Индонезийка Алисия Адриани — о театральной жизни Петербурга, белых ночах и непредсказуемости России

Алисия Адриани родилась и большую часть жизни прожила в Индонезии, а детство провела в Нидерландах. Вместе с родителями-дипломатами она часто переезжала, и в три года впервые побывала в России. После школы Алисия уехала в Петербург, поступив в театральный.

Индонезийка рассказывает, как Россия учит ее самостоятельности, что ее удивило в отношении местных к культуре и искусству и как друзья по академии стали для нее второй семьей.

Возраст: 24 года

Род деятельности: студентка

В Петербурге: 5 лет


— Мой папа — голландец, а мама — индонезийка, поэтому у меня два родных города: Джакарта и Алкмар. Эти города совершенно разные. Джакарта — огромная, там живет почти столько же людей, сколько в Москве. Алкмар — тихий нидерландский город, почти рай.

Больше времени я провела в Джакарте. Там я родилась и окончила школу, а в Нидерландах жила в детстве. Мои родители работали дипломатами, поэтому приходилось часто переезжать. Мы жили в Швеции, Швейцарии, Германии, Бельгии и Англии. Приезжали и в Россию. Впервые я здесь побывала, когда мне было три года. Я даже кое-что помню. Например, как бежала по Красной площади и ела мороженое в ГУМе.

После школы я хотела поступить в театральный в Англии или США. В Америку не очень хотелось, поэтому я много сил и времени вложила в то, чтобы поступить именно в Великобритании. Но потом наступил кризис, и родители сказали, что в Англию лучше не ехать. В то время у мамы была работа в Москве: какой-то государственный проект, связанный с образованием, и она предложила мне переехать в Россию. Мама сказала, что театральные здесь не хуже, чем в Англии. Я вспомнила про Станиславского и согласилась.

До поступления я восемь месяцев учила язык, чтобы достойно выступить на приемной комиссии: прочесть басню, стихи, рассказать скороговорки. Я поступила в Российский государственный институт сценических искусств в 2015 году. Так началась моя жизнь в Петербурге.

Первые два-три года здесь были прекрасны: я не люблю жаркую погоду, мне нужен холод. Здесь бывают сильные морозы и снег, для меня это очень интересно. Но теперь я чаще задумываюсь, зачем мне такая погода, — соскучилась по солнцу.

Театральная атмосфера в Питере — это что-то совершенно неописуемое. В институте я встретила прекрасных людей, которые стали мне очень близкими, постоянно поддерживали и заботились. Если кто-то болел, то к нему ехали и привозили еду, когда перегорали лампочки — приезжали и вкручивали их. Когда у меня был день рождения, друзья из института подготовили для меня трехчасовую программу с танцами и церемонией [вручения] «Оскара». Это самое приятное из того, что кто-либо делал для меня в моей жизни. Благодаря этим людям я поняла, что такое семья в России, мы до сих пор общаемся.

При этом люди в театральном бывают слишком эмоциональными, а я чаще руководствуюсь логикой. Было немного сложно привыкнуть к их проявлениям чувств, поэтому я решила отойти от театральной тусовки. Еще в РГИСИ я заинтересовалась диджитал-маркетингом, даже окончила курсы. Было интересно, и я решила продолжить этим заниматься.

Сейчас я учусь в магистратуре Высшей школы экономики на менеджера в индустрии гостеприимства и туризма. Мне здесь нравится. Я занимаюсь большим количеством проектов: например, мы сотрудничаем с Российским этнографическим музеем. В этом проекте я руководитель по диджитал-маркетингу.

Сейчас из-за ситуации с коронавирусом никто не ходит в музеи. Мы это исследуем, создаем онлайн-ресурсы, детализации музеев, работаем над улучшением [качества] услуг. Также я работала с кураторами в Кадриорге — музее в Таллине. Мы думаем, как улучшить для них условия работы с коллекциями: как кураторы их собирают, как лучше перенести информацию в цифровую среду.

Домой я езжу редко: в Индонезии за пять лет была лишь раз, а в Нидерландах — около трех. Чаще путешествую в другие места или остаюсь у себя, в Петербурге.

Фото: Егор Цветков / «Бумага»

Чему вас научила Россия?

Быть сильной, потому что в жизни очень много всего происходит. Между Индонезией и Голландией большой контраст: где-то очень хорошо, а где-то очень плохо. В России же получается какой-то винегрет, ты не знаешь, что будет завтра или через несколько дней. Каждый раз случается какая-то непонятная ситуация и нужно решить, как поступить. Бывает, что не приезжает такси или поезд в метро, или бабули начинают ругаться просто так. Бывает, что приезжаешь на пары, а там никого нет или лаборатория закрыта. Я должна знать, как действовать в этих ситуациях.

Индонезийцы или голландцы в таких случаях просто ждут, пока кто-то другой решит проблему, но в России ты должен решать всё сам. Если ты никого не спрашиваешь, не ищешь человека, который может открыть дверь, например, в лабораторию, то она так и останется закрытой. Здесь всё нужно делать самостоятельно.

Кто сыграл для вас важную роль?

Мой молодой человек. Мы с ним вместе 3,5 года, познакомились на вечеринке через общих друзей, а сейчас уже живем вместе. Он очень много для меня делает, во многом помогает. Хотя спустя пять лет здесь я уже веду себя почти как обычная русская, некоторые моменты всё еще не могу понять. Почему этот человек ведет себя так, а этот — по-другому? Почему люди так громко разговаривают? Мой молодой человек мне всё объясняет и говорит, что в России так принято.

Еще он очень помогает мне с вопросами регистрации и визы: постоянно оформляет за меня формы бланков, а их пять страниц, которые нужно заполнить без ошибок. Я ему за всё очень благодарна.

Что бы вы хотели перенести из своей страны в Россию?

Индоми — это индонезийская лапша быстрого приготовления, самая вкусная во всем мире. Она есть в магазинах Турции, в Европе, где угодно, но только не в России. Индоми очень вкусная, теплая и очень вредная. Это та еда, которую едят все: богатые, бедные, руководители компаний и обычные уборщики. В целом, мне бы хотелось, чтобы здесь было больше индонезийской еды.

А вот из Голландии я бы хотела взять велосипедную культуру, потому что в Питере очень сложно кататься на велосипедах: мало пространства, особенно в центре. К тому же часто на велосипедных дорожках можно встретить пешеходов или припаркованные машины. В Нидерландах такого не бывает.

Пять находок в Петербурге

  1. Белые ночи на Дворцовой набережной
    Это лучшее из того, что вообще может быть. В этот момент даже не понимаешь: ты еще на земле или уже где-то в другом месте.
  2. Отношение к музеям
    Петербург мне очень нравится тем, что тут развивается культура: люди ее уважают, ходят в музеи, на выставки. Для меня как человека, который этим занимается, это очень важно. Я мало где такое видела, разве что только в Европе.
  3. Внутренняя культура 
    Как люди описывают Питер? Эрмитаж, исторические дома, каналы… Но если посмотреть дальше — здесь много интересных стрит-артов, ярких дворов. Даже шаверма, можно сказать, это внутренняя культура Петербурга.
  4. Васильевский остров
    Каждый раз, когда я там, чувствую, будто бы я дома. Всё, что происходило в России со мной впервые, связано с Васильевским островом.
  5. Пушкин
    Я очень люблю это место, особенно осенью. Когда у меня была возможность, я ездила туда каждую неделю и гуляла. Во дворцах я была всего раз, но в парке — очень часто. Пушкин для меня скорее место для размышлений, поэтому я ездила туда одна, без парня и без подруг. Это место меня очень вдохновляет.

Зачем вы здесь?

Россия для меня — это место, где можно очень многому научиться. Это становится не только чем-то нужным в жизни, но и частью меня. Россия будто бы говорит: «Я научу тебя жить».

Только поначалу кажется, что здесь не так уж трудно, но потом понимаешь, что на самом деле это не так. В России сложно сохранять спокойствие и позитив, в основном, из-за погоды. Нужно постоянно становиться сильнее.

Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl + Enter.
Экспаты
Индонезийка Деви Инда Курниасих — об угрюмости петербуржцев, военных праздниках и холодной зиме
Иранец Сина Норузпур — о нелюбви русских к спорам, красоте петербургского метро и тишине на улицах
Аргентинец Карлос Д‘Онофрио — о работе в Мариинском театре, русской меланхолии и любви к петербургской весне
Финн Юри Хоффрен — о русской спонтанности, книгах Гоголя и финской сауне в Петербурге
Американец Мэтт Куинлэн — об упрямстве русских, видеороликах в маршрутке и помощи от незнакомых людей
Новые тексты «Бумаги»
На «Бумаге» — премьера клипа «Научи меня жить» от группы «Простывший пассажир трамвая № 7»
От хюгге-кэмпа до экофермы: блогеры рекомендуют необычные места для путешествия по Ленобласти
Чем технология 5G будет полезна экономике и почему вокруг нее столько страхов? Рассказывает кандидат технических наук
На Рубинштейна постоянно проходят уличные вечеринки, где веселятся сотни людей. Местные жители жалуются на шум, а полиция устраивает рейды
Как проходило голосование по поправкам в Петербурге: вбросы бюллетеней, коронавирус у членов комиссий и участки во дворах
Вторая волна коронавируса
В ноябре в Петербурге больше заболевших коронавирусом, чем за всю весну и лето. Почему зараженных так много и что предпринимают власти
В Петербурге более 44 тысяч человек болеют коронавирусом дома, сказали в комздраве. Денег на их лечение не хватает
Как растет число заболевших и умерших из-за коронавируса в Петербурге — показываем на графиках
С января по сентябрь в Петербурге умерло на 6,5 тысячи человек больше, чем в тот же период 2019-го. Случаев пневмонии стало больше в шесть раз
Петербургское метро не будет работать в новогоднюю ночь. Но будет открыто в Рождество
Подкасты «Бумаги»
«Изменения климата уже за окном — мы просто не замечаем». Стало ли больше погодных аномалий и как остановить потепление — рассказываем в подкасте
«Если человек бежит в 90 лет — почему не бежать?». Как с возрастом меняется наше отношение к здоровью и трудно ли оставаться активным
«В обычных школах выбор отсутствует как факт». Зачем родители переводят детей на домашнее обучение и в альтернативные школы
«Мы можем выглядеть олдскульно — но мы показываем пример». Обсуждаем возраст и отношения с парой, поженившейся в 50
«Как будто попадаешь в машину времени». Зачем горожане восстанавливают старую мебель и как ищут редкие предметы на помойках и в интернете
Озеленение Петербурга
Беглов предложил сократить парк Интернационалистов почти на гектар из-за реконструкции Южного шоссе. Местные жители собрали более 2 тысяч подписей против этого
Жители Центрального района высадили десять лип напротив «Невской ратуши». Они требуют создать сквер на этом месте
В этом году в Петербурге посадили на 21 % меньше деревьев, чем планировали. Это произошло из-за сокращения бюджета
У дома Бассейного товарищества активисты высадили 12 лип. Местные жители долго не могли получить согласование на посадку деревьев
Петербургские активисты высадили каштаны на площади Шевченко в Петроградском районе
Утрата памятников архитектуры
Как в ближайшие годы изменятся Выборг и Ивангород и почему в Ленобласти нельзя отреставрировать все разрушенные дома? Интервью с главой нового комитета по охране памятников
Кронштадтский суд оштрафовал Минобороны из-за повреждения здания Служительского флигеля. Его построили в XVIII веке
В квартире на Васильевском острове обрушился потолок, из здания эвакуировали 15 человек. Обновлено
В стенах исторического дома Чубакова на Васильевском острове образовались трещины. Жильцы связывают это со строительством ЖК по соседству
Усадьбу Зубовых «Отрада» в Ораниенбауме выставили на продажу
Конфликт баров и жителей Рубинштейна
Суд постановил закрыть бар Commode на Рубинштейна. Сооснователь говорит, что «видел много постановлений»
Улица Рубинштейна будет пешеходной в выходные только ночью. В праздники — целый день
Улица Рубинштейна официально станет пешеходной по выходным и в праздники с 20 октября
За порядком на Рубинштейна теперь следит союз владельцев баров: они наняли ЧОП и запустили «горячую линию». Но местные жители считают, что это не защитит их права
На Рубинштейна постоянно проходят уличные вечеринки, где веселятся сотни людей. Местные жители жалуются на шум, а полиция устраивает рейды

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.