1 марта 2019

Как петербурженка нарисовала комикс о своей бабушке, пережившей блокаду. Работа с архивом ФСБ, воспоминания родственников и критика читателей

В марте петербургское издательство «Бумкнига» выпускает графический роман «Сурвило» о женщине, пережившей репрессии и блокаду. Автор книги — художница Ольга Лаврентьева — создала его по мотивам жизни своей бабушки Валентины Викентьевны.

«Бумага» поговорила с Лаврентьевой о том, почему она решила рассказать историю о блокаде при помощи комикса, где искала материалы для графического романа и как реагирует на критику.

— Комикс посвящен вашей бабушке. Расскажите, какие факты ее биографии отражены в книге?

— Моя бабушка Валентина Викентьевна родилась в 1925 году в Ленинграде. В марте ей исполнится 94 года. Ее отец — поляк по национальности — был рабочим на Канонерском судоремонтном заводе. В 1937 году он не вернулся домой с работы — и больше не вернулся никогда: его арестовали в период массовых репрессий. Вероятно, причина — национальность; арест был в рамках польской спецоперации НКВД. После этого бабушку с сестрой и матерью отправили в ссылку в башкирскую деревню.

В Ленинград бабушка вернулась накануне войны, [поступив в техникум]. Она успела отучиться только один курс, война поменяла ее планы. Бабушка устроилась санитаркой в тюремную больницу, потом с подачи заместителя главного врача оказалась на бухгалтерских курсах. Всю жизнь, начиная с 1943 года, она проработала бухгалтером.

К концу войны бабушка осталась единственной выжившей из своей семьи. В 1945 году она вышла замуж, и можно сказать, что в дальнейшем ее жизнь сложилась достаточно благополучно — несмотря на сложности в карьере из-за того, что ее отец был репрессирован.

С бабушкиной историей я была знакома всю жизнь: она рассказывала ее нам с братом с детства. Это вросло в меня. Именно поэтому мне хотелось рассказать важную для меня лично историю. Сохранить семейную и историческую память.

— Почему для названия книги вы использовали именно девичью фамилию бабушки?

— В книге есть эпизод, где мы [с братом] приезжаем в деревню Сурвило, откуда был родом наш прадед. Эта фамилия связана с нашим происхождением. К тому же она яркая и запоминающаяся.

— Судя по тексту комикса, ваша бабушка считает, что выжить ей помогла довоенная жизнь впроголодь.

— Закалка безусловно сыграла роль. По рассказам бабушки, многие из тех, кто до войны жил лучше, чем она, — в тепле, с хорошим питанием — быстро умирали. А она держалась на ногах. Кроме того, бабушка работала и получала порцию по рабочей категории, хоть и мизерную.

Бабушка с большим теплом вспоминает людей, которые ей помогали. Был случай, когда она осталась без карточек — то ли потеряла, то ли их украли (до выдачи следующих оставалось несколько дней — прим. «Бумаги»). Комендант больницы делила с ней свою порцию, хотя делить было практически нечего; бабушка считает, что иначе она бы не выжила.

— Как война сказалась на здоровье вашей бабушки?

— Ее первый ребенок родился слабым и умер, не дожив до года. Второй — моя мама — родился только через четыре года, тоже слабым, но выжил. Больше детей не было. Это, конечно, последствия голода.

— В комиксе есть эпизод, где ваша бабушка, работая санитаркой, отдирает друг от друга замерзшие трупы, которые лежали зимой в сарае, — чтобы в одиночку увезти их, пока не потеплело. И при этом произносит фразу: «Что же ты так примерз, голубчик?» Как она вспоминает этот момент?

— Всегда со слезами. [Выполняя приказ сестры-хозяйки в госпитале], она плакала, вспоминала маму, которая на тот момент была мертва [из-за болезни сердца], звала ее. Но продолжала перетаскивать трупы в грузовик, потому что была ее смена.

Несчастье ее не ожесточило. Бабушка человек очень добрый, теплый, душевный, открытый. Но у нее остался панический страх потерять близких, о чем рассказывается в книге. Задержавшись на полчаса, ее родные могли столкнуться с тем, что их мысленно похоронили. Мама рассказывала, что могла прийти с вечеринки и обнаружить бабушку в слезах. Конечно, такая реакция — следствие того, что она потеряла всю семью во время войны [и репрессий].

— Как долго вы работали над комиксом?

— Над каждым из четырех своих комиксов я работала по несколько лет (Ольга также автор книг «Процесс двенадцати» о суде над активистами «Другой России», «Непризнанное государство» о попытках создать микрогосударство в современном мире и детектива «Шув» о взрослении на фоне событий 90-х — прим. «Бумаги»). Долго обдумывала тему, постепенно собирала материалы. Работу я начинала с записей в блокноте и подборок картинок из интернета. Наверное, к четвертой книге у меня уже появилось достаточно опыта, чтобы взяться за такую большую тему.

Несколько дней я брала у бабушки интервью: получилась очень толстая тетрадь с записями. Кроме того, в качестве источника я использовала семейный фотоальбом — в основном для портретного сходства. Пыталась уловить атмосферу: обращала внимание на выражения лиц, позы, освещение. Если бабушка решила о чем-то умолчать, то умолчала. Ее выбор и ее право. Я просто записала ее рассказ дословно.

Сценарий я несколько раз переписывала, не зная, как вместить в одну книгу две большие темы — репрессии и блокаду. В итоге получилась традиционная структура — рассказ о событиях в хронологическом порядке. На сами рисунки ушло еще где-то полтора года.

Работая над визуальной частью, я анализировала стилистику произведений того времени: советских фильмов, плакатов наглядной агитации, газет, книг, фотографий. Создавала эскизы, искала подходящий визуальный язык. В качестве техники я выбрала рисование кисточками с использованием полутонов, также рисовала по мокрой бумаге, использовала расплывающиеся очертания и полупрозрачную тушь — чтобы показать неравномерность воспоминаний. Какие-то эпизоды в памяти бабушки остаются яркими, четкими, другие расплываются.

— Что давалось вам тяжелее всего эмоционально?

— Конечно же, блокада. В книге это центральные три главы. Работа шла медленно, со скрипом. Я начала с того, что нарисовала салют 1944 года (в честь снятия блокады — прим. «Бумаги»); между летом 41-го и салютом были пустые страницы, которые я постепенно заполняла.

— Почему вы выбрали именно формат графического романа для книги на такую тему?

— Для меня это самый естественный способ рассказывать истории. Свой первый комикс я нарисовала в четыре или в пять лет. Тогда я еще не умела писать, название и текст написаны почерком бабушки. Сейчас я даже к графике отношусь как к проекту и в серии картин задумываю какой-то сюжет: это может быть чередование эмоций, настроений.

Потенциал комикса очень велик. Есть какая-то сторона, которую нельзя перевести на другой язык, не воспроизвести в тексте или в кино. Синтез слова и рисунка образует новый смысл, которого не было в тексте и в рисунке по отдельности.

— Вы говорили, что некоторые люди реагируют на тему репрессий даже острее, чем на тему блокады. Что они говорят?

— Есть люди с очень неоднозначным отношением к репрессиям. Из-за недостатка информации у многих есть сомнения по поводу арестов. О расстрелах невиновных говорилось так много, что у кого-то возникает скепсис; некоторые подозревают, что основания [для арестов] всё же были. Читатели (Ольга Лаврентьева выкладывала фрагменты в интернет — прим. «Бумаги») требуют доказательств того, что дело [об аресте моего прадеда] было сфабриковано. В книге об этом будет рассказано.

— Что вы почувствовали, когда сделали запрос в ФСБ и ознакомились с материалами дела об аресте вашего прадеда?

— Прадеда арестовали в ноябре 1937 года и почти сразу, 27 ноября, расстреляли.

В глубине души я испытала разочарование, увидев документ. Дело оказалось очень типичным, сделанным наспех.

Придя в архив ФСБ, я перерисовала всё в блокнот: некоторые детали, связанные с другими людьми, расстрелянными по тому же делу, были прикрыты [бумажными листами со скрепками]. Позже мне выслали ксерокопию. Когда я увидела еще больше [скрытых мест], усмехнулась. И порадовалась своей интуиции. Не зря я всё переписала! Обложку дела — картонную, пожелтевшую, с печатью «рассекречено» — я нарисовала в книге.

— Не опасаетесь ли вы, что книгу постигнет судьба «Мауса» — графического романа Арта Шпигельмана о Холокосте? В России произведение о мышах-евреях и котах-нацистах столкнулось с критикой из-за того, что идея была реализована в формате комикса.

— Мне не стыдно за мою книгу, я спокойно отношусь к возможным вопросам, как и к сравнению с «Маусом». Это, конечно, великий графический роман, который всем нужно прочитать, хотя не могу сказать, что отношу его к разряду своих любимых.

Читатели реагировали [на форму книги] очень по-разному. Для кого-то то, что тема блокады изложена в комиксе, является шоком. Это категория людей, узнавших в 2019 году, что существуют графические романы на серьезные темы.

При этом комиксная форма — традиционная для России: начиная с житийных икон, в которых последовательно изображалась жизнь святых от рождения до мученической гибели, и заканчивая «Окнами РОСТА». Возможно, еще одна проблема заключается в самом слове «комикс». Оно, конечно, удобное для употребления, привычное и короткое, но у многих ассоциируется с юмором, с комедией.

— Когда и где можно будет купить книгу?


— До 10 марта можно сделать предзаказ со скидкой. Купить ее можно будет на сайте издательства, в большинстве комиксшопов, в ряде книжных магазинов. Тираж — 2100 экземпляров.

Иллюстрации предоставлены издательством «Бумкнига».

Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl + Enter.
Читайте еще
СПбГУ выпустил сборник ранее не публиковавшихся документов о блокаде. Что нового они рассказывают о войне?
«Не уверена, что мы все будем жить». Дневник школьницы из Ленинграда — о блокаде, любви и смерти отца
«Глухая тайга, деревянный дом, и нас туда — как свиней». Как в советские годы ингерманландцев депортировали из Ленобласти и как они возвращались домой
Конфликт на Петровской косе
«Мы все связаны братством». Четыре петербуржца рассказывают, как влюбились в парусный спорт и почему город не должен лишиться яхт-клуба на Петровской косе
Что известно о будущем Речного яхт-клуба и Петровской косы. Яхтсменов выселили в разгар сезона, им негде швартоваться
«Нет консенсуса, нет договоренностей, нет развития». Что будет с речным яхт-клубом и что сейчас происходит на Петровской косе
Глава Ленинградской федерации профсоюзов подтвердил выселение речного яхт-клуба с Петровской косы. Там срезают понтоны, суда вынесут на сушу
Приставы пришли в яхт-клуб на Петровской косе и срезали трапы, ведущие к судам
Поддержка независимых театров
Сколько на самом деле стоит один поход на спектакль? Режиссер Семен Александровский рассуждает, почему бюджету выгодны частные театры
Более 20 независимых театров Петербурга не получили господдержку после пандемии: некоторым грозит закрытие. Десятки миллионов достались патриотическим фестивалям
Независимым театрам Петербурга обещают выделить субсидии в конце августа, заявила член комиссии
Независимые театры пожаловались, что остались без субсидий во время пандемии. Смольный запустил второй этап конкурса на финансирование
Коллеги «Бумаги»
Как ростовские наркополицейские бежали в Украину и задумались о карьере правозащитников
Как приговор по делу Юрия Дмитриева изменит Россию и нас
История отца Сергия, захватившего монастырь
Смягчение режима самоизоляции
В Петербурге 8 августа возобновляется работа парков аттракционов, на улице можно будет проводить культурные и спортивные мероприятия
Петербуржцы жалуются, что пассажиров перестали пускать в метро без масок. В метрополитене говорят, что так было и раньше
В комплексах «МЕГА» и большинстве торговых центров Ленобласти разрешили открыть фудкорты
Петербургские суды зарегистрировали больше 600 дел об отсутствии СИЗ за июль. Протоколы составляли в том числе на горожан, которые ели шаверму без маски
В Петербурге открылись визовые центры десяти стран ЕС
Закон о «наливайках»
Беглов посетил петербургский бар Spontan, попадающий под закон о «наливайках». Губернатор выпил там соку и пригласил владельца на встречу в Смольном
Автор закона о «наливайках» объяснил, почему площадь баров ограничили 50 метрами. Так депутаты борются с заведениями в хрущевках
Беглов призвал до 2021 года изменить закон о «наливайках» в интересах предпринимателей и жителей. Вот как он объяснил подписание «непроработанного» законопроекта
«Принятие закона о „наливайках“ — поспешность отдельных депутатов». Александр Беглов заявил, что в закон внесут изменения
В Петербурге прошло первое заседание рабочей группы по закону о «наливайках». На нем предложили создать особые правила для баров в исторических домах
Снос хрущевок в Петербурге
Какие хрущевки готовятся снести в Петербурге, куда переселяют жильцов и почему проект реновации затянулся на 10 лет?
Как в Сосновой Поляне сносят первую хрущевку по программе реновации. Демонтаж продлится несколько дней
В Петербурге возобновляется программа реновации — первыми сносят дома в Красносельском районе. Что об этом известно
В Петербурге начали сносить первую расселенную хрущевку по программе реновации
Жители попавших под реновацию кварталов смогут переехать в другие районы
Лето в Петербурге
Театр, похожий на космический корабль, старинные церкви и медовуха в купеческом доме. Приезжайте в Великий Новгород
Как долго в Петербурге продлятся дожди и ждать ли лета в августе? Рассказывает главный синоптик города
Во время пандемии центр Петербурга превратился в один большой рейв. Почему одни в восторге от вечеринок на Конюшенной и Рубинштейна, а других это бесит
В Петербурге прошел ливень. Конечно же, улицы по всему городу затопило, а машины «плыли» по дорогам
Сотни людей на набережных, разведенные мосты и военные корабли: как в Петербурге прошел парад в честь Дня ВМФ
Озеленение Петербурга
Петербургские активисты озеленят сквер на улице Марата. Принять участие в высадке растений сможет любой желающий
Жители Петроградского района намерены вернуть виноград, сорванный ветром с дома на Лизы Чайкиной. Вот как они это сделают
С дома на Лизы Чайкиной сорвало виноград, много лет покрывавший половину стены. Местные жители планируют вернуть растение на место
На парковке на Марата на один вечер создали зону отдыха со стульями и растениями в горшках. Вот как она выглядела
На Чкаловском проспекте появился прицеп со скамейкой и растениями. Небольшую зону отдыха оборудовали активисты

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.