитит их права
На Рубинштейна постоянно проходят уличные вечеринки, где веселятся сотни людей. Местные жители жалуются на шум, а полиция устраивает рейды
Жители Рубинштейна попросили ужесточить правила работы летних кафе во время пандемии
Озеленение Петербурга
У дома Бассейного товарищества активисты высадили 12 лип. Местные жители долго не могли получить согласование на посадку деревьев
Петербургские активисты высадили каштаны на площади Шевченко в Петроградском районе
Смольный продлил компании «Анна Нова» аренду участка в Муринском парке до августа 2024 года, сообщают активисты
Кто и как борется за сохранение деревьев в Петербурге и почему в городе так мало зелени
Петербуржцы убрались и посадили многолетние растения во дворе на Загородном проспекте
Закон о «наливайках»
В Петербурге предложили запретить выдачу двух «алкогольных» лицензий на одно помещение. Это запретит магазинам ночью продавать спиртное в розлив
В Закс Петербурга внесли новый проект закона о «наливайках». Требование о 50 квадратных метрах будет касаться только заведений в домах массовой серии. Обновлено
В центре Петербурга могут разрешить работу баров площадью более 20 квадратных метров, сообщила рабочая группа по «закону о наливайках»
Закон о «наливайках» могут смягчить. Барам меньше 50 метров разрешат работать, если они находятся в историческом центре
Беглов посетил петербургский бар Spontan, попадающий под закон о «наливайках». Губернатор выпил там соку и пригласил владельца на встречу в Смольном

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.